2.
30 декабря 2021 г., 21:03
Проснулся Антон этим утром под великолепную симфонию, доносящуюся из соседней комнаты своей квартиры, в виде скрипа кровати в перемешку со стонами его матери и какого-то мужика, у которого стоны были больше похожи на туберкулезный кашель, но ему ли в этом разбираться? Он ярый девственник во всех планах, отношений у него не было, да ему даже банально никто никогда не нравился. Антон не знает, что такое любить и быть любимым и, вероятно, не узнает никогда. Но ему, впрочем, и так нормально жилось. Наверное.
Он подушкой накрывает голову, старясь заглушить не столь приятные его слуху звуки, но это не помогает. Парень морщится в отвращении и, мысленно матерясь, приподнимается на локтях, в итоге принимая полностью сидячее положение. Антон массирует указательным и средним пальцами виски, пытаясь избавиться от головной боли, что пульсирует с каждым «ах» и «ох», доносящимися из-за стенки. Выходить из комнаты он не хотел, потому что только выйдя из нее — взору откроется зал, в котором и происходила пародия на видосики с порнхаба, а лицезреть он их вообще не хотел, тем более с участием своей матери. Но и слушать эту дешевую пародию на оперу витаса он тоже не горел никаким желанием, поэтому переосилив себя, он аккуратно встал с кровати, кое как не задев Амура, мирно спавшего на краю, и, зажмурив глаза, быстро из своей комнаты прошмыгнул на кухню и вышел на балкон.
В лицо ударил прохладный октябрьский ветер и запах сырости после дождя. На отливе так и остались с ночи лежать сигареты, но Антон к ним даже не притронулся. Ему хотелось, очень хотелось выкурить всю пачку в связи с событиями сегодняшнего утреннего концерта, но не позволил себе ни одной. Он не дурак и прекрасно понимал, что за вчерашний вечер скурил чуть-ли не две пачки за раз и его организм явно не в восторге с такого количества никотина, поэтому сегодня парень ограничивает себя в нем, ставя для себя вызов выкурить ну максимум одну-две сигареты, не больше. А скуривает он обычно около семи. Круто, не так ли?
На улице для своего часа привычное движение: люди все куда-то спешат, машины гудят, собаки лают на углу, бомжи лазают в мусорке в поисках еды и местные алкаши спят в кустах под окнами. Все как обычно. Все это в порядке вещей. Все это нормально. И Антона пугает эта мысль. Как это может быть нормальным? Все говорят, мол нынешний президент поднял страну с колен, но ему кажется, что как раз таки наоборот. Россия уже наравне с ядром Земли и, казалось бы, ниже некуда, но она с каждым днем опускается все ниже и ниже, а при попытке встать опускают вновь, не давая права выбора. В этой стране всем глубоко плевать на твои слова и твой выбор. Ты здесь не более, чем пешка, так какое право имеешь что-то выдвигать против? Никакое. И это ужасно.
Антон снова утопает в мыслях, даже не заметив, как стоны в квартире прекратились, как входная дверь захлопнулась, как кто-то рядом встал и закурил. И только почуяв сигаретный дым Шастун повернул голову на его источник.
Мать стояла, облокотившись локтями на перила, затягиваясь сигаретой. На ней все тот же халат и те же носки, что и были вчера. На голове растрепанный хвост, а на лице ни единой эмоции. Она смотрит куда-то вдаль, в пустоту. Антону очень было интересно и одновременно страшно знать, что происходит у нее в голове, о чем она думает сейчас. Жалко, что нельзя читать мысли. А может это и к лучшему.
Они так и стоят молча. Им не о чем говорить. Их напряжную тишину разбавляет шум улицы и каждый из них благодарит ее за это.
Антон, на самом деле, был достаточно удивлен, потому что он мать то обычно свою не видел, а тут они аж стоят рядом, а вчера вовсе умудрились поговорить, и пускай их разговор закончился не на столь доброй ноте, но сам факт, что они перекинулись более двух фраз, которые по обыденности имели негативный подтекст, остается фактом. И от него у подростка на душе разливается капелька тепла, которая впоследствии все равно через несколько секунд превращается в сосульку из-за холода внутри парня, что копился все шестнадцать лет. Он не привык испытывать положительные эмоции и эта «погрешность» в его организме в обязательном порядке должна быть устранена. Шастун для этого даже особых усилий не делает. Все уже давно на автомате.
Грустно улыбнувшись с этого факта, Антон еще несколько секунд стоит на балконе, после чего направляется обратно в квартиру. Женщина ничего не говорит, даже не двигается в сторону, чтобы дать проход сыну, лишь следит за ним взглядом, выдыхая сигаретный дым. Подросток на нее глаза не поднимает и также молча заходит в помещение.
Поставив чайник кипятиться, он уходит в комнату, в которой не находит Амура. Страх мгновенно накрывает все его тело, пронзая каждый миллиметр. Мать не должна его увидеть, иначе это будет, мягко говоря, пиздец. Она терпеть не может животных.
«Отца с отчимом ж терпела.», — тяжело вздохнул от своих мыслей подросток, принимаясь шариться по всей комнате в темпе вальса. Чем раньше он найдет котенка, тем лучше.
