Дедушка Гарри

      Звук множества торопливых шагов за моей спиной быстро приближался. Я же всё ещё стоял с волшебной палочкой в руках, держа дубину тролля заклинанием, и обдумывал свои дальнейшие действия. И хоть за предыдущие годы был проведён анализ ситуации не один раз, всё же многое зависит от реакции окружающих и, как ни крути, положительной она не ожидается. А ещё и моё не совсем вменяемое состояние - адреналиновый отходняк из-за пережитого мной стресса, резкая боль в районе моего шрама на лбу во время прочтения монолога, да и окружающую меня обстановку стал видеть размыто, словно зрение резко ухудшилось. В общих чертах - состояние моё неважное, можно сказать, самое плохое за все прожитые годы моей новой жизни. Топот прекратился недалеко за моей спиной, и резкий окрик профессора МакГонагалл вывел меня из задумчивого состояния. - Мистер Поттер, что здесь происходит?! Резко разворачиваюсь вокруг своей оси, не выпуская волшебную палочку из рук, слышу удар дубины тролля о стенку, а потом грохот падения её на пол коридора. С какого перепугу я её вообще поднял, на кой ляд она мне была нужна?! Мысли какие-то сумбурные. Не стоит отвлекаться - сейчас будет решаться, продолжу ли я учиться на факультете Хаффлпафф, или меня переведут на индивидуальную программу обучения, которую предоставляет школа жизни Азкабан. Ого, весь широкий коридор заполнен людьми! Какого чёрта тут делают ученики, их же должны были разогнать по гостиным. Впереди директор Дамблдор, профессор МакГонагалл и профессор Снейп, в руках у них направленые на меня волшебные палочки, за ними видна часть преподавателей, старшекурсники и остальные ученики школы, из толпы слышны выкрики профессоров Спраут и Флитвика, требующие их пропустить, у стенки, оперевшись на неё, делая вид, что ему дурно, находится двойной агент в фиолетовом тюрбане. Он-то что здесь делает, ведь должен имитировать потерю сознания в большом зале. У всех на лицах легко читается шок. Они переводят взгляд с печального состояния останков тролля на меня и обратно, в их взглядах виден один немой вопрос: "что за чертовщину они видят". - Извините, профессор МакГонагалл, но я кажется поломал вашего хэллоувинского голема. - говорю обратившейся ко мне МакГонагалл.       А как иначе? В большом зале меня не было, о тролле знать не положено. Сегодня Хэллоуин - вон, по всему замку летучие мыши, да тыквы резные со свечами внутри под потолком летают. Могу я предположить, что профессор МакГонагалл в честь праздника анимирует голема в виде тролля? Вполне могу! Меня же воспитывали в обычном мире. Там люди и сами наряжаются, и детей переодевают во всякую нечисть на праздник Хэллоуин, и соседей ходят пугают, и аниматоров нанимают, чтобы самим попугаться - в общем, развлекаются как могут. Так что - какой тролль?! Не было никакого тролля! Уходим в несознанку, я - маленький мальчик одинадцати лет от роду, пускай и сообразительный, но всё ещё наивный и весёлый, который должен верить в добрые сказки. Потому и не должен даже предполагать, что в школе, полной детей, на празднике появится опасная тварь, угрожающая им. А вот анимированный персонаж, для поддержания антуража праздника - вполне может появиться! - Какой голем? - немного растерялась от такого заявления профессор МакГонагалл, да и окружающая обстановка не способствует спокойствию, - Вы о чём говорите, мистер Поттер? - Ну, ваш хэллоуинский голем, для праздника... Вы так хорошо его зачаровали - очень похож на настоящего тролля! - веду себя естественно, как каждый ребёнок - зная, что провинился, начинаю подлизываться, - Я иду такой, а тут он идёт, и он как настоящий - заревёт по страшному. Я чуть по настоящему не испугался, но ведь я уже взрослый и знаю, что на празднике пугают не по-настоящему. - гордо вырячиваем грудь и показываем, какой я уже взрослый и серьёзно могу относиться ко всему - вы ещё считаете меня ребёнком, но я-то знаю правду, - А потом я, как профессор Флитвик сегодня показывал, его дубину хоп - и поднял. А ваш голем сломался. Вы извините, я же не знал, что дубина с ним одно целое. Простите пожалуйста, я больше не буду у големов дубины зачаровывать.       Заканчиваю свой сумбурный рассказ своего предполагаемого видения ситуации, и самое главное - ни слова лжи в описании моих действий, но и правды ни на грош, а озвученные мной мои предположения вполне вписываются в фантазии и выводы ребёнка, что не владеет всей информацией. По мере моих слов лица у всех вытягивались ещё больше. У меня почему-то начал заплетаться язык к концу рассказа. Тут, бросив очередной взгляд на тушку тролля, шаг ко мне сделал профессор Снейп, и протянув левую руку произнёс. - Немедленно дайте сюда вашу палочку, мистер Поттер. - голос его сочился сарказмом и недоверием, и какой-то уверенностью в том, что вот сейчас он узнает правду.       