Тепло моей руки

Ночной и летний ветер дул прямиком в лицо Хананаги, а тот в ответ облегченно выдохнул, вместе с тем выдыхая тот тяжёлый груз с плеч, наконец избавившись от него. Только почему-то не совсем полностью. Маленький червяк сомнения закрался где-то глубоко в укромках сознания, затаившись и анализируя, когда лучше нанести свой болезненный удар. Паника и некое беспокойство не хотели покидать Такемичи. Если бы эти чувства были людьми, то сейчас они бы смотрели на него с усмешкой и презрением в глазах, ехидно показываю на парня пальцем, перешептывались между собой и осуждали. Но что не так? Почему у него такое предчувствие? Откуда мысли, что он явно упустил какую-то важную деталь, которая помогала этому механизму слаженно работать без каких-либо неполадок? Ханагаки сел на ближайшую лавочку в каком-то незнакомом парке. Не было слышно райского пения птиц, что ласкало слух своими песнями. Каждая из них завораживала дух своим особенным звучанием. Эти маленькие на первый взгляд создания, способны создать то, отчего на душе становится умеренно тихо, действуя на неё не хуже любого успокоительного. Не было даже обычного стрекотания сверчков, что зацеплялись своими маленькими лапками за зелёную травинку, подавая сигнал чужакам, показывая насколько им здесь не будут рады. Ничего не было. Абсолютная тишина, давящая на уши своим напряжением, что так ощущалось в воздухе, делая его холоднее. Такемичи запустил дрожащие пальцы в сырые волосы, не успевшие высохнуть после такого сильного дождя. Холодные капли словно проникли глубоко под кожу, мешая парню обрести это тепло августовской ночи. Ханагаки согрел своим дыханием ладони, сразу же растирая ими плечи, заставляя сотням мурашкам забегать по ней. Страшно представить, какое количество мыслей крутились в его голове, пока в ней не мелькнуло одно лишь имя. Эмили.. Парень резко выпрямился. В глазах на секунду потемнело. Руки и ноги задрожали ещё больше. Только уже не от холода, а от страха, что заставлял похолодеть не только тело, но и саму душу, словно та обрастает инеем, после превращаясь в лёд, царапая её своими острыми выступами. Из лёгких вышел весь воздух, что только мог. – Эмили!

***

Манджиро Сано. Или же как его все называли – Непобедимый Майки, сидел на холодном кафеле, прислонив свою уставшую голову к стене, обкусывая до крови свои уже и так потрёпанные губы. Сложно на них найти хоть какой-то нетронутый участок кожи. Глаза жутко слипались, но сон никак не хотел идти. Да и сам бы Майки не позволил этому произойти. А Если что-то случится и он не успеет ей помочь или же вовремя позвать врача? Ведь как он понял – каждая секунда в такие моменты очень важна. Она способна забрать жизнь человека или же наоборот, дать новый шанс. Сано дал себе обещание. Быть рядом с ней, когда та откроет глаза. Каждый раз, когда тот прикрывал свои тяжёлые веки от нехватки сна, он вздрагивал. Перед ним была Эмили. Его Эмили. Которая не могла и вздохнуть, лишь судорожно хватая ртом воздух, прямиком на глазах бледнея. Несколько врачей прибежавшие на крики Сано в панике поднимали Миллер, стараясь облегчить её приступ. В ранее тихом коридоре стало до ужаса шумно. Хотелось забиться в угол, закрыв уши ладонями и напевать под нос что-то успокаивающее. Он наблюдал за тем, как девушку уносят в палату, закрывая перед ним дверь. Как только Манджиро нашёл Миллер своими глазами, сидящую в точности таком же положении, в каком сидит сам же, он в этот же миг заметил часто вздымающуюся грудь. Ей было тяжело дышать, но она продолжала ждать результатов операции, не подавая признаков своего ухудшающегося состояния. А потом и вовсе как дурочка прибежала к нему, наплевав на себя. Этому Сано непроизвольно улыбнулся, оперевшись ладонями об холодную поверхность, вставая на ноги, неуверенными шажками подходя к двери, за которой и лежала Эмили. Секунда. Ещё одна. Ещё и ещё. Секунды медленно перетекали в минуты, а может и в часы. Парень не знал. В этот момент его жизнь остановилась, боясь своего решения. Открыть дверь или же уйти? Ещё секунд десять и Сано решился. Но его остановили быстрые шаги. – Майки! – крикнул запыхавшийся Такемичи. – Такемучи? – с недоумением в глазах спросил тот, отпуская ручку двери, подходя к нему. – Ты что тут делаешь? – Не время объяснять! Эмили, она..– но договорить ему не дали. Манджиро сразу, как только увидел друга понял – здесь что-то не так. Он снова схватил ручку, с силой поворачивая её и открывая дверь. Каждая секунда в такие моменты очень важна.. и Сано в который раз убедился в этом. Человек в чёрной маске, скрывающая лицо. Шприц, вставленный в капельницу. И её испуганное лицо. Эмили лежала и не могла пошевелиться из-за приборов, что присоединялись к кончикам её тонких пальцев. Пелена сна, окутавшая сознание Манджиро, исчезла, словно её и не было. На смену пришло желание убивать. Узнать, кто это. Какую цель он преследует. А как только поймёт, что от него ничего больше не сможет добиться, сделает всё для того, дабы тот мучался, не успевая схаркивать кровь. Но и человек в чёрной маске не медлил, выпрыснул всё содержимое шприца в капельницу и повернулся резко к окну, намереваясь сбежать. Сано побежал за ним через всю палаты, почти схватив его, но.. Не хватило этой чертовой секунды. Загадочный человек успел спрыгнуть со второго этажа, благополучно приземлившись, подбегая к ждавшей его чёрной машине, оборачиваясь. Видимо боялся погони. Манджиро не стал бежать вслед за ним, ведь знал, что не догонит как бы не хотелось. Капельницу, в которой было выпрыснуто неизвестное вещества, парень аккуратно вытащил. Сейчас важнее Эмили, в глазах которой скопились слёзы. – Хей-хей, ты чего, солнце? – тихим и ласковым голосом спросил Сано, подбегая к ней так же быстро, как и к окну, поглаживая её холодные щёки своими ладонями. – всё будет хорошо, Эми-чан. – эти слова он сказал не только для девушки, но и для себя, стараясь убедить себя в этом. – сейчас придут врачи и тебе помогут. Ты веришь мне? – Эмили закивала головой, не сводя с Майки испуганные глаза. – это хорошо. Люди в белых халатах заполонили комнату, окружая девушку со всех сторон, из-за чего подойти к ней было просто невозможно. – Молодой человек, выйдите пожалуйста из палаты.

