try walking in my shoes

Поговаривают, что N лет назад отношение к артистам было абсолютно другим. Так по крайней мере говорили в видео. В пёстрых сюжетах про дикарей сохранились документы, письменные и медиаграфические, свидетельствующие о том, насколько малоразвито было то общество: артистов называли звёздами, кумирами, айдолами, словно бросив вызов устройству физического мира, презрев порядок вещей, установленный самой Вселенной. Несмотря на столь громкую номинацию, в те времена никто и никогда не относился к этим людям так, как следовало бы, если уж для их именования использовались ёмкие слова. Равно как и сами «звёзды» не всегда были примерами для подражания. Теперь же их называют всего лишь артистами, а тех, кто достиг практически Олимпа, — деятелями. Именно эти люди по праву могут считаться небожителями, венцом природы и эволюционного развития мира. И, слава небесам, чтобы отобрать лучших и вознести их на вершину, существует вполне определённый и весьма объективный критерий.

°°°

Как и любая другая реформа, целью своей имеющая повысить качество жизни и дать людям весь спектр возможностей, избавив их от болячек и недугов, Глобальная модернизация системы здравоохранения и репродуктивного здоровья положила начало лишь ещё большей разрозненности внутри общества, исходя из их «природных» данных. Реформа была неизбежной — благодаря невиданному прорыву в исследованиях генетики уже в самом начале правления семьи Хао стало возможным на ранних сроках беременности узнать про своего ребёнка практически всё; разумеется, с некоторыми допущениями касательно вероятности того или иного исхода. Такой анализ, напечатанный на узкой ленте, похожей на кассовые чеки, которыми до сих пользовались в некоторых странах третьего мира, основывался на показателях и позволял распланировать индивидуальный образовательно-воспитательный трек ребёнка. Естественно, таким образом, чтобы превзойти те данные, которые даровала ему природа, и всё же попытаться обмануть мироздание — используя тот вид нагрузки, который помогал расширить границы возможностей. Многим это удавалось — если человек сам сиял недостаточно ярко, возможно, приложив достаточно усилий, его ребёнку — главному приобретению и главной инвестиции, чтобы в итоге прославить род, — удастся сделать это ярче на несколько ватт, а то и кило–; всё, как и прежде, банально зависит от финансовых возможностей. Ярмарка тщеславия нового мира пробудила в людях жажду не просто сиять, а ослеплять — красотой, здоровьем и когнитивными способностями чада. Ведь если в детей ещё до рождения вложено столько денег, должны же быть какие-то дивиденды? Спустя ещё каких-то жалких пятьдесят лет учёным удалось впервые вырастить человека «in vitro», то есть из пробирки — из «отредактированного» эмбриона, который взял всё лучшее от своих родителей с точки зрения внешних данных и когнитивных способностей, в то время как учёные постарались над тем, чтобы минимизировать проявление наследственных болезней и максимизировать продолжительность и качество жизни. Стали открываться целые научные городки, предоставляющие лучшие условия для гестации в склянке. Люди, как никогда прежде, были близки к настоящей трансгуманистической революции. Задаваться вопросом, насколько это противоречило идеям природы и куда это могло завести человечество, времени не было. Теперь, кажется, каждый человек — даже тот, кому совершенно ни о чём не говорила фамилия Ницше — стал одержим тем, чтобы своими руками создать уберменша. Если не в следующем поколении, то хотя бы через несколько колен. Уже не удастся узнать, когда это произошло впервые, но теперь повсеместно молодые люди, которые всё раньше задумывались о продолжении рода, обменивались своими ДНК в самом прозаическом смысле — например, в качестве приглашения на свидание передавали в аккуратном конверте свой волос, чтобы партнёр, которому предлагалось подписать брачный контракт, мог провести полный лабораторный анализ. Сдав этот образец чужой ДНК в специальный центр, можно было в течение суток получить данные о том, какой потенциал у данного экземпляра, насколько он был незаурядным и — если за дополнительную сумму попросить сделать тест на совместимость со своей ДНК — насколько близкое к совершенству потомство могло бы получиться в будущем, если это двое дадут друг другу шанс. Ещё на этом этапе распадались потенциальные пары, которые в прежние времена могли бы посоревноваться за звание идеальных. Вовсе не влюблённость и внутренний трепет становились стимулами для вступления в эти торгово-рыночные отношения. Теперь никто не хотел себе в партнёры никого, кто был хоть сколько-нибудь ниже по своим природным