Я уничтожу тебя

Горячие руки касаются его тела, царапают, прикосновениями к коже, оставляют маленькие ранки и ожоги. Он пытается отпрянуть от отвратительных касаний, но его лишь хватают за руки и притягивают ближе. Такемичи резко распахивает глаза, загнанно дыша. Он хватается за ткань около груди и пытается отдышаться, но сердцебиение заходится в диком ритме, и всё его тело начинает сильно дрожать, доводя до судорог. Спина очень сильно ломила, что он не мог из-за этого совсем хотя бы приподняться без боли, что уж говорить о том, чтобы подняться с этой проклятой постели. Он приподнимает голову и осматривает комнату: те же железные двери, были, походу, во всех комнатах этого помещения; серые стены и такой же потолок, высота комнаты примерно 3 метра; рядом с ним находилась тумбочка, на поверхности которой стояли двухлитровая бутылка воды и пластиковые стаканчики. Слева от кровати находилась деревянная дверь, меньше входной, возможно, подумал Такемичи, это была ванная комната с туалетом. Значит, его собираются держать здесь какое-то время. Он осмотрел себя как смог, заметив, что он хотя бы в одежде: светло-розовые шорты и серая толстовка. Резкий стук в двери выбивает его из колеи, адреналин резко подскакивает, и он с притихшим дыханием смотрит на приоткрывшуюся дверь. Кто-то положил поднос с едой на пол и также быстро захлопнул дверь, запирая на замки. Его чуть не начало рвать от вида еды и он всё же решился зайти в другую комнатку. Ханагаки принимает попытку встать, хотя бы на сгибах локтей, но он лишь с болезненным выдохом падает обратно на кровать. Теперь синеглазый почувствовал резкую боль, появившуюся ниже пояса, а точнее, в пятой точке. Он высоко поднял брови и обхватил ладонями уста, тут же не давая себе вскрикнуть от разнывшейся ощущения. Он дрожал, как осиновый лист, начиная вспоминать последнее событие. Его всего трясёт, ему становится отвратительно по отношению к себе. Он обхватывает руками ноги, подвигая их себе, не обращая внимания на очень сильную боль. Он хочет забыть всё то, что произошло с ним. Живот скручивает с двойной силой, ещё немного, и его вырвет. Такемичи пытается медленно, чтобы не вызвать резкие вспышки боли, подняться с кровати. С трясущимися ногами он еле стоит, облакачиваясь на хлипкую тумбочку и о стену, медленно передвигая ногами вперёд. Он чувствует, что-то горячее внизу, жгучее, неприятное. Ханагаки всхлипывает и ещё какое-то время стоит на месте, пытаясь осилить жжение в нижней части тела. Он даже думать не хочет, из-за чего это, хотя прекрасно понимал причину боли. Дойдя до двери, он дрожащей рукой открывает её, не полностью, сначала осматривая темень и ощущая тишину. Подняв голову, он заметил переключатели и решил включить их. Его всего скрючило, поэтому он уже не мог сдержать рвотные позывы.

