Из грязи - в Лорды

С той ссоры прошла неделя, Мартин уже перестал игнорировать Ловеласта, но отношения у них так и были натянутыми. В этот самый день — 9 июля Кент решил провести практическое занятие по стихийной магии. Раз на улице было ещё тепло, то нужно успеть позаниматься, так как позже начнутся дожди — самая плохая погода для огневиков. Ранее он уже давал ученику небольшие задания, например, зажечь свечу. Сейчас всё было намного сложнее: мальчик должен был развести костёр, но у него это никак не получалось. Он уже страдал над ним час, огонь никак не хотел разгораться. Всё, что ребёнок мог из себя выдавить — это несколько искр. — У меня ничего не получится! — психовал Витчер и пинал брёвна. — Пробуй ещё раз. — спокойно говорил мужчина. Эти действия повторялись через каждые пять попыток, пока юноша в порыве ярости из-за своих неудач, не выпустил пламя в траву, растущую рядом. Оно моментально начало продвигаться всё дальше, но учитель не дал ему перейти в пожар. — Молодец! — похвалил Ловеласт, — осталось только научиться направлять его в нужное тебе место, и всё будет замечательно — но это уже потом. Скоро будет обед.

***

Выйдя из комнаты, Мартин заметил газету, лежащую на полке около кабинета Кента. Это был тот самый номер, который ему никак не хотели давать прочесть. Недолго думая мальчик схватил её и положил на кровать у себя в спальне. После обеда можно будет изучить, и он наконец-таки узнает, что там пишут такого, что ему нельзя читать. Ребёнок сомневался, что в официальной газете может быть что-то откровенное. Тогда что? Убийства? Нападения? Нет, не должно быть — время-то сейчас мирное. Ну почти… Всё время за столом Витчер провёл как на иголках. Так ему не терпелось узнать, что происходит в мире. Ему казалось, что сегодня на тарелку ему положили раз в десять больше. Как только он доел свою порцию, то сразу подскочил из-за стола и умчался наверх.  — Неугомонный ребёнок… — проворчал Ловеласт, проводив его удивлённым взглядом.

***

Вбежав в спальню, он сразу схватил этот номер и быстро начал перелистывать. — Не то… Опять не то… Это вообще какая-то реклама… А это что?! Он наткнулся на свою фотографию со дня похорон. Мартин остановился и начал пробегать по тексту глазами. «СЕНСАЦИЯ! НАСЛЕДНИК ВИТЧЕР НАПАЛ НА БЕДНОГО РЕБЁНКА! 28 июня этого года мальчик по имени Агнерст Борант мирно прогуливался на своей лошади. Позже к нему на встречу выехал Витчер-младший и они начали разговаривать. Когда Агнерст спросил своего собеседника о том, кто же стал его учителем, тот ни с того ни с сего напал на него и начал избивать. Спас ситуацию мужчина, проезжавший мимо. «Когда я ехал на лошади в сторону рынка, то увидел двух мальчишек и сначала подумал, что дерутся безродные, но подъехав поближе понял, что это наследники родов и разнял их.» — сообщил нам Господин Харкель. У Господина Агнерста всё тело было в синяках, а тому мальчишке ничего за это не было. Его отец — Аристарх Витчер, погиб на дуэли, защищая честь своего сына, а тот этому только обрадовался. По словам знакомых ныне покойного Лорда Витчера, мальчик никого не уважал, постоянно пререкался с отцом и не был благодарен за заботу. Так же один человек сообщил нам, что смерть матери ребёнка наступила не из-за оспы, а от нервного срыва, к которому её привёл собственный сын. Мы настоятельно рекомендуем Вам избегать этого ребёнка, так как он психически неустойчив и представляет опасность обществу. В данный момент его местоположение неизвестно. Мы знаем только то, что он сбежал вместе со своим учителем — Ловеластом Кентом. Если Вы знаете их нахождение, просим Вас незамедлительно сообщить нам. С уважением, Ваш Гарольд Форк» — Что за чушь?! — опешил мальчик, — когда это Борант стал «бедным ребёнком»? И почему я психически неустойчив? Да, не сдержался, полез драться, но «опасность для общества»… Осознание того, что он теперь изгой, и скорее всего, его ненавидят, выбило из колеи, и по щекам потекли слёзы. Мартин не рыдал и не выл — он просто тихо плакал. Ну а кто не расстроится, когда узнает, что он теперь никому не нужен? Вот и Витчер не выдержал, ведь нужен сейчас он был разве что только Кенту. Ловеласт — единственный, кто не отвернулся и принял к себе. Пусть он это сделал по желанию Совета, но ведь никто не мешал отказаться. А он этого не сделал. Он оставил его даже когда началось унижение их двоих со стороны власти, хотя мог просто сдать своего подопечного и очистить имя. Но он сделал по-своему. За это мальчик был ему благодарен. За окном поднялся сильный ветер. Ветки деревьев ломались и летели куда-то вдаль. Шумел дождь, стуча по стеклу. Позже, на короткое время посыпал град. Он бился об карниз и разбивался на мелкие льдинки. Ребёнок ни на что из этого не обращал внимания, хотя очень любил наблюдать за портящейся погодой. Часто он садился на подоконник, прилипал лицом к стеклу и наслаждался бурей. В данный момент он просто смотрел в потолок, а злосчастная газета валялась на полу около кровати. Приближалось время ужина, но мальчик не хотел спускаться в таком виде вниз, ведь начнутся ненужные вопросы, поэтому он остался в комнате.

