Тепло моей руки

Прошло где-то пол года после того дня, что координально поменял жизнь многих людей, что были приближены к умершему Шиничиро. Поменялось практически всё. Атмосфера в доме окончательно утратила свои светлые и весёлые краски, принимая потускневший вид, находясь в нём, больше не было таких радостных эмоций, как к примеру год назад. Тоска, вот что ассоциировалось с этим домом, ведь один из лучиков света, неожиданно покинул его. Из гаража больше не слышались разные ругательства в сторону очередного сломанного байка, на которого снова не хватало той, или иной детали, которую было крайне трудно найти. Шиничиро любил копаться с байками и поэтому даже поставил небольшую кушетку в своём гараже, что насквозь пропиталась едким запахом бензина, в перемешку с любимым дымом дешёвых сигарет. Дед Сано долго ругал своего старшего внука, в надежде, что бы тот жил как нормальный человек, в собственной чистой комнате, но тот был упёртый и даже слишком, поэтому дедушка принял позицию отступления, постепенно свыкаясь с этой мыслью, что Шиничиро ему точно не переубедить, просто потратит и так пошатаные нервы в пустую. Эмили думала, что Манджиро, после смерти брата уйдёт окончательно в себя, оттолкнёт от себя близких людей, оставаясь совершенно один, днями напролёт засиживая в своих мыслях и воспоминаниях, которые медленно, но стремительно всасывали в тягучее болото своих терзающих переживаний и эмоций, без какого-либо шанса выбраться из него. И Эмили была готова оставаться с ним до самого конца, что бы не случилось между ними, она всегда будет рядом, как и обещала. Но её помощь в поддержке как видимо не потребовалась. Поверхностно, Майки практически не изменился. Он оставался таким же добрым и искренним человеком, не отказывая своим друзьям в поддержке, всегда приходя к ним на выручку, не стараясь скрыться от кого-то в комнате и точно не оставался в тени в компании друзей, являясь её эпицентром внимания, как самая яркая звёздочка, на тёмном ночном небе. Но это только поверхносто. Миллер видела, как огонёк в его и так чёрных глазах, постепенно погасал, принимая ещё более тусклый цвет. И с каждым днём было только хуже и хуже. Тёмные круги под глазами стали виднеться отчётливее и ярче, словно ночами напролёт он вовсе не спал или же старался спать, но попросту не мог. Не получалось, как бы он не старался. Эмили видела парня насквозь, как открытую книгу и так же видела, как Сано в душе борется с другим самим собой. Более тёмной его стороной, которая желала вырваться наружу, но ей что-то всё время препятствовало, всячески перегораждая путь к желанному наступлению. Казутора же, в свою очередь, сел за своё первое убийство, взяв целиком всю вину на себя, доказывая непричастность Баджи ко всему этому дерьму, из-за чего того почти сразу же отпустили, оставляя за пределами полицейского участка одного лишь Казутору. Жажда мести поглащала парня с каждым днём в заключении всё больше и больше, с желанием расплатиться с Майки, причинив ему ровно столько же боли, как и он ему. Но разве, это не глупо?

***

Группировка под названием «Свастоны» разрасталась стремительно быстро, во главе которой был так называемый «Непобедимый Майки», завлекая новых людей своей скорее врождённой харизмой. Именно так называли Сано среди других гопников Токио, внушая им страх, только при виде светлой макушки волос, они были готовы ринуться в противоположную от него сторону, без оглядки, лишь судорожно вдыхая прохладный воздух. Но приходилось откинуть все свои страхи, дабы не потерять статус среди других гопников, иначе, будет плохо. Всё своё свободное время, Манджиро посвящал Тосве, занимаясь её процветанием среди других группировок, стараясь показать, насколько они сильны и вовсе не слабы. Днём, Сано был ещё тем весельчаком, разряжая обстановку своими вечными шутками в сторону своих друзей, что конечно же не обижалась на его ребячество, закрывая на это глаза, но ночью, Майки превращался в совершенно иного человека. Замкнутого человека. Что находил личное успокоение, только когда его кулаки прикасались к жёсткой груше, которая была подвешена на потолке, вымещая на ней всю боль, что копится днями, а иногда и месяцами. Миллер это видела и старалась помочь всеми своими силами, старалась поддержать друга, как бы он не отпирался. Она видела, что ему нужна была помощь, что бы он не говорил, как бы не уходил от темы с помощью какой-то глупой шутки, она нужна была ему, как новый глоток жизни в свои постепенно умирающие легкие. — Эми-чан, со мной всё в порядке, не переживай ты так. Ничего не в порядке. Ни-че-го. Когда нибудь, ему придётся выпалить свой гнев на чём-то или даже на ком-то, но последствия могут быть весьма плачевными.

