[раз]влечение

— О, Артур, mon сoeur, мне так ужасно не жаль, — Франция чеканит слова с ухмылкой, хозяйничая на чужой кухне. Он смотрит на Англию пустыми глазами, но его изящные руки варят кофе в турке, разрезают свежие булочки и подогревают молоко для них обоих. — Я сейчас не готов, — бросает томный взгляд, — утешать тебя, если ты понимаешь, о чем я. — Я по правде разочарован, — Англия кивает ему вместо «спасибо», приступая к завтраку, брезгуя шутками на тему особенностей национальной кухни — он не слишком разборчивый в принципе, а сейчас тем более плевать. — Ты мой лучший кандидат на роль подстилки. Франция щёлкает его по лбу и отпивает кофе. — Ну, может, я и передумаю. Пока же я не успел соскучиться, charmant elfe. Будто сам того не замечая, думая о своем, Англия переходит на французский, обсуждает последние события, пользуясь случаем, предлагает пару услуг, вбрасывает с десяток намёков… Франция наблюдает за ним с тяжёлым сердцем. С виду такой хрупкий, перед ним сидит груда механизмов со стеклянными глазами, отец обмана, сплетающий интриги паук… Это может быть красивым, завораживающим. На него можно, даже полагается смотреть, как на искусство. Но не сегодня. Не в последние десятилетия. Война сказалась на каждом из них даже больше, чем выглядит со стороны. Мир меняется слишком сильно, слишком быстро, такое чувство, что они — многие из них — испустили дух ещё где-то за поворотом, но время продолжает нестись вперёд и тащить за собой их трупы, не замечая разницы. Или это кризис среднего возраста. Франция касается чужого плеча прежде чем уйти. Задерживает тёплую ладонь лишь на несколько мгновений. Правда в том, что смотреть на Англию в последнее время всё равно, что в зеркало. Приятного мало. Поэтому он найдет, чем заняться ещё. Поэтому же ему хватает ума не связываться близко с молодыми странами, с которыми тяжело по иным причинам. В отличии от Англии. Тот мастер мешать секс с политикой, и последнему дураку ясно, что этот фарс с Америкой не от большой любви. Но какого наблюдать за ним, трёхсотлетним идиотом, который ещё не успел укоренить в себе приоритеты, который заворожен собой единственным и тем, что происходит внутри страны, а не за её пределами. Он сейчас бегает кругами, как восторженный щенок, увлекается всем подряд, изучает места, где ещё не был, забывает о других странах (кроме России, правда, из-за которого у него паранойя). Этот период был у каждого из них, и длился гораздо дольше. Но и время текло иначе. Америка же особенный, он быстрее приспосабливается, и видит за десять лет больше событий, чем они когда-то — за сто. Но это не мешает ему забывать об Англии ради новых течений. Сейчас это поиск внеземных цивилизаций, или что-то в этом духе. Идиот. Конечно, ему не отшибает память, они с Англией видятся на конференциях, звонят друг другу, пишут письма… Америка наверняка по инерции целует его, называет деткой и зажимает в коридоре. Но думает он о своём. Они почти не встречаются просто так в такие периоды, и Англия каждый раз воспринимает это как расставание. Забавно, но едва ли Америка замечает это. Он просто не может думать о двух вещах одновременно, а когда ты огромная страна, тем более, такая как он — все лишнее расплывается и становится фоном. Франция думает, что это беспокоит Англию больше всего с той стороны, что Америку сложнее контролировать в такое время. И оно может длиться десятилетия. Лишний повод нервничать. Да и наблюдать, как кто-то ещё не потерял надежды и веры в себя, бывает болезненным. В то время, когда Америка не наведывается к Англии каждую неделю и не строит фантасмагорические глупости вокруг их отношений, Англия вполне себе считает себя в праве развлекаться с другими. Не то чтобы он такой похотливый жеребец… Прогуливаясь до антикварного магазинчика, размышляя об этом, Франция усмехается. Вообще-то, так и есть. То есть, это не мешает ему шутить о пресности и пуританистости англичан, слишком крепко сидит стереотип, но сам Англия любит секс, насколько это вообще может быть к нему применимо. Кроме этого он ещё и старик. В отличии от Франции, ему уже в тягость заводить новые романтические знакомства, гораздо проще пересечь Английский канал, чтобы переспать с лучшим врагом и выжрать все его запасы вина. Ага. Или припереться к Шотландии. Или назначить встречу Румынии. Жаль, к Германии больше не пытается приставать, Францию это всегда веселило. Если подумать, у Англии не так много поклонников. Что говорит о том, какая вокруг царит безвкусица, ну да и бог бы с этим. Интересно, как он теперь будет выкручиваться? Верно ли до сих пор, что каждый раз, когда Англия скучает, где-то разгорается война? Франция поджимает губы и садится на лавочку. Есть небольшой соблазн вернуться к нему. Но они оба понимают, что эти временные встречи с каждым разом ранят лишь больнее. Особенно после пережитого страха потерять друг друга навсегда. Ведь Америка рано или поздно очухается и дураком будет, если прекратит их отношения. Или найдется кто-то сильнее, и Англия расценит его как более перспективного парнёра. В любом случае, это будет не Франция. Ему и не хочется.