***

От начала ужина прошло уже 10 минут, а Мартина всё ещё не было. Это вызывало опасение, так как он никогда не опаздывал, как его и приучили родители. А сейчас он задерживался, может, он просто не хотел есть, но какое-то неприятное чувство заставляло насторожиться. Кент решил подождать до конца, а потом сходить и проверить мальчика — на всякий случай. На улице продолжал противно стучать дождь, и под эти звуки он отправился в спальню подопечного. За дверью было очень тихо, и Ловеласт постучался. Внутри что-то зашуршало, закопошилось, и через несколько томительных минут дверь открылась, представив перед учителем вид маленького взлохмаченного ребёнка — точно воробушка. Его глаза чуть покраснели, что сразу стало понятно — плакал, но что могло опять расстроить мальчика? Мужчина вошёл в комнату и ужаснулся: плед на постели скомкан, подушки разбросаны по всему полу, а на столе лежат обрывки бумаги. Последнее заинтересовало Кента и он подошёл, чтобы посмотреть, что это. Зря, так как во второй раз злость сдержать было труднее. Порванной оказалась газета, которую он тщательно скрывал от Витчера во избежание такой вот истерики. Всё-таки нервы у Мартина были не в порядке — а как ещё объяснить всё это? Ловеласт медленно повернул голову в сторону ребёнка и, сдерживая раздражение, поинтересовался: — Это что? — Газета. — Ты мне ответишь почему она здесь?! — не выдержал мужчина, — Почему она здесь, когда должна лежать у меня в кабинете?! Я что ли не так сказал что-то, когда сообщал, что в мой кабинет входить нельзя?! — он продолжал ругать мальчика в том же духе, на что он только непонимающе хлопал глазами. — Ну, говори! — потребовал ответа Кент. — Я… Я не входил в ваш кабинет… — Не надо. Мне. Лгать! — Но я правда туда не заходил, — еле сдерживая слёзы сказал мальчик, — я взял её с полки около кабинета. — Ну допустим это правда, в чём я очень сомневаюсь, только тебе разве не говорили, что брать чужое без разрешения нельзя? — Говорили… — совсем уж унылым голосом пробормотал ребёнок. — И ты конечно понимаешь, что это воровство? — Да… — Ты понимаешь, что я буду вынужден тебя наказать? Тут Мартин не на шутку испугался. «Он же не будет меня пороть? Или будет? Это же не опасно для жизни и не лень. Но воровство — преступление.» –думал мальчик. Пока Витчер рассуждал над возможной карой, учитель успел выйти из комнаты, что ещё раз уверило юношу в методе наказания. Но ждать ему долго не пришлось, так как буквально минут через 15 тот пришёл. Сердце мальчика пропустило удар, когда он увидел, что принёс его опекун в качестве орудия наказания. Это была крапива. Мартин знал не понаслышке насколько больно могут жечь листья — периодически ему не везло, и он задевал её в саду их поместья. Но сейчас всё будет намного больней, ведь это наказание. А самое противное, что оно незаслуженно, так как в кабинет он не заходил. Но задуматься надолго ему не дали. — Снимай брюки и ложись на кровать животом вниз. — приказал Кент, чего мальчик не посмел ослушаться. Он медленно потянулся к завязкам на своей одежде. Руки не хотели его слушаться и постоянно тряслись, что значительно замедляло выполнение требования. Кое-как справившись с этим, он стянул штаны и нижнее бельё очень медленно, неуверенно. Мартин сильно боялся того, что произойдёт дальше и даже предал свою гордость, попросив: — Ловеласт, может не надо? Я больше так не буду! Обещаю! — Надо. — ответил тот как-то слишком уж банально, — Ложись. Витчеру ничего не оставалось делать, кроме как послушно плюхнуться на кровать. Не прошло и минуты, когда его бедный зад несильно стало прихлопывать жгучее растение. Он сначала пытался терпеть молча, но жжение всё увеличивалось и выдерживать это становилось всё труднее. Его попа покрывалась маленькими красными волдырями, а из глаз брызнули слёзы. Но опекун не обращал на них внимания и продолжал болезненное наказание. — П-пожалуйста, х-хватит… Не надо б-больше… Я больше так не буду-у-у… — он завыл, когда мужчина хлестнул его сильней, переходя на бёдра. Наказание становилось невыносимым, но у Кента было ещё много крапивы. Через несколько похлопываний он решил начать говорить. — Ты больше никогда не будешь брать чужое, — проговаривал он опуская пучок от попы — до колен и обратно. — Никогда не будешь лгать, грубить, устраивать истерики без причины. Иначе в следующий раз будут розги. А ребёнок всё рыдал, не понимая за что с ним так жестоко. Задница и ноги будут ещё долго чесаться, если их не опустить в холодную воду, что ему маловероятно позволят сделать. Вскоре вся крапива закончилась и ему разрешили вернуть одежду на законное место, но это не означало окончание наказания. — Отправляйся в угол, руки за голову. Один час. Мартин чуть не застонал от разочарования. Целый час страданий от невозможности почесать пострадавшее место. Вот чем вам не пытка? Но выбора у него не было, если он не хотел получить добавку, только уже розгами. Поэтому ему пришлось отправиться в один из углов своей комнаты и, уткнувшись носом в пересечение стен, заложить руки за голову. Минуты тянулись как часы, стоять было необычайно скучно. Выйти или незаметно попытаться убрать зуд не получится, так как Ловеласт остался в комнате читать книгу. А время всё шло, казалось, что прошло уже по меньшей мере полчаса, но когда мальчик, аккуратно повернув голову, посмотрел на часы, оказалось, что стоять ему здесь ещё 50 минут. Витчер тяжело вздохнул и прислонился головой к углу — это будет самый скучный час в его жизни.

