Creme or Gel?

      Две недели пролетели как в тумане.       Сан был пойман в ловушку на танцевальных практиках с Есаном, в то время как Хонджун запирался в студии на несколько дней подряд. Минги был не менее занят — полностью занят, фотограф бегал с места на место. Никто не знал, откуда взялся внезапный всплеск проектов и дедлайнов , но они, несомненно, хотели должным образом поблагодарить вселенную или богов судьбы: металлической битой, как пробормотал Есан во время одного из их перерывов.       В доме было тихо, слишком тихо. Ни у одного из них не хватало сил поднять шум или подслушать другого, большинство из них отключилось, как только они входили в дом. Было так тихо, что старая миссис Бан, живущая с другой стороны улицы, подошла, чтобы проверить, как они, обеспокоенная отсутствием шума внутри дома.       Мальчикам нужна была передышка.       В следующую субботу после обеда группа расчистила свое расписание и поехала в маникюрный салон, почти забыв, что они записались на процедуру. Сан ковырял пальцы, пока Хонджун парковал машину. Все, кроме Сана, казалось, с нетерпением ждали этого: у Минги была подпрыгивающая походка, в то время как глаза Хонджуна наполнились вновь обретенной энергией.       Здание было двухэтажным, выкрашенным в мягкий коричневый цвет, с вывеской «A to Z Nails» на фасаде. Снаружи оно было скромным, больше похожим на кафе, чем на маникюрный салон. Но длинная очередь, которая тянулась от стойки регистрации до входа, подразумевала обратное.        Есан провел их мимо очереди, заработав взгляды слева и справа. За стойкой их встретил администратор с яркой улыбкой и направил на второй этаж.       По пути к лифту они миновали зоны, где сидели различные клиенты, за каждым из которых ухаживал личный мастер маникюра. Старшеклассники, пары среднего возраста, офисные работники — люди всех возрастов и полов сидели и делали маникюр.       «Не только девочки-подростки, » -Сан выругал себя за такое узкое мышление, когда вошел в лифт, холодные металлические двери закрылись за ним.       Когда они открылись в следующий раз, их уже кто-то ждал.       — Ой! Хонджун-а, — поприветствовал их высокий темноволосый мужчина — считай: поприветствовал Хонджуна. — И Есан, как раз вовремя. Чонхо ждет тебя с полудня, он сидит там с Юнхо.       Минги повернулся к Сану с озорной усмешкой, слегка подтолкнув танцора локтем. Так что это, должно быть, знаменитый Сонхва-хен. Мастер провел их к их местам, прежде чем занять свое место по другую сторону стола вместе с Хонджуном. С первого взгляда любой может сказать, что Сонхва хорош собой. Этот человек мог легко стащить все вакансии у моделей, которые разослал Минги. Сан сравнил его с мраморными статуями в музеях: пара нежных глаз и ледяной воздух вокруг него, который до сих пор согревался только при виде их хена.       К несчастью для всех остальных, Хонджун уже давно вписал свое имя в первую строку списка для сердца Сонхва.       Сан и Минги посмотрели на старшего мужчину одобрительным взглядом, который ответил им цоком. Из ниоткуда позади них появился мужчина с голубыми волосами, похлопавший Минги по плечу. Красноволосый издал пронзительный визг и отскочил назад, ударившись локтем о стол.       Хаос от нежелательного сюрприза утих, когда Минги оглядел преступника с головы до ног. Высокий — лучшее слово для описания его телосложения, с яркими глазами и такой же яркой улыбкой, которая уступала только солнцу. Мягкий свитер красновато-коричневого цвета, который он увидел под рабочим фартуком, только выделял его копну голубых волос.       — Минги, приятель, ты скоро муху проглотишь, — Хонджун нарушил молчание, за которым последовал смешок Сонхва.       — Минги, это Юнхо. Он менеджер и друг, о котором я тебе рассказывал. — Есан похлопал фотографа по плечу, который все еще застыл с вытаращенными глазами на лице парня напротив. — Вы двое прекрасно поладите.       — Да, хм, мы действительно встречались несколько раз, — Юнхо усмехнулся, взглянув на Минги с застенчивой улыбкой.       Сан не хотел быть придурком, поэтому собирал всю свою силу воли, чтобы не дразнить. Он не мог поверить, что ему приходится смотреть, как Минги и Юнхо выставляют напоказ свою влюбленность друг в друга его бедной, одинокой душе, как будто Хонджуна и Сонхва было недостаточно.       — О, — тон Есана изогнулся вверх. — В этом есть смысл, думаю, я где-то видел твою фотографию…       Минги подскочил как пуля, закрыв большой ладонью рот Есана. Танцор убрал руку, чтобы мило улыбнуться. Бедный Юнхо выглядел испуганным сложившейся ситуацией. Голубоволосый мужчина сказал кротким голосом и потянул Минги за подол рубашки:       — М-мы пойдем?       Они вдвоем отправились в другую зону позади них для педикюра, не без того, чтобы Минги не сделал своим соседям по дому жест «осторожно». Губы Сана скривились в хитрой улыбке, он наслаждался восхитительными моментами панической гей-славы Минги.       Довольно скоро кто-то проскользнул на сиденье перед ним-должно быть, тот, кому Есан поручил работать с его ногтями. Когда он обернулся, чтобы поприветствовать этого человека, первое, что он заметил, была копна сиреневых волос, большие, как у лани, глаза и полные губы, похожие на розовые бутоны, растущие весной.       — Сан, это Уен. Он делает мне маникюр в течение 5 лет, а были друзьями еще дольше, так что не волнуйся, ты в хороших руках. — Есан кивнул парню с сиреневыми волосами, который улыбнулся в ответ.       — Мы с Чонхо собираемся сходить в магазин за кое-какими вещами, увидимся позже, геи.       — Не забудь купить мазь. — сказал Уен, подмигивая своему лучшему другу. — Не могу допустить, чтобы ты завтра хромал.       — Закрой. Свой. Рот. — С этими словами Есан исчез (и, предположительно, Чонхо с ним). Теперь Сану оставалось наблюдать, как Хонджун разговаривает с Сонхва, как будто они знали друг друга много лет, как улыбка Минги становилась все шире, когда Юнхо говорил, и как это не облегчало сердце в его груди. Так как между ним и Уеном был только стол, грудь Сана начала зудеть от беспокойства.       Это казалось слишком личным, слишком интимным.       — Сан-и сказал мне, это твой первый раз? — Уен рылся в своей корзине с инструментами, сверкнув натренированной улыбкой. — Сначала мы начнем с маникюра. Твои руки, пожалуйста?       Мысли Сана немного путались, он вытер руки о штаны, прежде чем положить их перед мастером. Капли пота увлажнили его ладонь, заставляя его волноваться, что неизбежно привело к тому, что они вспотели еще больше. Несмотря на это, Уен ничего не сказал и провел большим пальцем по костяшкам пальцев Сана, напевая себе под нос.       — Ты нервничаешь? Все в порядке, я не кусаюсь, — мастер издал тихий смешок, который успокоил зуд. — У тебя кстати, действительно красивые руки, это характерно для танцора или только твое?       — Как ты узнал, что я танцую? — Сан сглотнул, благодаря, что это был последний вопрос заданный перед тем, как Уен занялся работой. Ногти Сана были кривыми в некоторых местах от случайного укуса, кое-где присутствуют заусеницы, в то время как на других образовались струпья в результате того, что он ковырял их, когда нервничал. Сан начал задаваться вопросом: какую красоту Уен увидел в них.       — Есан рассказал мне все. — Руки Уена были теплыми, действительно теплыми. Кончики его пальцев были шершавыми, возможно в результате ежедневного использования ацетона; Сан мог уловить запах ванильного лосьона под запахом химических веществ от них благодаря небольшому расстоянию между ними. Руки работали с отточенной точностью, как будто мышечная память была единственным, что руководило ими.       — Что ты имеешь в виду?       Итак, одна вещь, которую нужно знать о Есане, это то, что вы ничего о нем не знаете, но он знает о вас все. У парня всегда был наблюдательный глаз и плотно сомкнутые губы. За те несколько лет, что они жили вместе, Есан медленно открывался им троим. Все, что они знали, было лишь верхушкой айсберга, так что имело смысл, если бы он больше доверял Уену.       — Ну, он в основном рассказывает о том, как вы четверо живете вместе. Что Хонджун-хен ваш отец… или что-то в этом роде? Я не уверен, но это действительно мило. — Уен поднял глаза и увидел, что Сан нежно улыбается. Кашель прервал их, Хонджун бросил взгляд в сторону Сана, где он сидел. Сонхва потряс его руку и отмахнулся от них, успокаивая старшего мужчину одной улыбкой.       Уен воспринял это как разрешение продолжить.       — А также то, что Минги — фотограф несмотря на то, что он неуклюжий, — со стороны, где сидел Минги, донесся протестующий шум. Эти двое рассмеялись, и Сан мог бы поклясться, что взгляд Уена задержался на его ямочках, прежде чем продолжить. — И что у тебя слабость к плюшевым игрушкам. Особенно к одной по имени… Шибер? Верно?       Сан открыл рот, чтобы прокомментировать, прежде чем Уен издал еще один смешок, заставляя свой рот закрыться, чтобы слушать. Он звучал как звон колокольчиков, смех феи.       — Он показал мне фотографию, на которой ты спишь с ним. Очень, очень мило.       — Есан умрет, когда мы вернемся домой. — Сан застонал, оглядываясь на работающего Уена. Он поблагодарил небеса и свои уши за то, что они не покраснели от «милого» комментария. Мысль пробудила в нем любопытство: Уен имел в виду Шибера или его?       — Забавно, он знал, что ты это скажешь. Поэтому он хотел, чтобы я сказал тебе, что ты поблагодаришь его позже. Я тоже не совсем уверен, что это значит.       Их положение позволяло взгляду скользить по линиям лица Уена, пытаясь разглядеть, как щелкают шестеренки в этой хорошенькой маленькой головке. На них двоих опустилась уютная тишина, когда Сан взял на себя смелость понаблюдать и обратить внимание на то, как выглядит его лицо. Кто бы это ни сделал, он был художником, каждая деталь была совершенна. Это включало родинку под его левым глазом и то, как упали пряди его волос, когда тот наклонился, чтобы подстричь кутикулу Сана. Или то, как парень сосредоточенно выпятил нижнюю губу, бормоча слова, предназначенные только для ему самому.       Мужчина с сиреневыми волосами в итоге отложил свои инструменты и кивнул, потянув лампу вниз, к рукам Сана. Ногти были подпилены в аккуратные овалы и коротко подстриженные. Честно говоря, они никогда не выглядели лучше, чем сейчас.       — Итак, Сан-и сказал мне, что сначала ты будешь делать обычный шеллак. Это не так долго, как гель, но так как ты только пробуешь, все должно быть в порядке.       Сан не знал разницы между тем и другим, поэтому кивнул с фальшивой решимостью. Притворяйся, пока не добьешься своего, так всегда говорит Минги, верно?       — Итак, какой цвет ты бы хотел?       Его мозг закоротило во второй раз за этот час, глаза сканировали каждую поверхность комнаты. Сан не знал, что выбор цвета может вызвать у него столько беспокойства, сколько в тот раз, когда он пришел на тест после ночи пьянства с Есаном — не спрашивайте его, как он прошел, он тоже был удивлен.       — Как насчет… фиолетового? — Пальцы Сана забарабанили по столу, и тот тихо добавил: — Может быть что-то вроде твоих волос, они красивого цвета.       