Русские каникулы

На работу Алиса решила сегодня не выходить. В конце-то концов, у неё отпуск или как? С отпусками у Алисы были огромные проблемы. Уж, кажется, всё переделано и доделано, но, как всегда, неожиданно наваливались новые заказчики, договоры, тендеры, и начальство умело и ловко извлекало Алису из всяческих отпусков, больничных, отгулов, потом с преувеличенными нежностями засаживало за компьютер. А пока Алиса сооружала очередную сметную документацию, возле её левой руки бесперебойно возникал кофе, сами собой появлялись бутерброды, пирожные и конфетки. Короче говоря, девушке давали недвусмысленно понять, что она — человек абсолютно незаменимый. Когда терпение у Алисы кончалось, она начинала злиться: говорила всевозможные язвительные вещи, дерзила руководству, которое в ответ с горестным видом пускалось в обещания, что вот-вот всё закончится, вот-вот Алиса будет отправлена во все свои неотгулянные отпуска, причем не куда-нибудь, а в самую что ни на есть супердальнюю заграничную поездку, где она будет предаваться восхитительнейшему безделью, и никто-никто и т.д.…. Тут Алисе приходил на ум старый стишок-игра «Никто-никто, сказал он…», и она сразу начинала в уме придумывать продолжение этой стихотворной шалости: «Никто-никто», — сказал он, почесывая пятку, «Никто-никто», — сказал он, умчавшись без оглядки — и это неизменно возвращало ей хорошее настроение. Начальство, заметив в её глазах таянье снегов, сразу брало быка за рога, вернее Алису под белы рученьки, и водружало её на рабочее место к таблицам, сметам, актам и прочей цифровой белиберде, из которой только Алиса могла соорудить шедевр, а фирма — выиграть очередной тендер. Конечно, если порыться в дальних уголках души, Алисе было приятно чувствовать себя такой нужной, необходимой и незаменимой, приятно было осознавать, что на работе она может сделать то, чего без нее сделать бы не смогли или сделали бы не так здорово, как получалось у нее. Но вот уже два дня девушка была непоколебима и полна решимости хотя бы пару недель поваляться в обнимку с диваном, с пультом дистанционки в руках и кучей неотсмотренных ДВД-дисков с фильмами, которые ее давненько дожидались. А там уж как пойдет. На её счастье в тендерном буйстве, кажется, наступило небольшое затишье, и руководство, испытывая, кажется, не меньшее облегчение, чем она, выпустило ее «на волю, в пампасы». Кроме того, её драгоценный братец Димка, который проживал у неё «на время ремонта», неожиданно укатил вчера в Питер по каким-то своим юридическим делам. Это самое «время ремонта», составлявшее в период их договоренностей с братом всего два месяца, со временем как-то растянулось на «подольше», и уже двигалось к полугодовой отметке. А мастер широкого профиля Витёк, осуществляющий этот самый ремонт со своей бригадой добрых молодцев, с неизменно философским настроением, почесывая в затылке и вздыхая, произносил: — Да всё нормалёк, скоро закончим! Про этот "нормалёк" Алиса уже слышать не могла, но Димку терпела, поскольку… Ну, она его всегда терпела, брат как-никак, да ещё и близнец, вроде как твоя половинка. А сегодня она его уже просто обожала за предоставленную свободу (хм, в собственном, между прочим, доме). Алиса, выключив телевизор, на экране которого шли финальные титры фильма, сладко потянулась на своем любимом диванчике и едва не свалилась с него из-за резко зазвонившего телефона. — Алис, — заорал в трубку Димка, — это ты, я не слышу!!! Чертыхнувшись про себя, Алиса проворчала в ответ: — Ну, я это, я! Ты же мой номер набираешь, и кто, по-твоему, тут может быть? — Нет, ну мало ли! Я собственно вот чего… Пупсик, ты же знаешь, как я тебя обожа-аю! Пупсик слегка напрягся, почувствовав в этом признании скрытую угрозу отпуску, валянию на диване и прочим приятным штукам, и протянул: — Н-ну? — Лизок, я тебя умоляю, помоги! Лизок еще более суровым голосом вопросил: — Н-ну?! — Понимаешь, такое дело… Я, как ты знаешь, в Питере. Дело у меня тут. Ну вот, а он позвонил и прилетает. И не когда-нибудь, а прямо завтра, но до завтра я не вернусь никак, может, ты выручишь меня, а? Ну, к кому мне еще броситься со своими бедами, как не к тебе, о, всемогущая и справедливейшая…? Алиса раздраженно перебила: — Стоп! По порядку — ладно? Кто — он? Откуда прилетает? Ты сам понял, чего сказал-то? — Он — мой хороший знакомый. Классный парень! Англичанин, между прочим. Ты бы и в английском языке могла попрактиковаться заодно. — А имя, имя у твоего хорошего знакомого хотя бы есть? — Да, конечно, Генри Дэшвуд. Между прочим, он аристократ каких-то там благородных кровей. Да и мужик замечательный на все сто! Ну.. Ну, значит, мы договорились? И ты не сердишься на меня? — Слушай, благодетель, у меня, между прочим, отпуск. И я хотела его провести так, чтобы не было мучительно больно вспоминать, как я его бездарно провела, развлекая твоих неожиданных гостей. Так, погоди-ка, — неожиданно осенило Алису, — а куда это ты его в гости приглашал, ко мне что ли?!!! У тебя же ремонт перманентный! — Алисушка, ну, я его не сейчас приглашал, а в ту мою английскую поездку. Умоляю тебя, войди в мое положение. У тебя же ангельский характер!!! — То есть, он просто свалится на мою несчастную отпускную голову? И я должна буду его веселить, кормить, поить и развлекать во время моего отпуска и в твое отсутствие?! Тебе не кажется, что это слишком, даже для моего ангельского характера?! Димка продолжал канючить, и её это бесило чем дальше, тем больше. — Алиса, ну я тебе, что хочешь, сделаю. Хочешь, привезу потрясный сувенир из Питера, какой-нибудь роскошный фотоальбом из любого музея? Или какую-нибудь суперкрутую акварель, целый огромный набор?! О! А хочешь, сосватаю тебе хорошего мужа?! Я могу! — с воодушевлением выпалил братец, чувствуя видимо, что сестричка начинает сдаваться. Но на Алису упоминание о возможном сватовстве произвело совсем не умиротворяющее впечатление: — Иди ты, знаешь куда, со своими мужьями! — далее последовала непереводимая для чужого слуха игра слов. — ….Короче, я это делаю в последний раз! И хватит на мне ездить! — уже с отчаянием сдавшейся на милость победителю проорала она в финале, собираясь бросить трубку, но потом, кое-что вспомнив, пробурчала: — Какой рейс-то, и по буквам, как его зовут? И во сколько он прилетает? И хотя бы в общих чертах, как он выглядит, черт возьми?!!!! Потом она, ругаясь, на чем свет стоит, на своего баламутного братца, тщательно записала всё, что он ей радостно продиктовал. В завершение Димка двадцать раз чмокнул свою благодетельницу в трубку и, довольнущий, отключился, оставив Алису пыхтеть от недовольства собой за вновь проигранный бой.