***

— Можешь выйти из угла. — завершил страдания опекун. Его голос звучал совершенно спокойно, стало понятно, что на него больше не сердятся. Как только Мартин подошёл к нему и сел на кровати, обхватив свои колени, тот продолжил, — Нам нужно обсудить то, что ты видел в газете. — Да что там обсуждать?! — перебил ребёнок, — Всё и так ясно — они просто хотят настроить всех против меня! — Попрошу меня не перебивать, — сделал замечание Кент, — но ты прав, именно этого они и добиваются. Но! Ты не должен на это реагировать, по крайней мере так бурно. Ведь если ты сейчас начнёшь психовать и пытаться опровергнуть их заявления, то это только заставит людей поверить в то, что ты «психически неустойчив». — Но это не так! Я не ненормальный!  — Я и не говорил, что ты ненормальный. — спокойно ответил Ловеласт, — Тебе просто трудно сдерживать свои эмоции, вот и всё. Но это можно исправить, просто начав медитировать, чем мы позже и займёмся. А сейчас тебе стоит поесть, так как ужин ты пропустил.

***

После медитации мальчик лежал на кровати и ощущал странную пустоту в голове: было очень спокойно на душе, не возникало ни одной отрицательной эмоции. Мысли как будто были разложены по полочкам внутри черепа, и ничего не могло вывести его из себя. Правда успокоиться получилось не с первого раза, но уже через час всё было в порядке. Сегодня Мартин посмотрел на свои действия совершенно с другой стороны. Вот что ему дало то, что он порвал эту газету, что накричал на опекуна? Ничего. Ничего, кроме наказания. Стоило оно того? Нет. Кроме ситуации с газетой, Витчер переосмыслил всю свою жизнь. За всё время он столько раз устраивал истерики на пустом месте: однажды он довёл свою мать до слёз из-за понятного отказа в покупке большого количества мороженого. Тогда он обвинил её в нелюбви к нему. Сейчас ему стало стыдно за то, что расстроил её. На сегодняшний день у него накопилось множество таких ситуаций. Самое обидное, что ничего уже не изменить. Хорошо, что Кент решил начать заниматься с ним медитированием, иначе сколько ещё ошибок он бы совершил? Скольких людей обидел бы? Этого ему не узнать никогда. И это даже хорошо. Ребёнок ещё долго лежал на кровати и анализировал всю свою жизнь. Он радовался, что благодаря Ловеласту теперь не сорвётся и не опозорит свой род, по крайней мере хуже чем есть уже точно не будет. Спустя полчаса его глаза начали слипаться, и он умиротворённо уснул. В эту ночь никакие кошмары его уже не тревожили.