Дедушка Гарри

      Перед школой нас расселили - мне досталась "самая маленькая спальня", бывшая раньше гостевой комнатой. А у Дадли появился личный телевизор и игровая приставка, в которую мы часто играли, а его родители использовали её, как ещё один элемент влияния на кузена.       Ещё перед школой тётя провела со мной разговор на тему, что если случается что-то необычное - удивляться, как все, и вообще делать вид, что просто рядом проходил, и не привлекать в таких случаях к себе внимание. Отношения между нами были обычные, особой любви ко мне не испытывает, но и ненависти тоже нет. Ведь стихийных выбросов, причиняющих вред окружающим, или приводящих к разрушениям, не было. Несмотря на все мои старания слить всё магическое напряжение на саморазвитие и здоровье родственников, выбросы всё же случались довольно часто. Первые годы их было всего несколько, и незначительных - упомянуть можно разве что порез тёти, его она случайно получила при готовке ужина, а я так эмоционально на него среагировал, что он затянулся на глазах. Когда тётя Петуния смыла кровь и увидела лишь лёгкое покраснение на коже, то очень задумчиво посмотрела на меня - а я что, я ничего, вообще ни при чём, продолжаю овощи к столу таскать, что Дадли мыл - так она ничего и не сказала. С каждым годом их становилось всё больше, сначала раз в месяц, потом дважды, следом - раз в неделю, а к девяти годам - не реже двух-трёх раз в неделю. В итоге - то полка, мной протираемая, приобретала стерильную чистоту, то дверь стала выглядеть, словно только из упаковки, чаще всего казусы случались при работе на лужайке - у нас она зеленела раньше соседей и увядала позднее, все насаждения выглядели пышными и здоровыми, а общий вид лужайки имел завершённость, и радовал взгляд. И хоть тётя Петуния всё это видела, негативно не реагировала, радости тоже не выказывала, и репрессий не было. Ведь за всё время, что я жил у них, никто не заболел, ушибы и ссадины у Дадли проходили к вечеру, а от царапин за несколько часов и следа не оставалось. А дядя однажды оступился, и получил, то ли вывих, то ли растяжение, и ему на неделю постельный режим предписали, а он утром забыл про него, спохватился только во время завтрака. Так и повелось - они старались не обращать внимания на необычное, про родителей тоже не рассказывали, придерживались официальный точки зрения - мол, дурная компания и авария - была озвучена для меня после встречи с Дедалусом Дингом. Тётя нам тогда целую лекцию прочитала о том, что надо слушать старших, не шалить и правильно питаться, приводя в пример внешний вид «неопрятного и безвкусно одетого» Дедалуса (её слова). Говорила, что он из той дурной компании, что мою мамку и сгубила. Дадли впечатлился, неделю потом покладистым был, а к моему поведению и так нареканий не было.       В школе Дадли и я присоединились к ещё одной группе из трёх шкетов, и кузен, при моей поддержке, быстро стал лидером, и мы коллективно дружили против ещё двух таких пацанских групп. Мне легко удалось переводить деструктивный характер противостояний между оппонентами в соревнования, и хотя потасовки между собой часто у нас случались, но дальше толчков, подножек и словесных баталий заходили очень редко. И хоть самими детьми они воспринимались ну очень серьезно, по сути были, как и должно, детскими.       Меня вместе с Дадли записали в спортивный клуб при школе, обычная лёгкая атлетика. Уговорил тётю, чтоб и в клуб танца меня записала, и тоже там занимался - он, в отличие, от спортивного, был для мальчиков в два раза дешевле. Нашел среди периодики тёти гимнастику для разработки кисти и пальцев, продолжал заниматься с эспандером, а шарики в ладонях катал всё свободное время, когда руки не были заняты. Это вылилось в просто замечательный почерк, строчки ровные, буквы - словно копии друг-друга. Скорость письма тоже была на высоте.       Начальную школу вся наша компания закончила с грамотами, и эту заслугу я приписываю себе - было довольно просто влиять на парней, всего пару намёков, замечаний и фраз, сказанных в тему, и вся наша «братва» уверена, что крутыми круче быть не только на словах, но и на деле, а оценка взрослых весит больше, чем каких-то пустозвонов, чья крутизна лишь на словах. А потом лишь слегка поддерживать интерес к занятиям, и получаем, что оппоненты из других компаний тоже стараются не потерять лицо - это со временем выливается в соревнования, и даёт прекрасный результат. Схема старая, как сам мир, но от этого не менее действенная.       