***

Черноволосый не знал, сколько просидел возле туалета. Он чувствовал лишь опустощающую боль и головокружение. Когда казалось, что он потеряет сознание, его снова рвало. Слёзы катились по щекам, противно щекоча их. Такемичи принял попытку встать, ощущая некое облегчение, и смыл, противно кидая взгляд в зеркало. Он разделся, искоса глядя на алое пятно на шортах и подошёл к душевому крану. Руки в конвульсиях переключили на горячую воду, и его тело окатило тёплой водой. Он сильно зашипел и захотел отпрянуть от сильного потока воды, но сил никаких не было и в помине. Взявши губку, он медленно разлил на неё гель и начал растирать по всему телу, ощущая саднящую боль. Такемичи пытался не смотреть вниз, чувствуя ярое отвращение к себе. Мысли о том, что он стал проституткой, заполняли не только его голову, но и оседали где-то глубоко в сердце. Было противно думать о том, что кто-то мог прикоснуться к нему. Губка оставляла на нежной коже красные следы, натирая чуть ли не до крови. Ноги подкашиваются, и черноволосый со слезами на глазах чуть со вскриком не падает на пол, вовремя облокачиваясь о стену. Он ненавидел себя. Он чувствовал вину за то, что оказался здесь, почему он просто не пошел пешком домой, как обычно это делает?! Почему он именно тогда полез в метро, желая успеть до закрытия любимого магазина?!       — Ненавижу… Ненавижу… Но ещё больше он… Боялся. Боялся, что его убьют. Боялся, что причинят очень много боли и не отпустят. Руки подносятся к искусанным губам, и он присаживается на корты, обнимая себя руками, и рыдает в голос.       — Не хочу умирать…

***

Ханагаки аккуратно выныривает из ванны и направляется прямиком на кровать, придерживаясь за поясницу, немного сгорбившись. В железную дверь легонько стучат. Он поднимает глаза в сторону доносящегося звука и замирает на месте. Тело окоченело, и он не может шелохнуться, не может возобновить дыхание, глядя на открывающуюся дверь. Он резко накинул на себя одеяло, на котором до этого сидел, и поджал к себе ноги, треморно дрожа. Незнакомец аккуратно садится на край кровати и ждёт некоторое время, прежде чем позвать:       — Извини, что напугал… — звучит нежный голос парня. — Я не собираюсь тебе вредить как-либо, поверь. Такемичи вздрагивает и опешивает на секунду. Но вспоминая, что ему угрожали жестокой расправой за неповиновение, он медленно отдёрнул край одеяла, открывая взор на лицо. На него смотрели светло-голубые глаза, переливаясь в зёленый цвет в тени. Парень, сидящий на краю кровати, выглядил максимум на 20 лет, не больше. Светлая кожа; волосы чёрного цвета с короткой причёской; пирсинг в левом ухе. Юноша был одет в большой белый свитер, обычные тёмные брюки. Пока Такемичи скользил взглядом по телу незнакомца, тот выдал:       — Меня зовут Чифую Матсуно. Можно просто Чифую. Расслабленный парень протянул руку вперёд, к дрожащему парню, сжавшегося от действий первого лишь сильней.       — М-меня зовут Такемичи Ханагаки… Он не сразу поднял руку для приветствия. Ожидая, что с ним сейчас снова что-то вытворят, он прикрыл глаза. Однако, ничего серьёзного не случилось. Его руку аккуратно взяли в ладонь и пожали, после отпустив.       — Скажу сразу, тебя отсюда выпускать не собираются, — твёрдо сказал Матсуно, окидывая взглядом серую комнату. Ханагаки явно и ожидал этого, но всхлипнул, отворачивая поспешно голову и прикрывая рот.       — Я здесь лишь для того, чтобы сказать это, но… После короткой паузы, Такемичи оторвал взгляд на пол и посмотрел в грустные глаза собеседника.       — Если нужно что-то, я могу помочь тебе, Такемичи. Обязательно покушай, тебе нужно восстановить силы. После сказаного, юноша быстро встал и вышел с комнаты. Ханагаки ещё долго смотрел на закрытую железную дверь, прежде чем встать и медленно подойти к двери, кривясь от боли и беря поднос с остывшей давно едой.

***

      — Что ты вякнул?! Ты пытаешься сопротивляться моему королю?! — гневно кричал парень, с модной причёской и розовыми волосами. — Какого хуя ты отказываешь Майки?!       — Заткнись, хрен старый, ещё волосы от стресса выпадут, — отзывается Ран, отталкивая бешеного психа от брата.       — Нам приказал Кисаки держать его внизу некоторое время, поэтому, босс, вам нужно с этим вопросом обратиться ко второму боссу. На троне ленив восседал невысокий мужчина. В тени не было видно его лица, однако все присутствующие ощущали на себе страшный взгляд главы.       — Кисаки здесь не главный. Главный здесь я, вы же это понимаете?.. — грозно отозвался так званный король. — Я могу убить Кисаки, когда захочу, он лишь моя пешка. Он думает, что может управлять мной, но даже не догадывается, что это лишь часть моей игры. Фигура важного человека пошатнулась и поднялась с трона.       — Я повторюсь: быстро приведите Ханагаки Такемичи сюда. Иначе… — в темноте что-то заблестело и двое братьев с ужасом покосились в сторону главы. — Я вас накажу. Дуло пистолета было направлено на старшего брата, который мгновенно прикрыл младшего. Младший пытался отодвинуть брата, но не успел. Тихий щелчок и по помещению слышится громкий выстрел. Ран Хайтани хватается за плечо и отводит взгляд в пол.       — Как скажете. Риндо стоял, с испугом покосившись на склонившегося брата, пока тот после не повёл его к выходу под злобные взгляды бешенного пса.       — Король, вам нет нужды марать свои руки о грязь, за вас всё может сделать этот никчёмный пёс, — твёрдо произнёс оставшийся, низко склонив голову и прижав руку к сердцу — это знак того, что он говорит честно. Он так может делать только перед своим королём.       — Проваливай. Дверь поспешно захлопнулась, позволяя комнате утонуть в мраке.       — Я защищу тебя, Такемичи… — отозвался мужчина.

