Our secret

Если бы Ребекка не умела хранить секреты, все было бы легче. Но она умела, она знала, как загнать страшную правду глубоко под кожу и сделать вид, будто все по-прежнему хорошо. Она даже могла поверить в это, пока не приходило время, чтобы напомнить об этом страшном секрете. Но сейчас все было так хорошо, как она не могла даже мечтать. И пусть она была вдали от семьи, на другом конце света, это никак не мешало ей наслаждаться жизнью. Даже наоборот, чем дальше она была от прошлого, тем легче становилось. Но пришло время вернуться домой, чего девушка совсем не хотела. И на это у нее была далеко не одна причина. - Ты уже собираешься? – Ребекка обернулась, услышав знакомый голос. Стефан стоял у дверей ее комнаты. Ему было и запрещено появляться в женском общежитии, но на правила в этой школе всегда смотрели сквозь пальцы. Наверное, именно поэтому ее соседка по комнате съехала в середине семестра из-за беременности и следующие полгода Ребекка провела здесь одна. - В прошлом году я не ездила домой, и теперь родители настаивают, что я должна вернуться, - пожала плечами девушка, складывая в чемодан вещи. Она потянулась к полке, за стоящей на ней рамкой с фото. - Помнишь тот день? – Стефан подошел ближе и коснулся руки девушки. – Ты клялась, что никогда в жизни не пойдешь со мной на свидание и мне пришлось пойти на хитрость. - Ты подговорил всех моих подруг, чтобы устроить это, - эти воспоминания грели девушку и ей было тоскливо от мысли, что им придется расстаться на целых два месяца. - Это того стоило. Каждая минута с тобой стоит этих усилий. Стефан осторожно коснулся волос девушки, очертил пальцем линию ее скул и коснулся розовых губ. Ребекка сама развернулась к нему для поцелуя. Парень еще помнил, как в самом начале она дергалась от каждого его прикосновения, будто чего-то боялась, как долго избегала его после первого поцелуя. Девушка так и не рассказала ему истинной причины своего поведения, но это было и не так важно. Главное, что сейчас он мог чувствовать нежные прикосновения ее губ и легкую дрожь в ее теле, так тесно прижатом к нему. - Не уезжай, - он сказал это прежде, чем смог задуматься о последствиях своих слов. - И что мне делать? Оставаться в этой комнате и все лето жить с мышами и завхозом? – рассмеялась она. - Нет. Поедем со мной, в Италию. Мои родители будут не против, а с твоими мы сможем договориться. Просто подумай об этом. Слова Стефана действительно звучали заманчиво. Она ведь так привыкла к нему, привыкла быть рядом и мысль о разлуке болью отдавалась где-то в груди. Девушку и так не слишком тянуло домой, а после этого заманчивого предложения ей стало еще труднее принять решение. - Я всегда мечтала побывать в Италии, - улыбнулась Ребекка. Стефан счастливо улыбнулся и обнял девушку. – Не слишком радуйся. Мне еще нужно поговорить с родителями. Не смотря на свой восторг и надежду на счастливый исход, девушка знала, что борьба будет нелегкой. Но все оказалось даже хуже, чем она рассчитывала. - Ты должна вернуться домой, - голос Эстер звучал жестко. Казалось, просьба дочери буквально за мгновение вывела ее из себя. - Я ведь уже была дома на Рождество, а теперь я хочу отдохнуть. А потом ты сможешь прилететь в Англию и повидаться со мной когда угодно во время учебы, - при воспоминании о последнем семейном празднике Ребекку передернуло. Она до сих пор помнила эти угрюмые взгляды и в очередной раз испорченное Клаусом веселье. Хотя веселье и их семья совершенно несовместимые вещи. Отец вечно куда-то спешит, мать может только отпускать недовольные комментарии по поводу их внешнего вида, Кол с каждым годом становится все более замкнутым и грубым, а Клаус… о нем Ребекка предпочитала не вспоминать. - Я же сказала тебе – нет, - повторила Эстер, но этого ей, видимо, показалось мало. – Думаешь, я не понимаю, зачем ты хочешь туда поехать? Никакого контроля, никаких ограничений, только ты и этот парень, с которым я даже не знакома. Хочешь, чтобы после этих каникул я стала бабушкой? Эти слова бьют по самому больному. Ей была обидна мысль о том, что Эстер считает ее чуть ли не шлюхой, когда на самом деле она с трудом могла позволить Стефану даже страстные поцелуи – это вызывало уж слишком неприятные воспоминания. - Не думаю, что ты можешь говорить мне о том, как себя вести. Думаешь, если мы делаем вид, что все хорошо, то это на самом деле так? Что на самом деле мы действительно верим в то, что ты настоящий идеал и никогда не изменяла своему мужу? Прости, но это не так, - не смотря на обиду, Ребекка тут же осеклась, поняв, что зря выдала эту тираду. Да, Эстер никогда не проявляла к ней слишком много любви или заботы, но это было слишком. - Можешь делать все, что хочешь, но потом не обращайся ко мне за помощью, - ответ Эстер произнесла ледяным тоном, давая понять, что разговор окончен. Женщина устало потерла виски, отгоняя назойливую боль. Она порылась в ящике стола, доставая обезболивающие. Пузырек был почти пуст, а значит пришло время пополнять запасы. Она проглотила таблетки и прислушалась к происходящему в доме. Кажется, никого еще не было, а значит, она могла позволить себе еще пару бокалов вина. Но ее планы, как обычно, нарушили. Дверь ударилась о стену, когда в ее кабинет ворвался незваный гость. Клаус выглядел разъяренным, но Эстер видела его таким слишком много раз, чтобы начать волноваться. - Ты не думаешь, что могла хотя бы предупредить о том, что собираешься вышвырнуть меня из моей квартиры? – спросил он, подойдя совсем близко. Обычно Клаус отпустил бы пару комментариев о почти пустой бутылке вина на столе, но сейчас было не до того. - Эта квартира принадлежит мне и я имею полное право ее продать. Что я и сделала, - улыбнувшись, сказала женщина. – Кстати, все твои счета заблокированы. У тебя есть наследство бабушки, можешь тратить его. Но не уверена, что этого хватит надолго. Клаус чувствовал нарастающую ярость. И дело было совсем не в деньгах, а в самоуверенности Эстер. Она всегда считала его лишь помехой своим планам и теперь как никогда ясно решила это показать. - Часть этого дома принадлежит мне, значит, ты не против, чтобы я вернулся в свою комнату? – Клаус был уверен, что она откажет. Именно потому Эстер и позволила ему жить в той квартире – чтобы больше не видеть его, не выпроваживать каждое утро очередную девушку и не убирать бардак оставленный очередным приступом его пьяной ярости. - Конечно, милый, ты можешь остаться, - улыбнулась она. – Комнат много, а мы как раз собрались уехать на отдых в Испанию. Кол поедет с нами, твоя сестра решила уехать к своему парню в Италию, а ты приглядишь за домом. Эстер ожидала увидеть яростный отпор, но ее слова, кажется, заставили Клауса забыть о злости. - Она не приедет? – он надеялся, что ослышался, что это лишь ошибка. Ребекка не была дома на прошлых каникулах, оставшись у подруги в Англии, но теперь она оставалась с парнем, и это было уже совсем другое. - Видимо, твоя сестра больше не желает иметь ничего общего с этой семьей, - равнодушно пожала плечами Эстер, сделав еще один глоток из бокала. Это стало последней каплей. Бутылка со звоном разбилась о стену за спиной женщины, оставив на бежевых обоях розоватые потеки вина. Эстер даже не обернулась. Она слишком привыкла к припадкам злости Клауса, чтобы обращать на них внимание. - Я всегда надеялся, что тебе плевать лишь на меня, но, видимо, единственный человек, который важен для тебя – ты сама, - холодно сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Удачной поездки. Клаус все еще ощущал желание что-то разрушить, разбить, кому-нибудь нагрубить, но сейчас этим эмоциям нельзя было дать выход. Возможно, вечером, когда он найдет подходящий бар. Он идет по знакомым коридорам, к своей старой комнате, ведь именно там ему придется остановиться. Но Клаус заходит не туда, а в дверь напротив. Здесь все по-прежнему – на стенах светло-голубые обои, на потолке изображение звездного неба, а на полках все еще стоят вещи. Клаус взял с тумбочки рамку с фото. Ребекка не пожелала взять его с собой, но и не разбила, это было уже что-то. На нем они были гораздо моложе, сестра едва доставала Клаусу до плеча и доверительно прижималась к его боку, улыбаясь в камеру. Он хотел, чтобы все было по-прежнему, чтобы Ребекка снова могла доверять ему. Но, вспоминая события прошлого, Клаус понимал, что он сам больше никогда не сможет доверять себе.