***

– Вставай, долго ты ещё собираешься валяться? – отдаленно послышался чей-то приятный голос, словно он находился под толщей воды. Эмили с трудом открыла глаза, прищурившись, дабы что-то разглядеть. Тело до сих пор болело. Девушка помнила и вряд-ли забудет то, как её конечности охватывает словно огнём, обжигая своими языками пламени. Она хотела собственноручно покончить собой в тот момент, главное – не ощутить это снова. Манджиро вовремя успел вытащить капельницу, ведь помедлив ещё секунд десять, ситуация могла обернуться совершенно в противоположную сторону и неизвестно, проснулась бы Миллер от этого глубокого сна когда-нибудь, оставаясь всё такой же пятнадцатилетней девушкой, толком не увидевшая жизнь и не познавшая тот спектр эмоций, которые только можно испытать на себе. – Как долго я спала? – это единственное, что сейчас волновало Эмили. – Пять дней, дорогая. – женщина подошла к окну, прикрыв его и закрыв шторы, дабы солнце не попадало в глаза. Миллер огляделась. Телевизор стоявший в углу был выключен и вряд-ли его можно было включить, судя по его внешнему виду. Небольшая тумбочка рядом с койкой, на которой лежал пакет, наполненный яблоками с бананами. Эмили улыбнулась этому, прикрыв глаза, но вздрогнула, когда у двери послышался чей-то храп. Сано, оперевшийся об стену и сложив руки на груди сопел там, почти падая на эту скамейку. Его голова была опущена, из-за чего непослушные золотистые локоны падали на лицо, закрывая его. Эмили точно была уверена, что сейчас этот парнишка пускает во сне слюни, слегка посмеявшись своей догадке. Но сейчас девушку волновали далеко не его слюни, а сам Манджиро Сано. – Ох, бедный мальчик. – вздохнула медсестра, проговорив это шёпотом. – он не на секунду тебя не оставлял, всё сторожил твою палату, даже оставался на ночь. Мы пытались переубедить его, но он как баран упёртый. «Нет» говорит и все тут. Уселся и сидит. – улыбнулась та и продолжила. – цени его так же, как и он тебя, дорогая. Ты бы видела, как он себя места не находил. Парень твой? – Он не..– Эмили поджала губы, ведь сама не знала, кем приходится для неё Майки и что она чувствует к нему. – он не мой парень. – Он любит тебя, это видно даже мне. Женщине, что проводит в твоей палате от силы минут двадцать в день и мне хватает этого времени, дабы заметить его привязанность к тебе. – со стороны скамейки послышался шорох. – просыпается. Оставлю вас. И подумай над моими словами. Женщина вышла, напоследок улыбнувшись Миллер, закрывая за собой дверь. Сано окончательно открыл глаза, видимо до сих пор не понимая, что происходит. Он обвёл сонным взглядом всё помещение, пока его смолистые и такие родные глаза не остановились на девушке. Майки не понимал, он до сих пор спит и ему снится такой желанный за такое долгое время сон или же это всё происходит здесь и сейчас и его Эми-чан сейчас лежит на этой койке, смотря на него своими небесно-голубыми глазами? Такая уставшая и бледная, но в то же время ужасно красивая. – Эми-чан. – в этом голосе так и слышалось облегчение и радость, вмиг вскочив со своего неудобного места, за несколько секунд преодолевая эти несчастные метры, разъединяющие их столько дней. – Эми-чан я..– словно в бреду повторял имя девушки тот, схватив в свой плен рук её ладонь, прижимая к своей щеке, ласкаясь словно котенок. – Теперь всё хорошо, Манджиро. – сказала та, заправив за ухо выбившуюся прядь. – я рядом с тобой. – Можно я так полежу рядом? – спросил Майки, поднимая на неё свои сонные глаза, укладывая свою голову ближе к Эмили. – Конечно можно, дурашка. – слегка посмеялась та, принимая более удобную позу. Через несколько минут сбоку послышалось сопение. Парень так и уснул с улыбкой на лице, продолжая держать Миллер за руку, а как только та попыталась высвободить её из этой железной хватки, Сано сжал ладонь ещё сильнее, нахмурившись. Тогда девушка отбросила какие-либо сопротивления, давая Манджиро отдохнуть, снова проваливаясь в манящий сон. Сейчас ей было комфортно как никогда, а чувство защищённости не покидало её. Она знала, что он всегда будет рядом и защитит её, не смотря на те слова, что Майки сказал в тот день. – Я люблю тебя, Эми-чан. – сквозь сон пробубнел тот, но девушка смогла разобрать эти четыре слова.