***

Ханагаки не ожидал что его резко поднимут с кровати и потащат чёрт знает куда, на что он отозвался испуганным криком. Его тащили на плече и он боялся что-либо возразить несущему. Боялся даже глубоко вздохнуть, показать, что он жив. Он слышит звук открывшейся в темноте двери и вздрагивает. На глазах уже собираются капельки слёз и он прильнул рукой к губам, чтобы сдержать всхлипы. Истерика подкатывает с новой силой, и тело предательски дрожит. Ханагаки аккуратно спускают с плеча и кладут на что-то мягкое.       — Мы ещё вернёмся… — шепнул ему на ухо Риндо, несящий до этого в тишине тушу черноволосого. Синеглазый пытался рассмотреть в стелящейся тьме хоть что-то или кого-то, но ничего не смог увидеть. Он слышит удаляющиеся шаги и закрывшуюся дверь. Такемичи позволяет себе облегчённо вздохнуть. Адреналин, подскачивший резко, начал убывать, снова уступая место боли. Вдруг свет резко включается и перед ним предстаёт такая картина: напротив него стоит большой трон, на котором расстилается невысокий человек, болезненно напоминающий ему кого-то, этот человек держит поводок в руке, сильно сжимая и подтягивая ближе. Послышалсь позвякивание цепи и к ладони, опущенной на край трона, примкнул парень, целуя предложенную руку. Всё действо выглядело слишком сбивающим с толку. Ханагаки попытался отвернуть голову от происходящего, но его позвал голос:       — Подойди сюда. Он задрожал и с подозрением посмотрел на спокойного человека. Этот человек склонил голову набок, рассматривая замершего юношу. Через пару моментов тишины подорвался разгневанный мужчина, пытаясь бросится в сторону дрожащего парня.       — Мне его убить?! — шипит парень, которого сразу оддёргивает цепь назад, и он с неким недовольством возвращается на насиженное место.       — Пёс говорить не умеет. Он может лишь слушать хозяина и радоваться ему, — безразлично произнёс король. — Я сказал: подойди сюда. Человек, с шрамами по обе стороны губ, с восхищением и обожанием смотрел на невозмутимого главу. Такемичи робко поднялся, стараясь не смотреть на гневные взгляды розоволосого мужчины и поплёся вперёд, останавливаясь напротив светловолосого мужчины. Глаза синеглазого широко распахнулись, и он вспомнил, где видел этого незнакомца раньше. Челюсть чуть не упала на пол, Ханагаки даже для надёжности схватился за неё, смотря прямо. Чёрные глаза казались слишком глубокими, заставляя отвлечься на время от реальности. Широкая рука резко притянула за талию вскрикнувшего черноволосого ближе. Такемичи неловко упёрся в колени, пытаясь сопротивляться давящей руке, на что ему прилетает звонкий удар ладонью по щеке. Пару капель слёз стекают по побледневшему лицу юноши, который замер на месте после удара. Его резко хватают за волосы и притягивают вперёд, на что он ещё больше всхлипывает, ощущая возобновление боли во всём теле.       — Непослушная сучка, — это всё, что бросает глава в сторону обомлевшего парня. Король резко поднимается с трона и отбрасывает хилое тело в центр комнаты. Он с отвращением глядит на сжимающегося парня, бьющегося в конвульсиях.       — Харучиё, проверь его на вшивость. Не смей сильно калечить или убивать. Грозная фигура прошла мимо рыдающего парня и закрыла за собой дверь. Бешенный пёс был спущен с цепи. Тяжёлые шаги раздались рядом с Такемичи и его взяли за воротник толстовки, приподнимая на уровень глаз.       — Раз понравился королю, то не смей ослушиваться его, — сказал мужчина, приставив к виску шокированного юноши пистолет. — Раздевайся. Такемичи поджал нижнюю губу и помотал головой из стороны в сторону. Слёзы не переставали литься, а голова начала гудеть похлеще, чем когда либо.       — Н-не нужно, перестаньте издеват-ться надо мной… — захрипел черноволосый, когда его голову резко ударили о каменный пол. Пёс не стал тратить в пустую своё время и принялся срывать одежду с хнычащего парня. Как только его оголили, он попытался закрыть свои интимные участки тела, но его ударили кулаком по лицу, размазывая маленькую струйку крови из носа по щеке.       — Н-да-а, учить его ещё нужно что ли? — протянул мужчина, опускаясь прямо к лицу, и выдыхает. — Все шлюхи, перед тем как попасть к королю, проверяются лично мной. Лично ты первый, кого нельзя сильно калечить. Харучиё вытаскивает из кармана подозрительную баночку с-под конфет и вытягивает одну, демонстративно кладя её на язык. Он наклоняется к пытающемуся вырваться Ханагаки и сжимает его челюсть. Такемичи ощущает на своих искусанных устах потрескавшиеся губы. Он, под давлением руки, разжимает зубы и в его рот проникает чужой язык, бешено крутясь по стенкам рта. Ему пропихнули таблетку, и Ханагаки старается всеми силами не проглотить её. Язык в то время обводит стенки внутренних щёк, от чего становится то ли щекотно Такемичи, то ли совсем противно. Он хочет отскочить от него, но его плечи с силой прижимают к полу одной рукой, а второй держат пистолет у головы.       «Замечательно, Такемичи, просто чудесно, блядь…» — думает он и упирается руками в грудь нависшего над ним. Его резко ударяют в живот, из-за чего он мычит в сомкнутые губы. Становится тяжело дышать, даже через нос, вдыхаемого воздуха не хватает, и он случайно проглатывает наркотик, когда от него отстранились. На глазах появляются новые партии слёз и он пытается выкашляться, но уже слишком поздно. Он ощущает, как его тянет рвать, но все мысли и ощущения улетучиваются, когда его за волосы тащат к дивану и кидают рядом. Руки хватают и скручивают за спиной, связывая их колючей проволкой. Ханагаки орёт, когда в кожу впиваются острые колючки и при каждом движении режут его. Он ощущает, как горячие руки касаются его шеи, оттягивая назад и одевая на него ошейник. Резкий удар в спину заставляет Ханагаки согнуться пополам и повернуться полубоком. Харучиё присаживается на диван, внимательно рассматривая дрожащего парня, пытающегося отползти подальше от мужчины. Пёс мило улыбается, когда синие глаза обречённо смотрят в его сторону, и дёргает за поводок на себя. Парень от неожиданности бьётся лбом о ногу. Его хватают за подбородок и притягивают к центру дивана. Такемичи всё ещё сидел на полу. Сердцебиение начало ускоряться быстрей и испарина появилась на светлой коже черноволосого. Его в прямом смысле начало опьянять, и синеглазый начал путаться в собственных мыслях. Голубые глаза припущенно разглядывают расплаканное лицо, расширенные зрачки юноши. Ему нравился такой вид снизу, что приводило в кайф не меньше наркоты.       — Знаешь ведь, что должны делать послушные собачки? — ухмыляясь, говорит Пёс. — Они обязаны повиноваться своему хозяину. И сейчас я тебя этому научу. Синие глаза одурманенно глядели на спускающуюся руку, которая указала пальцем на бугорок под одеждой. Губы Ханагаки начали дрожать, как и всё его тело. Он не мог забыть о ноющей боли внизу, да и в руках, в которые всё глубже впивались наручи. Розоволосый невозмутимо сидит, опуская руку к шёлковым чёрным локонам.       — Расстегни замок и отлижи, как псина. Такемичи дрожит, пытаясь хоть как-то не поддаваться лживым радостным и приятным ощущениям. Он понимал, что всё это воздействие той таблетки. Чужая рука напоминает о своём существовании, и юноша с всхлипом сдаётся, протягивая голову к чужому паху, сквозь разведённые ноги. Он приближается к телу сидящего мужчины, не сводящего с него глаз, и пытается найти замок на штанах. В его щеку упирается пульсирующий ствол, сквозь одежду он прекрасно это ощущает, из-за чего хочется отпрянуть, насколько это возможно. Ухватываясь зубами за маленькую застёжку, он ведёт головой вниз, пытаясь не обращать внимание на частые вздохи и противные речи сверху. Его голову легонько поглаживают, а вторая рука мужчины расстёгивает пуговицу на штанах. Такемичи ухватывается за одежду зубами и оттягивает её вниз. Единственное, что остаётся: оттянуть резинку трусов.       — Умничка, сучка, учишься быстро! — восклицает громко вздыхающий Харучиё, похотливо смотря на слезливого юношу, пытающегося не задеть чужую кожу зубами. Для этого он ведёт языком, находя грань белья, и хватается за неё зубами, также оттягивая вниз. В щеку синеглазого упирается пульсирующий член, изнывающий от слишком долгого прелюдия. Дрожащие глаза с туманкой смотрят вверх, ожидая слов лыбящегося психопата. Мелкая дрожь проходится по всему телу, а возникший пот холоднеет, как только его тянут вверх за поводок. Голова розоволосого тянется вниз, и их губы снова сомкнулись в длительном поцелуе, где первый искусывает чужие губы до вскриков второго. Ханагаки оттягивают и возвращают на своё прежнее место.       — Хорошая псина должна слушаться хозяина. Ты ведь… — подбородок Такемичи слегка поглаживают, в ту же секунду резко сжимая со всей силы. — Хорошая псина, так? Черноволосый кивает, стараясь сдержаться от напущенности. В его голову приходят странные образы, и все эти картины, некогда прежде являвшиеся самыми противными, заиграли новыми красками. Слишком возбуждающие и сексуальные. Его лицо заалело пуще прежнего, а голова начала кружиться. Чужая рука, придерживая его голову, направила вперёд, прижавши его щеку к дрожащему стволу мужчины. Ханагаки облизнул обсохшие губы, ощущая привкус металла во рту, и аккуратно начал вылизывать основание члена насильника. Тот лишь поддался возбуждению, откидывая голову назад. Влажный язык обводил каждый дюйм, поднимаясь всё выше и выше со временем, пока не дошёл до головки. Ханагаки остановился, не сводя одурманенного взгляда с чужого ствола. У него начались галлюцинации, и думать трезво он уже не мог. Резко поддавшись вперёд, он заглотнул головку, жадно обсасывая её, водя по ней языком внутри рта. Пёс на это лишь истерично заржал, трепя волосы покосившегося на него, который прикрытыми синими глазами глядел на него. Такемичи упрямо смотрел вверх, недоумённо сводя брови, и прекратил сие действо.       — Неплохо, неплохо… — хихикает мужчина, тяня на себя юношу. Такемичи подхватывают за бёдра и перетаскивают на диван, садя сверху. Голубые глаза внимательно смотрят за вздрагивающим парнем, пытающимся склонить тело вниз, пряча свою возбуждённую плоть. Харучиё удобно устраивается у подлокотника дивана, закидывая на него голову и руку, принимая положение полусидя. Парень болезненно сгибается и ёрзает, пытаясь уменьшить нахлынувшую боль в запястьях, чем только больше доставляет удовольствие Псу. Черноволосого притягивают вниз, и он ощущает, как по его коже быстро бегут мурашки от горячего дыхания мужчины. Нежную кожу шеи прокусывают, и психопат слушает болезненный вскрик поджавшегося синеглазика. Взбухших нежно-розовых сосков парня касается рука и оттягивает в стороны, получая непонятные мычание второго. Мужчина чувствует, что сдерживаться он уже не может, поэтому хватает одурманенного Такемичи за бёдра, заставляя его закричать от боли, и приподнимает над своим колом стоящим членом. Рука Пса опускается вниз, к полу, что-то нащупывая. Это оказалась смазка, непонятно откуда взявшаяся. Он размазал половину тюбика на свой ствол и принялся обводить анальный вход, бьющегося в конвульсиях от боли, черноволосого. Тот пытался всеми взявшимися силами отодвинуться, но его лишь ещё раз ударили свободной рукой по лицу, заставляя молчать. Такемичи дрожал от возобновляемой боли, приходя немного в сознание.       — Так тобой недавно пользовались, — грустно выдыхает Харучиё, с раздражением сверля плачущего парня. За бёдра Ханагаки всё так же сильно хватают и грубо опускают вниз, вызывая болезненный крик юноши, срывающегося на истерику. В него вошли на пол длины и остановились. Голубые глаза обводят с непониманием покрасневшее лицо Такемичи, и Пёс мигом притягивает к себе плачущего паренька, шепча ему на ухо:       — Сучка не должна сопротивляться ни самцу, ни хозяину, — прошипел обозлённый мужчина и прикусил мочку уха парня. — Доставь мне удовольствие, сучка. Ханагаки взвыл, пытась отряхнуть голову и не слушать льющегося бреда с уст розоволосого. Его в тот же момент опустили до конца основания, и он издал истяжный хрип, давясь в слёзах. Бёдра темноволосого снова приподнимают, почти вытаскивая член, и опускают вниз. Такемичи ревёт, ощущая горячую жидкость и жжение на запястьях. Синие глаза опускаются вниз. Он больше нисколечки не возбуждён, а недавняя эйфория уже сходит на нет. Его всего трясёт, когда в него с новой силой входят, разрывая тугое колечко мышц, что сопровождается его громкими вскриками и всхлипами. Спина сильно выгибается назад, отдаваясь ноющей болью в затылке. Голова начинает болеть, а всё тело гореть, словно от простуды. Харучиё бешено скалится и хихикает, мучая юношу. Он выходит с него и толкается в него снова. Ханагаки чувствует, что теряет сознание, в ушах стоит шум, и он не может разобрать происходящего, ведь зажмурил глаза от прилива боли. Его толкают назад, и он ударяется головой о выпираюший подлокотник дивана. На его лицо ложится горячая рука, и большой палец оглаживает левый глаз, от чего он в испуге раскрывает очи. Его щеки касается что-то влажное и горячее. Пёс вылизывает слёзы с лица испуганного парня, и Такемичи вжимается сильнее головой в обивку дивана, зажмуривая левый глаз, отворачиваясь в сторону. Влажный язык ведёт по дрожащемуся веку. Ноги черноволосого неожиданно подхватывают, и Ханагаки сжимает челюсть, дабы не закричать. Его тело очень сильно дрожит, вызывая неприятные ощущения. Горячая рука оглаживает грудь пыхтящего от боли парня и спускается ниже.       — Н-нет… — шепчет Такемичи, ёрзая на месте. Его начинают сильно придавливать, и он уже думает, что может распрощаться с руками. Мужчина не теряет времени и очень медленно входит на всю длину под болезненные стоны юноши, пытаясь оттянуть данный момент на целую минуту, адски издеваясь над парнишей. Пёс выгибается в экстазе, слушая приятную ему мелодию. Он начинает что-то напевать себе под нос, пугая всё больше и больше Такемичи. Темноволосый уже не может терпеть эту боль в теле и молиться, да кому угодно, чтобы это всё закончилось. С его глаз градом стекают горячие слёзы, очёрчивая щёки и падая вниз, стекая с подбородка по шее. Член розоволосого медленно продолжает входить, под болезненные крики юноши, а тот продолжает напевать весёлую песню. Он останавливается, полностью войдя и смотря на извивающееся в агонии тело ревевшего Ханагаки. С удовольствием очерчивая фигуру парня, он решает возобновить темп. Тело юноши трахают ещё пару минут, однако для него боль длилась уже бесконечность. Толчки усилились, и Такемичи понял, что сейчас уже приближается конец тирании. Последний толчок был максимально сильным, с громким шлепком, от чего вскрикнул из последних сил парень. Горячая жидкость медленно наполняла его и из него быстро вышли. Мужчина взял салфетку с кармана пиджака и вытер сперму, вперемешку с кровью, с члена, отстраняясь от глубоко вздыхающего Ханагаки. Его тело всё горит, и он видит, как к нему подходит уже привёвший себя в порядок мужчина, который подхватывает изнывающее тело и выходит с помещения.       — Забери его обратно и отмой, — грозно сказал кому-то Харучиё, напоследок садистки сдавивши обручи на запястьях, вырывая болезненный выдох отрубающегося юноши.

***