Тепло моей руки

Эмили лежала у себя в палате, не зная, чем же себя занять. Часы, по которым ребята могут приходить проведать подругу - ограничены, а оставшееся время без компании друзей девушка проводила наедине с собой и своими мыслями, что крутились в голове. И к сожалению, они не всегда шли в то русло, в какое хотелось бы. Из головы не выходил тот самый загадочный мужчина, что проник в её палату ночью, зная, что в такие часы точно никого там не будет, дабы все его планы не были разрушены чужим вмешательством. Какие мотивы он преследовал? Хотел ли он её припугнуть или же все же убить? Но зачем? Эмили никогда никому не приносила проблем, по крайней мере пыталась не приносить. Если она не была уверена на все сто процентов в своей правоте, то пыталась свести ссору на нет и даже иногда из ее уст могли выйти извинения. Все зависело от человека, как он себя вёл и кем приходился он для неё. - Возможно это кто-то из папиных конкурентов - подумала Эмили, переворачиваясь на другой бок, так как тот затек от одного и того же положения. Яркое и теплое солнце слепило глаза, заставляя зажмуриться, тогда Миллер укрылась тоненьким одеялом с головой, лишь слегка ощущая бледной кожей тепло лучей. Девушка тяжело выдохнула от крутящихся в голове мыслей. Всё-таки они выматывали, заставляя своим потоком пульсировать вески. Как бы глава семьи не пытался построить хорошие отношения с конкурентами, находились те, кто конечно же никак не шли навстречу, ещё больше подставляя палки в колёса, стараясь вывести мужчина из себя и найти в нем то, что поможет в один момент надавить. Сломать. Уничтожить. Прихлопнуть, как какую-то незаметную и хрупкую букашку, которая надоедала своим жужжанием под ухом. Миллер сразу показал то, как семья важна для него, хоть это было вовсе не так. Не упускал шанса похвастаться успехами дочери в учёбе и в делах бизнеса, в которые он старался её посвящать, а приходя домой, первым делом упрекал её. И конечно же не забывал про жену, говоря насколько она красива и элегантна, как помогает ему и всегда старается поддержать, как любит её и дорожит ею. А на деле? Не замечает её, а если увидит какие-то изменения, то комплента он точно скажет. Тебе не идёт. Переделывай. Отстань со своими разговорами, мне не интересно слушать про очередную чушь, обсуди эту фигню со своими подругами, ко мне не лезь. Дом их находился в обычном районе города, не отличающийся чем-то крутым. Если взять в пример дома деловых партнёров отца, то их аппартаменты довольно-таки простые, скромные, блеклые. Зато уютные. Хоть отец являлся таким жёстким человеком, но на самом деле он следил за тем, что бы место где он находится - было приятным для него. Крис родился в обычной семье. Мать была - художницей, а отец - преподавателем экономики. С самого детства маленький Крис был окружен учебниками по финансовой грамотности, статистки и прочей экономической деятельности. И ему нравилось это. Он горел этим. Так же сильно, как и дедушка Эмили - Даниэль Миллер, что хотел закончить с карьерой преподавателя и направить все свое время на открытие своего дела, рассказывая своему пятнадцатилетнему сыну о своих планах, даже иногда спрашивая совета, так как голова мальчика была светлой и умной. Они были лучшими друзьями, которые любили прикалываться над бабушкой Эмили, а она в свою очередь лишь мотала головой, стараясь не обращать внимания. Всё в жизни Криса шло прекрасно. Любящие родители, построенные планы на будущее. Если бы не один роковой день. Самолет, на котором летели родители мужчины из Испании - упал в море, унося вместе с собой жизни всех членов экипажа и пассажиров. Тот день Крис запомнил надолго. Крики. Истерики. Разбирательства, кто будет опекуном мальчика. Всё это было огромнейшим стрессом, что ударил на психическое здоровье подростка. Депрессия. Апатия. Переезд в другой город почти к незнакомому человеку, который являлся родным только лишь на словах. За всю жизнь своего дядю - старшего