Когда я протянул ему свою волшебную палочку, резким движением выхватил её из моих рук. Он торжественно произнёс. - Приори Инкантатем!       Его лицо, как обычно, сохраняло невозмутимое выражение, но вот во взгляде отразилось полное непонимание увиденого. На покашливание директора, он перевёл взгляд на него, и на неозвученный вопрос ответил. - Несмотря на все подозрения - ничего запрещённого. Эту палочку последнее время использовали только для одного заклинания "Вингардиум Левиоса", весь день сплошное баловство, - сказал профессор Снейп таким голосом, словно сам своим словам не верит, и перевёл взгляд на изувеченную тушу тролля.       Ну, а что вы хотели увидеть - дедушка Гарри в течении дня тренировал заклинание "Вингардиум Левиоса" на самых разных предметах, там и книги, и свитки, есть перья и карандаши, и стул с партой, и разные флаконы и мензурки, как заполненые разноцветными жидкостями, так и пустые, и всё это совершенно в хаотическом порядке. Ведь как и было сказано - планирование операции проводилась не один год, и заклинание "Приори Инкантатем", которое не только показывает, что за заклинания были использовано с помощью волшебной палочки, но и передаёт образ, к чему или к кому было использованы оные заклинания, я помню из прошлой жизни. Так что - сорри! Тут всё было заранее подготовлено, и соответствует образу ребёнка, который получил новую игрушку и забавляется ею. В данном случае - с помощью нового выученного заклинания "Вингардиум Левиоса" поднимает всё, что ему только в голову прийти может.       Из толпы школьников наконец пробился профессор Флитвик, палочку он держал наготове, но ни на кого не направлял. Тут у меня за спиной послышался едва различимый шорох, а лица присутствующих резко побледнели, в глазах у многих появился страх. Директор Дамблдор как-то резко опустил палочку, что была всё это время направлена в мою сторону, через несколько мгновений его действия повторила профессор МакГонагалл. Я же, желая знать, что их так напугало - развернулся, и с удивлением уставился на то место, где ещё недавно должен был лежать труп тролля. Покалеченные останки тролля исчезли, пропали даже следы крови, что он оставил, когда сам себя раздирал. Не было предела моему удивлению - "Aqua Regia" не должна приводить к таким последствиям, да и не хватило бы её для того, чтобы полностью растворить всё тело тролля. Но факт остаётся фактом - на месте тролля находились только его испражнения, вонючая тряпка, что он использовал, прикрывая гениталии, и небольшая кучка пепла, которую уже начал раздувать сквозняк, что был в коридоре, а возле стены валялась дубина. - Совсем поломался, - произнёс я растерянно, - Теперь уже точно не починить. - потом я резко развернулся, и пользуясь ситуацией решил играть и дальше, - Профессор МакГонагалл, а давайте я вам для следующего Хэллоуина куплю ещё лучшего голема, хотите - это будет страшный-престрашный василиск, или ещё лучше - хотите летающего дементора? Он будет летать и всех пугать, или почти настоящего дракона - чтобы, как настоящий дракон, огнём дышал! Ой, извините, я честно не хотел ломать вашу праздничную игрушку. Вы только скажите, что вам нравится. И я вам на Рождество подарю. Пожалуйста, не смотрите на меня так. Это что, был ваш любимый голем? А давайте мы вместе будем выбирать, и вы получите самого лучшего голема, что мы сможем найти! Только не обижайтесь на меня, пожалуйста...       Начал тараторить всё это, не давая никому меня перебить. В тишине коридора мой голос звучал звонко, хоть язык и заплетался. Окружающие меня преподаватели были в растерянности - я так понимаю, на их глазах останки тролля превратились в пепел, без всякого видимого влияния со стороны. Значит, моя жертва была принята, и получается, только сейчас тролль испустил дух, до этого находился в коме от болевого шока и внутренних повреждений. Вот только зачем мне всё это, я так и не понимал. Хотя использовал ситуацию в полной мере - пускай окружающие будут уверены в моём заблуждении относительно ситуации, а не в том, что это спланированная операция. Незачем им знать, что я принёс в жертву кому-то, предположительно "предкам" и "покровителям", пусть тупое и агрессивное, но всё же разумное существо. Ничего хорошего эти их знания мне не принесут, в этом я был уверен. - Вот теперь я своими глазами увидел, как был побеждён тот-кого-не-стоит-называть, - как-то тихо и с отрешенностью произнёс профессор Флитвик, - А ведь тролли имеют огромную магическую сопротивляемость, выше только у драконов.       