Удивление промелькнуло на лице Уена, большие глаза открылись шире, когда его губы дернулись, пытаясь произнести слова. Сан начал думать, что это было плохое решение, откинувшись назад слегка, как будто готовясь к худшему. Прошли секунды, а парень не сдвинулся ни на дюйм. Если бы не кашель Сонхва, они могли бы сидеть там, уставившись друг на друга, пока салон не закрылся бы. Что это с этими двумя и кашлем?       — Ты можешь повторить еще раз?       — Сказать… что именно?       — Ух, какой цвет! Да, цвет.       — Пурпурный?       Уен сверкнул яркой улыбкой, какая бы неловкость ни возникла между ними, она растаяла, как лед под солнечными лучами.       — Мне нравится, как ты это говоришь.       Он повторил еще раз, заставив Уена хихикать, когда мастер маникюра встал. Сан проследил, как он исчез за дверью, прежде чем опуститься на стол, издавая стон, имитирующий умирающее животное. Хонджун, который наслаждался зрелищем, наклонился, чтобы подуть ему в ухо.       — Хорошенький, как его волосы, да? Хороший ход.       Сан снова застонал, уткнувшись лицом в сгиб руки. Последовал тихий смешок Сонхва:       — Ты напугал уверенного в себе Уена. Это уже прогресс. Ты даже лишил его дара речи своим комментарием о волосах.       — Это прогресс. Ты говоришь как моя мама, хен, — ответил расстроенный парень, как раз вовремя, Уен вернулся с несколькими флаконами лака для ногтей в руке.       — Ну что ж! — Уен вздрогнул, всплеснув руками. — Я думаю, что твоему дорогому другу Минги потребуется еще время, так что у нас есть время для нейл-арта, если хочешь?       Сан обернулся и увидел, что Минги улыбается от уха до уха, наклонившись, в то время как Юнхо красит ногти на ногах в ярко-зеленый лайм. О чем бы они ни говорили, это окутывало их собственным миром. Он повернулся налево, то же самое. Они безнадежны. — Ты можешь делать все, что захочешь. Я доверяю твоим вкусам, Уен.       Возможно, Сан сделал неправильный выбор.       Его ногти были раскрашены мягким фиолетовым цветом, соответствующим волосам Уена, согласно запросу. Все было хорошо, пока Уен не нарисовал на них облака, превратив ногти в небо перед сумерками. Даже после того, как они еще два раза сунули их под лампу, руки Сан застыли на месте, боясь испортить шедевр.       Мысли о том, чтобы пойти завтра на тренировку, превратились в кошмар.       — Сан? Тебе не нравится? — Губы Уена надулись, когда он заговорил. Теплые руки обеспокоенно коснулись его, когда Сан застыл со странным выражением на лице.       Танцор моргнул и схватил руки Уена, прижимая их к груди:       — Что? Нет! Нет, это прекрасно. Правда! — Его губы изогнулись в улыбке, когда напротив вздохнули с облегчением. — Просто … Я боюсь их испортить. Ты так усердно работал над ними.       Уен моргнул раз, другой, прежде чем его громкий пронзительный смех эхом разнесся по всему залу, предупреждая Юнхо, который шел к ним вместе с Минги.       — Вау, они отлично смотрятся! — Юнхо показал ему большой палец и похвалил Уена, потрепав волосы. Сан не мог остановить небольшой укол при виде этого, он тоже хотел почувствовать мягкие волосы под своими пальцами. — Не волнуйся, если они испортятся, ты всегда сможешь вернуться сюда. Я дам тебе номер нашего салона.       Сан кивнул, стараясь собрать свои вещи с предельной осторожностью, когда на его телефоне замигали уведомления от Есана, в которых говорилось, чтобы они возвращались домой на ужин.       Кстати, об ужине, где был Хонджун?       