***

Эмили лежала на небольшой, но уютной кровати друга, вырисовывая глазами разные непонятные узоры на ровном потолке, дожидаясь, когда Манджиро наконец закончит с выполнением домашнего задания на следующую неделю. Он нервно вырисовывал каждую буковку, каждый крючочек, внимательно вчитываясь в условие задачи. Он же сам подписался на такую авантюру Эмили. Условия были такими: Манджиро, делает все уроки, что задали на следующую неделю, без своих любимых выходок и ругательств, но только девушка будет находиться весь оставшийся вечер рядом с ним. Парень был уж очень хитёр. Надеялся обвести сразу же раскусившую Эмили, его с первого взгляда идеальный план вокруг пальца, написав в решение задания полную, логически не связанную фигню и в оставшееся время, просто побыть рядом с подругой. Наконец отложив от себя «сделанную» домашнюю работу, Сано довольно произнёс, плюхаясь на свободное место на кровати, расположившись рядом с девушкой. — Ох, Эми-чан. Ты бы знала, как я устал делать эту тупую домашку, ну теперь то можно полежать. — он блаженно прикрыл глаза, положив руки себе за голову. — А ты точно всё сделал правильно? А? Майки. — с явным подозрением в голосе и лёгким прищуром, пролепетала девушка, резко вставая с кровати, уверенно подходя к рабочему столу. — Я ведь сейчас проверю, дурашка. Сано резко распахнул свои тёмные глаза, так же резко подскочив с места, свободной рукой закрывая с хлопотом об стол тетрадку со своими непонятными каракулями, которые он вряд ли бы смог разобрать. А если уж он не может разобрать свой почерк, то и другим не дано. — Что и требовалось доказать. Давай садись и делай, обманщик херов. — Эми-чан, ты слишком жестока ко мне. — с обиженно надутыми щеками, недовольно пробурчал себе под нос Манджиро. — Тебе совсем не жалко меня? — Майки, чем быстрее ты закончишь с домашкой, тем быстрее ты окажешься в своей кровати, без груза на душе. — Ладно, ладно! Но ты полежишь рядом со мной! — Договорились.

***

Минут через десять, с домашним заданием было покончено, лениво откинув тетрадь на другую сторону стола к другим исписанным тетрадям, с блаженством ложась на свою любимую кровать. Его руки сомкнулись вокруг талии Эмили, полностью захватив в кольцо из своих рук, из которого, конечно же, невозможно было выбраться. Он положил свою голову девушке на плечо, потираясь щекой об нежную кожу Миллер, довольно расплываясь в искренней улыбке, которая заставила улыбнуться краяшками губ и саму Эмили. Видеть такого Майки, ей было более по душе. Когда он был таким милым и спокойным, не стараясь снова начать вечные споры по мелочам, а просто лежал с умеренным выражением лица, слегка посапывая, в знак того, что сон взял вверх. Тогда, девушка больше не видела смысла в своём присутствии, аккуратно высвобождая своё уже порядком затекшее тело из мёртвой хватки Сано, бесшумно привставая на локтях, а потом и вовсе, чувствуя мягкий ковролин под босыми ногами. И приоткрыв входную дверь, дабы выйти из комнаты, до ушей дошли еле уловимые всхлипы друга. Она испуганно повернулась в его сторону, наблюдая за такой картиной: Манджиро, свернулся маленьким калачиком на краю кровати, положив свою дрожащую руку на ещё тёплую сторону кровати, где только что лежала сама Эмили, с силой сжав пальцами одеяло. — Нет.. пожалуйста, не надо.. — в бреду повторял парень, отрицательно поворачивая головой. — Прошу, прекратите! Его голос срывался на крик, а плач становился всё громче и сильнее. Эмили видела друга первый раз в таком состоянии, поэтому на секунду её охватил некий ступор. Пока в комнату не вбежала Эма, в одной лишь ночнушке, такая же испуганная. По её глазам, можно было понять, что такое, происходит не в первый раз. Она стремительно быстро оказалась рядом с кроватью брата, бережно поглаживая его светлые волосы. — Тихо солнышко, я рядом.. Спи. — на её лице промелькнула что-то на подобие улыбки. — Каждую ночь, его мучают кошмары и именно поэтому, он не может уснуть. — тихо произнесла Эма, поворачиваясь в сторону застывшей Миллер. — Тебя скорее всего родители дома ждут, не хочу, что бы тебя снова отругали или наказали. Судорожный взгляд Эмили, метнулся в сторону друга. — Насчёт него не переживай. Я буду рядом. Всё будет хорошо. Иди и не переживай.

***

Эмили на ватных ногах зашла в свою комнату, плюхаясь за свой рабочий стол, устало положив свою болеющую на протяжении двух дней голову на деревянный стол, рассматривая в руках пару серёжек. Они были весьма странные. Черно-красного цвета, с белым кругом посередине. Эмили помнила кто их именно подарил, прижимая последний подарок ближе к сердцу. — если бы ты был рядом, то точно нашёл бы решение этой ситуации. — слезы сами по себе начали скатываться по бледным щекам от этой вмиг неожиданно накатившей тоски. — я скучаю, Изана.