характеристикам. Каждое следующее поколение должно быть более совершенным и для этого надо было найти партнёра равного или лучше себя, иными словами, того, кто согласился бы немного «продешевить». В сухом итоге всё это превращалось в замкнутый круг, пока наконец не встречался партнёр максимально близкий по значениям или пока поиск партнёров не утомлял настолько, что появлялась готовность согласиться на экземпляр более низкого качества. Всё это вовсе не означало, что люди постоянно обменивались ДНК в поисках пары; наравне с официальными компаниями, в которых имел место приоритет обслуживания клиентов в зависимости от их социального ранга, существовали конторы на чёрном рынке, которые не самым легальным образом имели доступ к гематологическим базам и помогали подобрать партнёра с похожими характеристиками. Это, надо сказать, был весьма благоприятный исход. Таким образом, за определённую сумму можно было получить личные данные и попытаться войти в контакт. Большинство ограничивалось тем, что отправляли сухие, поистине деловые письма, прикрепляя образец своей ДНК и предлагая в качестве места для свидания центр экстракорпорального оплодотворения. И если когда-то кого-то продажа личной информации могла не на шутку растревожить и стать поводом для обращения в надлежащие органы, в этом мире многие надеялись на то, чтобы получить заветное письмо, чтобы наконец «переродиться» в ребёнке, что станет лучше своего родителя. Хотя разве красивый и успешный родитель не является прямым доказательством успешности тех, благодаря кому был зачат? Находились на чёрном рынке и такие, кто через специального агента продавал свой биоматериал, который вместе с доверенностью от донора спермы или яйцеклетки следовало отнести в центры планирования потомства. Если воспользоваться услугами такого агента, можно было заполучить партнёра с характеристиками выше собственных, но чем сильнее был разрыв между вами, тем дороже была эта склянка. Предложение рождалось редко, всё-таки оказаться тем, кто продаёт свои гены, означало объявить, что ты находишься в удручающем положении, но всё же время от времени событие случалось на рынке, и в режиме аукциона в течение суток после публикации объявления заветный лот уходил тому, кто предложит наибольшую цену. Конечно, оставались и те, кто пренебрегал грёзами о сверхчеловеке. Эти староверы верили в любовь, вступали в браки, не заботясь о том, какого сорта перед ними человек, не производили генетического редактирования и — о, варварство! — сносили все тяготы вынашивания нового человеческого отпрыска. Неизвестно, кто становился от этого счастливее — дети таких людей были подвержены разного рода болезням и расстройствам, которые в остальных слоях общества, подходивших более ответственно к собственному воспроизводству, были уже побеждены. Да и срок жизни таких детей был пугающе низок по сравнению с теми, кто имел доступ к новейшим медицинским услугам. У некоторых организация были квоты и дотации для «дикарей», но процент их был катастрофически мал. «Невалидные» — дети тех самых людей, проигнорировавших попытки достигнуть биологического бессмертия и совершенства — мало на что могли претендовать в современном мире. Они не смогли бы тягаться с физическими данными, которыми располагали «валидные», не могли конкурировать и с их когнитивными способностями. В общем, такому дитя природы светило работать лишь где-то в сфере обслуживания и каждый день сталкиваться лицом к лицу с теми, кем они могли бы стать, если бы судьба распорядилась чуть иначе. Оставалось лишь осознавать свою ничтожность и, возможно, совсем чуть-чуть несправедливость окружавшего их мира, который не давал им ни единого шанса побороться за свои попранные, как им порой казалось, права, поставив на них крест ещё до их рождения и обновляя его ежедневно, стоило лишь взглянуть на их характеристики. Отрыв в рейтинге между самым заурядным экземпляром из пробирки — худшим из лучших — и лучшим из рождённых по старинке был непреодолимой бездной. Таким образом, всё происходило по схеме старой, как сам мир, — те, кто уже смог оторваться от обычных смертных, никогда бы не связались с невалидными. А заработать достаточную сумму, чтобы купить склянку на чёрном рынке, если ты всю свою жизнь должен был чистить обувь у входа в офисное здание, было невозможно. Пропасть росла с каждым поколением — можно сколько угодно мечтать о том, чтобы перешагнуть её, все знают точно: вряд ли кому-то это могло удаться в реальности. Однако, у каждого правила для его подтверждения должны существования исключения. И однажды эти исключения появились почти в одно время, чтобы столкнуться и перевернуть жизнь друг друга.