Девять лет под аутотренингом, усиленным магией, дали очень неплохой результат. Особенно это было заметно на примере моей памяти - буквально два-три прочтения текста, и я даже через месяц его могу цитировать дословно, стихи вообще с первого раза запоминал намертво, и через год повторить могу. Ловкое, гибкое, совершенно здоровое тело, лицо выразительное, без изъянов, походка плавная, телосложение спортивное, пропорциональное, без излишних худобы или веса, в общем - красавец парень, десяти лет отроду. Сложно сделать оценку везучести - но, по косвенным признакам, попробую. Чулан под лестницей дома используется по прямому назначению, для хранения инвентаря для уборки, а не как место моего проживания. Дни рождения у меня были с подарками, и домашним, а не нарисованным, тортом. Ходил я в добротной одежде, купленной для меня, а не с чужого плеча, и мне выдавались карманные деньги - мелочь, но приятно. Участвовал во всех общесемейных мероприятиях, таких, как походы в кино, зоопарк, цирк или парк развлечений. Если выбирались старшим составом туда, где присутствие детей будет лишним, нас вместе с Дадли отправляли либо к тётушке Марджори, либо к миссис Полкисс. А вот к миссис Фигг, которая жила по соседству, меня не отправляли. Вообще, что касается прав и свобод - великого меня не ущемляли. Не баловали, как Дадли, конечно - ну так он родной сын, а я приёмный воспитанник, да ещё и навязанный. Можно ли всё вышеописанное отнести к везению - я не знаю, но моё проживание в приёмной семье неудавшимся точно не назовешь.       Я так и не узнал, жила ли миссис Фигг в Литтл-Уингинге раньше, или переехала вскоре после моего появления - в три года, когда мы стали гулять за пределами двора, она уже жила по соседству. Чем-то особым миссис Фигг не выделялась, в подруги-собеседницы к тётушке не навязывалась, а то, что любит старушка крупных кошек - так это не преступление. В общем, никаких отношений с нашей семьёй миссис Фигг завести не пробовала, своё общество не навязывала, с расспросами не докучала. И если бы не знал о ней из прошлой жизни, не обратил бы внимания - ну живёт женщина, так и другим жить не мешает. На свой киновариант миссис Фигг походила только именем, фамилией, и любовью к кошкам - моложавая женщина за пятьдесят, старушкой у меня язык не поворачивается её назвать, я постарше буду, хоть и выгляжу моложе.       Наверное, стоит упомянуть, что и тётя Петуния, и дядя Вернон, и тётя Марджори, да и мы с Дадли, на актёров, игравших нас в фильме, совсем не похожи. Если следовать описанию на словах, то схожесть будет стопроцентной, но визуально - это были совершенно разные люди.       После дня рождения Дадли, я начал ждать письмо из Хогвартса - помнится, должна быть история с "тайным" подбрасыванием, погоней, скрытым убежищем на таинственном острове, и закончится вся эта эпопея штурмом в ночное время. Но писем всё не было. Я начал переживать. Стихийных выбросов становится всё больше, а с какой стороны браться за магию - я не знаю. В фильме о ней была слишком обобщённая информация - махнул палочкой, сказал слово, и получил результат. Я пару раз пробовал использовать самое первое показанное в фильме заклинание, «вингардиум левиоса», в первый раз ещё до школы - игрушечного зайца порвало в клочья. Второй раз уже в шестом классе - небольшая щепка была стёрта в пыль. И я, опасаясь чего начудить, отложил эксперименты до школы - ведь недаром к этому, самому первому заклинанию, приступали после двух месяцев учёбы. Так что на Хогвартс у меня были планы, а письма всё не было. Меня это начало волновать. Дядя уже подал документы, и Дадли зачислен в Академию Смельдинга, с ним в той же средней школе будет учиться Пирс Полкисс из нашей школьной компании. На мой вопрос, в какую школу пойду я, тётя Петуния ушла от прямого ответа, сказала, что узнаю в своё время. Должен заметить, что на мои стихийные выбросы не обращали внимания - просто игнорируют их, в доме все темы, касающиеся волшебства и магии, просто обходились стороной, избегали также упоминать про моих родителей и место их учёбы.       И вот, в среду, тридцать первого июля, в день моего рождения, когда вся семья сидела за завтраком, в входную дверь послышался настойчивый стук. Тётя с дядей сразу напряглись, потом тётя Петуния тяжко вздохнула и сказала: - Гарри, иди открой дверь - это, скорее всего, к тебе из школы пришли.