В тишине коридора, его тихие слова услышали все. Наконец, растолкав школьников, на передний план выбралась профессор Спраут, и не обращая внимания ни на кого, бросилась ко мне. - Гарри, дорогой, с тобой всё в порядке?! Нигде не поранился? Как ты себя чувствуешь? - захлопотала вокруг меня эта золотая женщина - её беспокойство и переживание было направлено только на ребёнка, на всё остальное ей было начхать. - Я поломал игрушку профессора МакГонагалл, она на меня обиделась и не хочет прощать. Я ведь извинился! - наябедничал на профессора МакГонагалл я декану, своим заплетающимся, словно у пьяного, языком, - И немного испугался, но только совсем чуть-чуть - я ведь очень смелый, вот!       Хотя мои слова и не соответствовали моему состоянию. Ведь меня конкретно так потряхивает, последствия адреналинового отходняка. Мандраж пробирает знатный, и это всем видно, но, как всякий ребёнок в этом возрасте, я вслух никогда не признаюсь, что струсил - в общем, соответствие полное. Профессор Снейп повертел ещё мою палочку в руках, без слов вручил её мне и отошел, с задумчивым видом смотря на горку пепла, оставшуюся от тролля. - Мы сейчас же идём в больничное крыло, - тоном, не подразумевающим никаких возражений, произнесла профессор Спраут.       При этом с очевидным вызовом смотря в сторону директора Дамблдора и профессора МакГонагалл - мол, попробуйте сказать хоть что-то против. И не дожидаясь реакции начальства, взяв меня за руку повела в сторону прохода, из которого вышел тролль. За нами, на небольшом расстоянии, последовали директор Дамблдор и профессор Флитвик, о чём-то тихо переговариваясь.       Мадам Поппи Помфри оказалась на месте. Мне говорили, что она не приходит в большой зал трапезничать, всегда находится в больничном крыле - ведь её помощь может понадобиться в любой момент времени.       Слушая рассказ профессора Спраут, она быстро и тихо, едва шевеля губами, использует на мне разные, неизвестные мне, заклинания. Закончив, она произнесла. - Мистер Поттер, снимите очки.       Когда я снял очки - был очень удивлён. У меня полностью восстановилось зрение - оказывается, нечёткость моего восприятия окружающей обстановки была из-за очков, которые стали мне не нужны. - Ого!!! Я очень хорошо вижу!!! Даже лучше, чем видел в очках!!! - выкрикнул от неожиданности. - И для этого у меня нет объяснений, мистер Поттер. Как и для вот этого. - сказала мадам Помфри, и направив на меня палочку, прошептала заклинание.       У меня словно пропала часть чего-то тугого, что раньше стягивала лоб в районе моего шрама. Профессор Спраут охнула, а профессор Флитвик подошел ближе и стал заинтересованно разглядывать мой лоб. Директор Дамблдор так же задумчиво смотрел на меня. - Что там? Что-то страшное? - взволнованно спросил я, сам не зная, что можно ожидать - тут и играть не надо было, действительно беспокоился. - Ваш шрам - следствие тёмного заклинания. Были повреждены тонкие оболочки, его невозможно было вылечить известными на данный момент способами. Так вот, повреждения в тонких оболочках затянулись и восстановились, что, в принципе, считается невозможным. Как результат - ваш знаменитый шрам полностью рассосался, совершенно без следа. Не оставив о себе совершенно никаких напоминаний или последствий. Вы совершенно здоровы, мистер Поттер. - Здоров? - переспросил я, и поднял руку.       Тремор был заметен. Впрочем, меня всего колотило. - Ах, вот вы о чём! Это всего лишь стресс, умиротворяющий бальзам - и завтра вы даже не вспомните о сегодняшнем происшествии. - вынесла вердикт мадам Помфри.       Потом, обращаясь к профессору Спраут, сказала. - Помона, мальчик совершенно здоров, я выдам умиротворяющий бальзам, пускай выпьет перед сном. Оставлять его на ночь в больничном крыле я не вижу причин.       И тут у меня заурчало в животе - ну да, я действительно хотел есть, но из-за переживаний не замечал этого. - Ты, мой дорогой, не ужинал, и ужин уже подходит к концу. Ну, ничего страшного - пойдём, мы сейчас в гостиной всё организуем, - опять забеспокоилась профессор Спраут. - Помона, можно задать несколько вопросов Гарри? - прозвучал голос директора Дамблдора - вопрос был риторический, и директор сразу переключился на меня, - Мальчик мой, ты ничего не хочешь мне рассказать? - Директор Дамблдор, пожалуйста, попросите профессора МакГонагалл не обижаться на меня! Скажите ей, что я очень сожалею о том, как растроил её! Да, очень-очень, я не хотел это делать, и больше не буду зачаровывать её игрушки, честно-честно не буду! - Ну что ты, мальчик мой, профессор МакГонагалл очень отзывчивая женщина - я уверен, она уже тебя простила. Конечно, не стоит зачаровывать игрушки профессоров, но юность - это время для шалостей и приключений. Ведь самое главное - ничего плохого не случилось. - с улыбкой сказал Дамблдор, и подмигнул мне. - Ну что же, не буду вас больше задерживать.       И директор Дамблдор с задумчивым видом покинул помещение больничного крыла. Следом за ним сразу же вышел профессор Флитвик. Мы с деканом факультета подождали, пока мадам Помфри выдаст успокоительное, и направились в гостиную факультета. Как уже не раз говорил, профессор Спраут - золотой души человек, вела меня за руку, я же не противился её заботе.       