брата отца, Крис видел от силы раз пять и то, между ними никогда не было теплых отношений, какие должны быть между родственниками. Подростку приходилось привыкать к новой обстановке и к незнакомым лицам, к чужому городу. Заводить знакомства в школе и находить с каждым общий язык. Все это давалось с трудом. А дальше только хуже. Недопонимания с дядей, который хотел получить тотальный контроль над жизнью племянника. Построить ее так, как хочет именно он, надеясь на то, что тот будет слушаться его и не посмеет сказать и слова против. Крис всегда стоял на своем, даже в тех ситуациях, когда понимал - он тут не прав и лучше согласиться с мнением дяди, но парень не шел навстречу, делая всё на зло. И тогда началось применяться насилие. Подросток терпел, не смея дать отпор, ведь проживание и пропитание обеспечивает дядя. Деньги на личные расходы давал дядя. Только спустя три месяца Крис предложил обсудить всё и прийти к какому-то выводу, иначе могут случиться непоправимые вещи. Тогда мужчина выдвинул условия, по которым Крис сможет заниматься именно тем, что он хочет сам. Этим условием было заключение брака с дочерью деловых партнёров дяди и ей являлась мать Эмили - Минами. Девушка была избалованной, бестактной, не умеющая распоряжаться деньгами, тратя их на всё, что только понравится ей. У Минами никогда не возникало мыслей, что же она будет есть сегодня или завтра? Сможет ли купить новую куртку на зиму? А вот Крис так и не смог избавиться от вечного беспокойства о нехватке средств. Не спасал даже статус дяди, который владел своей компанией. Парень не хотел надеяться на кого-то, тем более на того, кому совсем не доверял. Завтра деньги он даст, а завтра из-за плохого настроения - нет. Пришлось согласиться с этим условием. Он обрел полную свободу действий. Смог доучиться. Проходил курсы. Стажировался у дяди в компании. Но вот в выборе партнера Крис был связан руками и ногами. Ему была предначертана эта девушка, которую он терпеть не мог. Именно с Минами ему нужно было провести свою жизнь, построить с ней семью, просыпаться вместе по утрам, разговаривать в свободное время, да и в целом быть с ней всё своё свободное время. А потом родилась Эмили, появление которой не было в планах. Как только мужчина увидел малышку в роддоме, он связал с ней все свои проблемы. Она была напоминанием, что уже ничего не изменить. Глава семьи старался до поздна оставаться на работе, загружая себя бумагами, уходя в них с головой, а приходя домой ближе к ночи ложился сразу спать. Мужчина нанял няню для маленькой Эмили, ведь из Минами, что жена, что мать выходили ужасные. Всё-таки он не мог просто так бросить своего ребёнка, хоть и не мог сам заниматься его воспитанием. Даже если бы было время на малышку - такого бы не произошло. Он не чувствовал к ней любви. Не испытывал желания играть с ней, заниматься ею. Пустота. Эмили росла. Так же росло и её любопытство. – Папа, а что ты делаешь? – очень тихо спросила малышка, заходя в кабинет отца. – Эмили, я занят, почему няня позволила тебе выйти из комнаты? – А няня уснула, пока рассказывала мне сказку, – сказала Эмили, подходя ближе к столу, на котором было разложено множество документов. – И ты иди спать. – А я не хочу спать. Я хочу узнать, чем папа занимается. – Эмили, иди в кровать и не мешай работать. Ты же не хочешь, что бы я отругал няню? Она ведь не уследила за тобой, – Крис знал, как девочка любила свою няню, поэтому пошел на такую манипуляцию. – Не ругай пожалуйста няню.. Я уйду спать и не буду мешать папе. Но интерес Эмили не угасал, а наоборот - рос все сильнее с каждым днём. Всё чаще интересовалась делами отца, пытаясь принимать участие в них, даже если ничего не понимала. Мужчина увидел в этом ребёнке себя. Такого же маленького и любопытного. Тогда он принял решение заняться ее обучением и просвещением в дела бизнеса. Они стали ближе, но все же не так, как хотелось бы Эмили. Их редкое общение связывал только лишь бизнес.