После поездки в лифте в глаза Сан бросилось зрелище, которое заставило его потрясти руку Минги. Знакомая фигура с серебристыми волосами прислонилась к стойке, глаза прищурились от широкой улыбки на его лице. Хонджун был слишком занят, гладя тыльную сторону ладони Сонхва, чтобы заметить звук дверей лифта. Выражение лица мастера было наполнено обожанием, когда он что-то прошептал Хонджуну, хихикая.       Мир принадлежал только им, пока Уен не прочистил горло и кашлянул в качестве дополнительной меры. Пара отскочила друг от друга; Сонхва опустил глаза и притворился, что что-то пишет, в то время как Хонджун провел рукой по своим серебристым волосам.       — Вы наконец-то закончили. Хорошо, тогда пойдем домой.       — Хм, извините, что мы не можем больше задерживаться, — Минги ухмыльнулся: — Так у нас теперь будет мама? — спросил красноволосый более спокойным тоном, на который Сан и не думал, что он способен. Хонджун хлопнул его по руке, когда они выбежали друг за другом из помещения.       — А, счет…       — Не волнуйся, Джун уже заплатил, — заверил его Сонхва, слабый оттенок розового все еще присутствовал на его щеках и ушах. Танцор поблагодарил их в последний раз и повернулся, чтобы уйти, после того как Юнхо вручил ему визитную карточку.       Сан был счастлив, когда Уен проводил его, радуясь, что ему удалось прикоснуться к этим теплым рукам в последний раз, бог знает когда они встретятся. Мастер улыбнулся про себя, снова проверяя ногти, хотя Сан надеялся, что это было что-то другое…       — Возвращайся поскорее, хорошо?       Как будто это было недостаточно очевидно, Сан кивнул, прежде чем уйти.       Все трое прибыли домой к семи, их встретил стол с едой, и Есан ждал их за ним. Он выглядел более растрепанным, чем когда они видели его в последний раз. Губы Есана были красными и опухшими, волосы торчали в странных местах, как будто он только проснулся. Минги ходил вокруг него с легким блеском в глазах, на что Есан поднял бровь:       — Что?       -Ходили по магазинам, да? Ходили так усердно, что у тебя засос?       Есан бросил возмущенный взгляд, подняв руку к шее, в то время как все трое сняли пальто и сели не без воркования и смеха. Сан двигался медленно, подтягивая стул ногой и проявляя особую осторожность, чтобы его руки не стучали по столу или столовым приборам. Старший из четверых погладил Есана по волосам, пытаясь успокоить его гнев, прежде чем тот лишит Минги жареной курицы на ужин.       — Так ты записал его номер, Сан? — Вместо этого танцор переключил внимание на него, игнорируя попытки Минги нерешительно извиниться. Сан в замешательстве склонил голову набок.       -Юнхо дал мне визитную карточку на следующий раз. — Он ответил, еще больше наклонив голову, когда Есан раздраженно вздохнул.       — Я имел в виду номер Уена, болван.       Его рот образовал большую букву «О». Сан опустил взгляд на свои сиреневые ногти, наблюдая за плывущими облаками, когда его внимание привлекла белая капля. Присмотревшись повнимательнее, он удивился, как же он пропустил это раньше?       На среднем пальце его правой руки среди облаков примостилось маленькое белое сердечко.       Сан не осознавал, какое у него было лицо, когда трое других мужчин посмотрели друг на друга понимающим взглядом.       — Ты мог бы позвонить Уену, чтобы записаться непосредственно у него. — Заявил Хонджун, подсознательно тоже смотря на свои ногти. Громкое урчание в животе Сана вывело его из транса, чтобы откусить большой кусок от курицы.       — Разве он не дружит с тобой, Есан? Можешь ты дать его номер?       — Абсолютно точно нет. — Есан скрестил руки на груди, погрозив пальцем. — Тебе придется поработать для этого.       — Что? Я расскажу про тебя Чонхо!       — Ты не посмеешь.       — Следи за мной.       Есан был прав, Сан не посмеет. Он должен решить этот вопрос сам.