По дороге в гостиную обдумывал произошедшие события и полученные результаты. Действительно - чертовски везучий человек, этот Гарри Джеймс Поттер. "Aqua Regia" хоть и не является магическим зельем, алхимикам прекрасно известна, а помня об ученичестве Дамблдора у известного в обоих мирах Николаса Фламеля, её применение было бы с большой вероятностью раскрыто - ведь "Королевская вода" широко используется в алхимии уже не одно столетие. И это была улика, которая вела напрямую ко мне, а там и Азкабан, как место проживания - гарантирован. Жертвоприношение, да ещё и разумного - тут и поцелуй дементора возможен. У меня была единственная надежда на то, что, как и в книге, Дамблдор будет оберегать свою репутацию и общество не узнаёт о присутствии тролля в замке, полном детей. Но в книге свидетелями наличия тролля были три его сотрудника и трое студентов первокурсников, а всё остальное - на уровне недоказуемых слухов. Вот и в общество просочились только слухи, а доказательства так и не были обнародованы.       Вот на старательно оберегаемую Великим Светлым чародеем репутацию я и делал ставку, надеясь на то, что поданная мной идея о анимированном големе будет им подхвачена, и дело о жестоком обращении с троллями в ДМП так и не будет открыто. Не факт, что тело изувеченного существа было бы уничтожено сразу, но как улика против Гарри Джеймса Поттера - передано органам правопорядка не будет. Был огромный риск, что и профессор Снейп и директор Дамблдор проведут дальнейшее исследование останков, и их отношение ко мне испортится. Правда, был небольшой шанс, примерно пять-десять процентов вероятности, что тело будет уничтожено без обследования, чтобы не оставлять компромат на директора.       И судя по его ответу на мою просьбу похлопотать по поводу получения прощения от профессора МакГонагалл, примерно такая версия и пойдёт в массы. Профессора МакГонагалл вряд-ли кто-то будет подставлять - потому, скорее всего, будет обнародована информация о чьей-то шутке на Хэллоуин.       Результат же, с полностью расспавшимся прахом телом, совершенно отвёл от меня подозрения в злом умысле. Правда, поднял вопрос о подобном случае десятилетней давности, когда таким же, или похожим образом, рассыпался прахом Лорд Волдеморт. С одной стороны - были ликвидированы улики, это плюс. Но с другой - появилось подозрение в отношении меня, а вот это большой минус. Так что пока даже не знаю, радоваться или печалиться. Размышляя, добрались до гостиной, где пока ещё никого не было из учеников. Профессор Спраут с помощью домовых эльфов организовала ужин для нас, ведь она также не успела покушать. Сама она на еду не налегала, ела не торопясь, больше времени уделяла забавным коротким историям, опять повторюсь - хороший человек, профессор Спраут! Она старалась отвлечь моё внимание от недавних событий. К концу нашей трапезы, гостиную начали заполнять студенты нашего факультета - как я и ожидал, большинство бросали на меня настороженные взгляды, хотя любопытства также было в изобилии. Я даже боюсь представить, какими слухами сейчас полнится студенческая общественность. Сегодня вечерние посиделки с деканом факультета начались сразу после ужина, и до самого отбоя профессор Спраут находилась в гостиной, уделяя внимание всем своим воспитанникам и мне в том числе.       Ситуация с троллем взбудоражила общество, и как я и предполагал, уже практически никто не был уверен, что тролль был настоящий. Ну ведь как (в оберегаемую самим Великим Дамблдором) школу может пробраться какой-то тролль?! Да в жизни такого быть не может - тролли, только услышав имя этого Великого волшебника, сразу меняют направление движения! Однако оперативно работает Великий дедушка всея магической Британии - и пару часов не прошло, а общество уверено, что тролля в школе просто быть не может! Было огромное количество версий, с самым разным содержанием. Версия о шутке близнецов была, но особой популярностью не пользовалась - не их стиль. Была версия, что голема купил мистер Филч, школьный завхоз, для того, чтобы по ночам буйных Гриффиндорцев в их башню загонять - но тоже не очень популярная. О версии экспертов факультета Рейвенкло и упоминать не стоит, она была озвучена и тут же забыта. Были самые разнообразные версии, как и бредовые, вроде того, что тролль воплотился с гобелена Варнавы Вздрюченного, так и вполне логичные, но с толикой безумия, вроде того, что тролль - это игрушка для утех. "Ну, вы понимаете - тех самых "взрослых забав!" шептали друг-другу, покраснев от смущения, школьники у нас на факультете. Вонял он так потому, что пользовали и не мыли опосля. При этом, кто пользовал - версии также разнились, одиноких дам среди профессоров у нас в школе хватает. Слышал даже и о коллективном использовании. Когда услышал эту версию - оторопел, какая продвинутая и просвещённая молодежь у нас на факультете учится.       