***

Из раздумий Эмили вывел стук в дверь. Девушка высунула голову из под одеяла. Взгляд сразу метнулся к часам на стене. Они показывали ровно два часа дня. Видимо Миллер настолько погрязла в своих мыслях, что и не заметила, насколько же быстро прошло время до следующего приема в свою палату гостей. А в дверь в свою очередь не переставали настойчиво стучать. – Эми-ча-а-ан! – послышался голос, который мог принадлежать только одному человеку. – Ты сейчас дверь сломаешь! – со злостью сказала Эмили, давая своим ответом некое согласие, что войти можно. Секунд через десять в дверном проеме показалась макушка светлых волос. Манджиро зашел в палату очень аккуратно, закрывая за собой дверь, при этом заводя одну руку за спину, не давая и шанса показать, что же там находится. На лице парня играла теплая улыбка. Такая же теплая, как и это летние солнышко, лучи которого проникали прямо в сердце, оставляя после себя лишь свет и радость. Он смотрел чётко в глаза, не смея отвести взгляд в сторону. – А что у тебя за спиной? – с прищуром спросила Миллер, пытаясь заглянуть за неё, но Сано ловко уворачивался. Эмили увидела на щеках друга лёгкий румянец, – хе-е-ей, ты засмущался что ли? Манджи, покажи! – Эми-чан, да погоди ты! Сядь и закрой глаза! – скомандовал тот и головой указал на больничную койку. Эмили тяжело вздохнула, но сделала так, как сказал парень. – И не подглядывай, – совсем тихо сказал Сано, – пожалуйста. – Хорошо «Непобедимый Манджиро Сано», слушаюсь ваших приказов и не смею ослушаться, – просмеялась Миллер. – Фу, не называй меня так. – Хорошо-хорошо, – улыбнулась девушка, послушно сидя на койке, но любопытство её съедало. Ещё минута и она вряд ли сможет себя сдерживать, – ты долго там? – Открывай глаза. Эмили так и сделала, сразу же стараясь найти хоть какие-то изменения в палате. И они были. На небольшом столике рядом с кроватью, где обычно лежали фрукты принесённые друзьями, сейчас стояла прозрачная ваза, а в ней букет белых и душистых ромашек. Цветы явно были собраны относительно недавно, смотря на их свежесть. Эмили прикрыла рот рукой от такой приятной неожиданности. Румянец непроизвольно появился на бледных щеках за такой долгий промежуток времени. Хоть сейчас оттенок кожи стал более живым и теплым. Девушка встала со своего места, подходя к этому чудесному букету. И как же превосходно он пахнет. Эмили словно переместилась в то время, когда они с Майки сидели под тем самым деревом в глубине парка летом, накрываясь вторым пледом и читая другу книгу, либо же нежно перебирая его локоны непослушных волос, иногда вплетая в них те самые ромашки и прочие цветы, которые только попадутся под руку. В такие моменты Манджиро Сано был прекраснее, чем когда либо, смирно нежась на коленях девушки, позволяя делать с его волосами все то, что пожелает душа этой голубоглазой. – Тебе не нравится? – с ноткой грусти спросил Сано. – С чего ты взял? Этот букет прекрасен! – в недоумении ответила та, не понимая, как парню только такие мысли в голову пришли, – спасибо большое! – радостно пролепетала Эмили, вмиг оказавшись рядом с Манджиро, заключая того в объятия, – а где ты их достал? – Места нужно знать, Эми-чан, – с гордостью произнёс тот, сильнее сжимая девушку в своих объятиях. – А это место случайно не на клумбе рядом с больницей? – с издевкой спросила Миллер, – когда я выходила прогуляться, там были в точности такие же. В ответ тишина. – Ха-ха-ха! – Эмили не смогла сдержать свой порыв смеха, издавая звуки то похожие на хрюки деревенской свинки, либо же умирающей чайки. Ну или возможно всё вместе. Манджиро конечно же начал отнекиваться, говоря, что на самом деле встал сегодня утром пораньше и пошел специально на то поле с ромашками, собирая этот прекраснейший букет, после чего сразу же отправляясь к подруге в больницу, дабы подарить свое творение и улучшить настроение Эмили, как самый благородный и величественный рыцарь, считая свой поступок подвигом. Но девушка то знала Сано и так же отлично понимала, что ему будет лень вставать в такую рань, при этом преодолевая путь к этому парку. Тот, чьи действия Эмили читала как свои, соберет этот букет в более доступном месте. К примеру та самая клумба. – Ну Эми-чан, хватит надо мной смеяться! Я пришел даже по очень важному делу, – на полном серьёзе сказал Манджиро, выпуская подругу из своих цепких рук. Эмили насторожилась, садясь на больничную койку, внимательно отслеживая эмоции на лице друга, но она не могла их понять. Тревога? Смятение? Бешенство? – Глав врач сегодня ночью скинулся с двенадцатиэтажной заброшки.