И безусловно обсуждали меня, но как-то без огонька, и в основном больше из любопытства, чем страха - хотя и он присутствовал, даже не страха, а так, лёгкого опасения. Всё-таки репутация жизнерадостного и весёлого паренька, что образовалась у меня за два месяца на факультете, не сочеталась в их сознании с образом маньяка, потрошителя троллей. Но, несмотря на насыщенность, этот день подошел к своему завершению, и мы отправились баиньки. Профессор Спраут проследила, чтобы я принял микстуру, выданную мадам Помфри. И после вечернего моциона я сладко уснул в своей постели под балдахином.       И снился мне дивный сон. Даже бы сказал - не сон, а я проживал жизнь Тома Марволо Реддла. Начался сон с раннего детства, когда малышу Тому и трех лет не было, очень голодного детства. Странность сна заключалось в том, что я был словно заперт в теле Тома Реддла, чувствовал всё, что чувствовал он, видел и слышал его глазами и ушами, осознавал его мысли - и в то же время знал, что он - это не я, у меня было чёткое осознание себя, и мыслить я мог одновременно с ним, как отдельная, самоосознающая себя личность.       И началась моя жизнь-сон в детском приюте Вула в Лондоне. Приют существовал на пожертвования и государственную дотацию, персонал подворовывал и экономил на подопечных. Сказать, что я осуждал Тома, будет ложью - парень с малых лет крутился, как мог, ради корки хлеба. Вот только примеров для подражания вокруг него было крайне мало, и все отнюдь не позитивные. Отсюда и обман, и вымогательство, и запугивание сверстников. Возможность сделать то, что не по силам других, зародила увереность в своей неповторимости и уникальности. Талант и сообразительность убедили в том, что он превосходит всех и во всём. Встреча с Дамблдором не принесла позитивных впечатлений. Том был отчитан за воровство и вымогательство, жестокое обхождение со сверстниками, и была озвучена угроза его отчисления из Хогвартса при его неподобающем поведении там. А та лёгкость, с которой был создан иллюзорный огонь на его шкафу с трофеями, не только вызвала страх потерять всю свою детскую собственность, что так ценилась сиротой, но и зародила чувство беззащитности. Мало того, был нанесён удар по его чувству собственной исключительности тем фактом, что волшебников много. Сильное негативное впечатление произвело и то, что он просто не понимал причин упрёков за своё поведение. Ведь на примере сотрудников приюта видел несоответствие между подаваемой ими документацией в инстанции и реальными фактами финансовых трат для детей приюта, и считал такое нормой. Обманывать сильных и влиятельных, чтобы наживаться на слабых и беззащитных, не было чем-то позорным в его взгляде на жизнь. Весь его небольшой жизненный опыт, полученный в приюте, говорил, что так и надо жить, и так правильно поступать. В приюте тоже говорили о нравственности и честности, справедливости и благородстве, но слова были сказаны теми, кто сам даже близко не соответствовал озвученным требованиям. Том воспринимал эти слова, как очередную уловку для более эффективного обворовывания и обмана простаков, что развесив уши, верили в несуществующее. Поэтому нравоучения Дамблдора он воспринимал именно так, а требования раздать добытое им, на его взгляд, непосильным трудом (то есть отобранное у других сирот с помощью силы, угроз, шантажа и простого воровства), обратно пострадавшим - как подтверждение этого факта. Пришел сильный - и уже угрозами заставляет его расставаться со своим добром. А угроза сжечь всё его добро уже настоящим огнём, если он это добро не раздаст потерпевшим от его действий, ещё больше уверила, что Дамблдор преследует в своих действиях только одну цель - отобрать у него его богатство, и озвученная им цель - достичь справедливости - не более, чем ширма. Ведь будь иначе, Дамблдор не угрожал бы сжечь - ведь где справедливость, если добро пропадёт без пользы, а сказал бы волшебник, что сам раздаст потерпевшим его трофеи. Том хоть и не увидел бы в его действиях справедливости (нет справедливости, если у тебя отбирают, а если ты - так всё честно), но понял логичность поступков. И он решил затаиться, приглядеться и оценить ситуацию.       Первого сентября тысяча девятьсот тридцать восьмого года Том, при распределении, попадает в Дом Слизерин. Факультет амбициозных и родовитых, где он, к его сожалению, выделяется бедностью. В школе Том был всегда со всеми вежлив, выдержан и учтив - ещё на первом курсе становится лучшим учеником не только на факультете, но и во всей школе. Скоро он узнает, что легендарный основатель этого факультета, как и сам Том, умел разговаривать со змеями. Это подогревает его стремление узнать о своём происхождении. Считая, что мать, будучи волшебницей, ни за что бы не умерла такой молодой, он полагает магом своего отца. Позже Том проверяет фамилию "Реддл" - но никаких упоминаний о волшебниках с такой фамилией не находит. Тогда он пытается узнать что-то о матери. Имея только одну зацепку, кроме владения языком змей - имя деда с материнской стороны, "Марволо", Том выходит на семью Гонтов. Это тешит его самолюбие.       Будучи наблюдательным и внимательным, парень видит, как дети и подростки, окружающие его, всеми силами пытаются избежать неинтересной им учёбы, а силы внимание уделяют лишь развлечениям. А услышанные им разговоры о том, как ловко они смогли избежать дополнительной нагрузки в обучении - не находили его понимания. Как можно отказаться от силы, могущества и знаний, что пытаются дать им преподаватели?! Он не мог этого понять. Дети волшебников, воспринимающие магию, как обыденность и повседневный быт, лишь на словах говорили о силе и могуществе. А все их слова о благородстве, чести, достоинстве и прочих добродетелях, которые и раньше не вызывали у него доверия, стал воспринимать не более, чем пустой звук - всё это только для того, чтобы ввести в заблуждение относительно реального состояния дел, уловки для оправдания и прикрытия своих действий.       И он начал присматриваться к недостаткам окружающих его детей и подростков, выискивать их пороки и нелицеприятные поступки, собирать компромат, в чем преуспел немало. Ловко, на уровне гениальности, пользуясь полученной информацией, смог собрать вокруг себя потомков многих славных магических семей Британии, что учились на тот момент вместе с ним на факультете Слизерин, и даже некоторых с других факультетов. И хоть на словах он называл их друзьями, в мыслях ничего, кроме презрения, они не были удостоены. Ведь как он, такой неповторимый и успешный потомок легендарного Салазара Слизерина, может всерьёз дружить с этими лопухами, что так легко ведутся на сладкие речи, и так просто поддаются манипуляциям с его стороны? Дружить можно с равными, а равных среди них он в упор не мог усмотреть.       Какие бы ни были моральные принципы парня, я, живя его жизнью, не мог не признать его гениальность. Лёгкость, с которой он обрабатывал новую информацию. Буквально на лету схватывал все знания и навыки, поступающие к нему. Развитая интуиция и быстрая оценка окружающей ситуации, в совокупности со старательностью и усердием, позволяли легко адаптироваться и достигать поставленных целей. То, как легко и естественно всё у него получалось, создавало иллюзию, что так и должно быть. Идеальная память и умение сосредоточиться не только на интересных, но и повседневных задачах. Внимание и наблюдательность даже к незначительным мелочам. Всеми этими качествами можно гордиться, и Том очень был горд за себя, в то же время презирал абсолютно всех. И если его интеллект и навыки меня восхищали, то моральные принципы парня, в той же мере ужасали. Слышал когда-то фразу "даже ненависть лучше равнодушия", так вот - в случае с Томом, лучше бы он был равнодушным к другим, ведь он искренне и со всей душой презирал и ненавидел тех, кого называл друзьями. Считая, что они недостойны фамилий своих славных предков, и своим существованием позорят их. Тому, как сироте, очень по душе пришлись идеи о своём славном происхождении, и он старался соответствовать и следовать идеям Салазара Слизерина, своего легендарного предка. Хитрость и обман для достижения цели любой ценой - стали его девизом, и абсолютное презрение к недостойным, на его взгляд.       Однако, как бы успешно ни складывались дела у Тома в школе, летние голодные каникулы в приюте Вула заставляли его стыдиться себя. Это стало первым кирпичиком в его будущем безумии. Стыд и гордость, будучи антиподами, вызывали конфликт в его психике. А рассказы в гостиной факультета о проведённом лете другими школьниками из обеспеченных магических семей, которых на факультете Слизерин было большинство, рождали зависть. И распаляли ненависть ещё больше.       Когда же во время войны в Лондоне стали падать бомбы, Том увидел множество смертей и покалеченных людей. В его душе родился ужас от осознания возможности своей совершенно случайной смерти. Попытка остаться в Хогвартсе на летние каникулы, не увенчалась успехом. Вернувшись из разбомбленного Лондона, Том приступил к поиску магических способов обеспечить себе безопасность от случайности, что может привести к его бесславной кончине. И достиг, найдя ответ в соответствии со своими требованиями, в древней книге "Тайны наитемнейшего искусства", хранившейся в запретной секции библиотеки Хогвартса.       Не откладывая надолго, он воплощает добытые знания в жизнь. И для соответствующего ритуала, с помощью василиска, найденного им в Тайной комнате Салазара Слизерина, убивает Миртл Элизабет Уоррен, магглорожденую студентку факультета Рейвенкло. Создаёт из своего дневника крестраж - артефакт, позволяющий удержать его душу от ухода в небытие. Пользуясь шумихой, вызванной смертью студентки, подставляет Рубеуса Хагрида, полукровку великана. После создания крестража, у Тома конкретно потекла крыша, и он начал считать себя проводником воли своего предка Салазара Слизерина, и такое непотребство, как полувеликан, обучающийся в Хогвартсе, по его мнению полностью противоречит принципам его предка. Потому Том с лёгкостью принял решение убрать это недоразумение с территории школы, и гордился своим поступком. Летом, на каникулах, несмотря на созданный якорь для своей души, опасается оставаться в Лондоне, и пользуясь добытой информацией, отправляется в предполагаемое место жительства семьи Гонт. Прибыв в Литтл-Хэнглтон, с помощью расспросов Том узнаёт, что в этом городке проживает зажиточное семейство эсквайров с фамилией Реддл. Встреча с последним живым представителем семьи Гонт, своим дядей Морфином, подняла в душе Тома волну негативных чувств. Пользуясь неадекватным состоянием Морфина Гонта, Том ворует у него волшебную палочку и перстень, ранее принадлежащий его деду Марволо. Наведавшись в поместье Реддлов, он с помощью волшебной палочки дяди долгое время пытает, а затем убивает эту семью, создав попутно ещё один крестраж, заключив часть своей души в перстень Гонтов. Возвращая палочку Морфину, Том внушает тому, что это он расправился с семьёй Реддлов.       Покидает Литтл-Хэнглтон Том уже полностью сумасшедшим - он был уверен, что вправе решать, кто достоин великого дара быть волшебником, а кого стоит извести любыми доступными способами. Безумия добавлял ещё и психологический конфликт. С помощью пыток он узнал, что его отец зачал его под действием приворота, а когда зелье прекратило воздействие - выгнал его мать Меропу, на сносях, на улицу. Используя "Круциатус", заставил отца признать вину за свои действия, а потом и вовсе сказать, что это он соблазнил Меропу, дабы та удовлетворяла его сексуальные потребности. Это привело к неоднозначному результату - с одной стороны, он вроде и оправдывал действия матери, но в то же время подсознательно начал презирать мать за её любовь к такому ничтожеству, как его отец. В общем, полный бардак в голове у Тома.       Вернувшись в Хогвартс, Том по-прежнему терпеливо носил маску вежливости. Всё время до окончания школы он потратил на прилежную учёбу и сбор компромата, при этом не брезгуя подстраивать компрометирующие ситуации заинтересовавшим его перспективным людям, для дальнейших манипуляций. Сверх школьной, главной его целью было добыча любой информации, способствующей увеличению магической силы и потенциала. Пользуясь не только библиотекой Хогвартса, но и расположенными к нему благожелательно наследниками древних семей. Удивительно, но за то, что они давали ему материалы из своих семейных библиотек, он стал презирать их ещё больше, хотя куда уж более. Считая, что эти неблагодарные идиоты совсем не ценят наследие предков, если дают доступ к накопленным их семьями знаниям постороннему, при этом для своего развития не используя. Незадолго до того, как покинуть Хогвартс, Реддл очаровал Хелену Рейвенкло, дочь Ровены Рейвенкло и призрак Дома Рейвенкло, известную как Серая Дама. Которая и рассказала ему о местонахождении диадемы ее матери, в дупле дерева, растущего в лесу в Албании.       Закончив Хогвартс, Том попытался устроиться в школу преподавателем ЗОТИ, однако ему было отказано по причине молодости и отсутствии жизненного опыта. И Том, не получив должности профессора, и соответственно свободного доступа в библиотеку Хогвартса, в расстроенных чувствах отправился на поиски диадемы Рейвенкло. Найдя которую, превратил в очередной крестраж.       Некоторые из его должников хотели погасить кредит путём предоставления ему должности в Министерстве магии. Том, не видя в работе клерком никаких перспектив развития в плане волшебства, с лёгкостью отказался от навязываемых ему должностей к большому разочарованию должников, и устроился работать в "Борджин и Беркс". Реддл принялся убеждать ведьм и волшебников расстаться со своими ценными магическими реликвиями и артефактами - работа убеждать, в которой он был очень хорош. Работая оценщиком в "Борджин и Беркс", Том стал вхож во многие дома коллекционеров и антикваров магической Британии. Это позволяло ему не только запоминать содержание их коллекций, но ознакомиться с многими древними оригиналами книг и свитков, что значительно расширило его познания в магии.       По работе Том познакомился с Хепзибой Смит, богатой и пожилой женщиной, которая утверждала, что является потомком Хельги Хаффлпафф. Она и показала Реддлу два своих самых ценных сокровища из своей коллекции - медальон Слизерина и чашу Хаффлпафф. Многие вечера провёл Том в компании с Хепзибой Смит, делая вид, что слушает о былом величии её предков - ведь иногда Хепзиба "по секрету" утверждала, что в её жилах течёт кровь двоих Основателей, только это "тайна". Том же, делая вид, что слушает её, в уме составлял планы по изъятию чаши и медальона в свою пользу. Когда план был составлен, Том отравил Хепзибу Смит, а вину переложил на домового эльфа женщины. Создал ложное воспоминание в разуме невольного свидетеля, домового эльфа Хоки, что это он по невнимательности насыпал яд в напиток хозяйки. Реквизировал чашу и медальон, покинул место своего преступления и вскоре уволился из "Борджин и Беркс" и покинул Англию.       Десять лет длилось путешествие, в котором Том не только создал из чаши и медальона ещё два крестража, но всячески пытался найти дополнительные возможности для расширения своей магической силы и волшебных умений. И методы его, как правило, лежали за гранью закона - моральные принципы парня совершенно не беспокоили, у него была, по его мнению, великая цель - и он считал себя вправе действовать, игнорируя всякие ограничения. Возможно, он и продолжил бы свой путь в поисках могущества, но до него дошли слухи о политической напряжённости в Англии, и даже, возможно, смене Министерского аппарата. И он решил воспользоваться временем политических распрей для своего восхождения на политический Олимп.       Вернувшись в Британию, Том решил полностью отказаться от своего постыдного, на его взгляд - "маггловского" происхождения, и везде представлялся придуманным ещё в школьные годы жизни, пафосным прозвищем Лорд Волдеморт. Восстановив всевозможные школьные связи, после недолгой разведки, с изяществом носорога "вижу цель - не замечаю препятствий", вломился в политическое противостояние между консерваторами и реформаторами, приняв сторону первых. До выхода на политическую арену Тома, это действительно была скорее кулуарная борьба, что никак не затрагивает далёкое от политики общество. Том изменил её форму - перевёл от дебатов в силовое противостояние. Моральные принципы Тома давно не беспокоили - он своих сторонников клеймил магическим рабским знаком, разработанным лично им, как чистокровный скот, преподнося это, как великую честь. Мысленно же хохотал над идиотами, что с пафосом и гордостью добровольно идут в его рабы. Методы использовались самые разнообразные, даже иногда вполне законные - радикальные лозунги привлекали внимание горячей молодёжи, и в короткие сроки он выходит в лидеры консерваторов. Кровавое мочилово в течение десяти лет забрало жизнь около десяти процентов от общего количества населения магической Британии. И по всем показателям, возглавляемая им военизированная группировка была близка к победе - по прогнозам, максимум три года, и магическая Британия будет у его ног.       Тут внедрённый в главный очаг сопротивления шпион принёс ему весть о пророчестве, которое предвещает поражение Тёмного Лорда. Информатор Северус Снейп услышал только часть пророчества, но даже такую мелочь, как неподтверждённое пророчество, Том решил не сбрасывать со счётов. Была проведена зачистка потенциальной угрозы. Парни и мужчины, соответствующие описаниям в пророчестве, были устранены различными способами. Хоть и в пророчестве говорилось, что опасный ребёнок должен только родиться, Том решил подстраховаться. Их было всего лишь чуть больше полусотни на всю магическую Англию, но неожиданно родились ещё два мальчика, подходящие под пророчество. Гарри Поттер и Невилл Лонгботтом, и в обоих случаях детей спрятали. Но путём подкупа и шантажа было выявлено, что Лонгботтом имеет малый магический потенциал, а Поттер - большой. Практически год велась подготовка к устранению малышей, и операция была назначена на Хэллоуин. К месту нахождения Лонгботтома была отправлена группа доверенных лиц, а к Поттеру пошёл лично сам Том с проводником.       Устранение родителей ребёнка не вызвало затруднений. Удар же заклинания по ребёнку привёл к колоссальной силы магическому выбросу. Последнее, что Том увидел - волна зелёного цвета, сметающая всё на своём пути, расходящаяся вокруг малыша.       Я резко, будучи весь в поту, проснулся, меня колотило. Такого мерзкого кошмара не видел ни в одной из своих жизней - сплошная расчленёнка, фу-у, гадость. Сидел на своей кровати, в спальне факультета Хаффлпафф. Вокруг было ещё темно - взмахнув рукой, я зажёг шарик люмоса, на следующее привычное движение с прикроватной тумбочки в протянутую руку прилетели мои наручные часы. Половина четвёртого ночи... Блин, что-то успокоительное не сильно и помогает, если после него такие кошмары снятся. И тут я замер, уставившись на часы, зажатые в ладони, а потом медленно перевел взгляд на шарик люмоса, горящий немного выше и впереди. Перебор пальцев - шарик потух, немного иной перебор - зажёгся. Я упал на подушку и уставился на горящий огонёк освещения.