В комнате его нет и Антон буквально выбегает в коридор. Взгляд первым делом падает на зал, в котором обычно спит его мать и, надеясь, что котенок именно там, влетает в помещение. Он взглядом окидывает комнату, прислушиваясь к шорохам в ней и за стеной, чтобы понять, когда мать зайдет в квартиру. Никаких звуков, абсолютная тишина. И это настораживало.
Парень осматривает все углы зала, но котенка в нем нет. Дальше квартиры он вряд ли уйдет, но, черт, как же Антон боялся, что мать его увидит. Она его сразу с балкона скинет без раздумий.
Шастун уже выдвигался в коридор, как вдруг запинается обо что-то мягкое и чудом не летит на пол. Его взгляд опускается, а перед ним сидит пушистый комочек, что ярко сверкал своими голубыми глазками в ответ. Антон, облегченно выдохнув, быстро подхватывает Амура на руки и ускользает в комнату, закрывая за собой дверь.
— Ты не Амур, а чертила, ты в курсе? — ругается шепотом на котенка подросток, поглаживая ему животик.
Зверек на такое заявление глаза не закрывает, а кусает в ответ, причем так резко и неожиданно, что Антон чуть-ли не вскрикивает, а потом как ни в чем не бывало смотрит своим невинным взглядом, что точно походит на персонажа из Шрека — Кота в сапогах. Ему только сапог и не хватало.
Улыбнувшись с этого сравнения, парень достает пакетик вискаса и, открыв, выкладывает корм в блюдце, что притащил с собой с кухни. Это была предпоследняя пачка, которую Амур сметет на раз два, а последнюю он с этой обжорой на сутки не растянет. Денег у Антона не было, вчера потратил последние, осталась лишь сдача в несколько рублей и на корм точно не хватит. Парень шарится по тумбам и шкафам в своей комнате в поисках заначки, будучи неуверенным, что она вообще есть и он ее не потратил еще сто лет назад на очередную пачку сигарет.
Комната Антона была без обоев, стены увешаны многочисленными постерами различных сериалов и фильмов, которые ему на халяву доставались из кинотеатра по окончанию показов, а также исписаны и изрисованы маркерами. Кровать стояла по левую сторону от двери, изголовье было в старых наклейках, а матрас не менялся, наверное, со времен возведения этого дома. Рядом с кроватью, также по левую сторону от двери, находился старый советский шкаф, на котором дверцы еле-еле держались. Рабочий стол стоял напротив окна, на нем располагалась лишь настольная лампа, которая в большинстве случаев не использовалась, потому что электричество в квартире часто отключали за неуплату, поэтому Шастун довольствовался дневным светом. Также на столе лежали пару школьных тетрадок и учебников, остальная часть находилась в ящиках. В середине комнаты лежал ковер, который зачастую менял свое положение: на стену и обратно на пол. В сравнении со всей квартирой, Антоновское убежище выглядело куда приличнее. Не евроремонт, конечно, но по крайней мере, здесь всегда было свежо и чисто, потому что Шастун не терпел грязи, и если со всей квартирой он вряд ли мог что-то сделать, то со своей комнатой делал что хотел.
За все время Антон нашел лишь жалкие пятнадцать рублей, но все равно обрадовавшись такому исходу, ведь это лучше, чем вообще ничего, он думает, где можно было бы достать еще, поскольку опять же — за эти деньги лишь пачка, а Амуру нужно явно больше. Растущий ведь организм и все такое.
Занимать у знакомых гордость не позволяет, а Эд никак ему не поможет, потому что у того карта, а у Антона ее нет. Ходить и собирать бутылки в ливень — идея так себе, с легкостью может заболеть, а потом лечиться кучу времени, потому что из аптечки у них есть только этиловый спирт и не факт еще, что есть. Скорее всего уже был. Да и тот бы не помог.
Вспомнив, что сегодня не просто так была пародия на шоу «Голос», у Антона появляется достаточно хороший, но чересчур опасный для его жизни план, который он реализует ближе к вечеру, а сейчас у него лишь дикое желание выпить чаю и лечь спать, поскольку не выспался. Угадайте почему?
Выйдя из комнаты, он плотно закрывает за собой дверь, чтобы принцесса снова не сбежала из замка, и направляется в кухню, шаркая по полу. Мать все еще стояла на балконе, хотя прошло уже достаточное количество времени, неужто еще курит? Впрочем, Антона это особо не ебет, поэтому он заваривает себе чай и присаживается за стол.
Кухня была достаточно маленькая, с обшарпанными, собственно, как и во всей квартире в целом, старыми советскими обоями. Штукатурка сыпалась с потолка, иногда даже отваливалась небольшими кусками, кое-где были ржавые разводы. Линолеум весь был в пятнах и прожжен сигаретами. По середине висела веревка, на которой изредка сушились вещи. Рядом с окном — плита, вся в ржавчине, справа от нее стояла старая деревянная тумба, в маленьком ящике которой хранились ложки, вилки и все столовые приборы, а в большом стояло мусорное ведро. Сверху над этой тумбой — навесной ящик, там уже хранились тарелки с кружками и прочая кухонная лабуда, которой особо и не пользовались. Еще правее — раковина, на ней ничего интересного нет. Стол, за которым сидел Антон, был накрыт клеенкой, которая была схожа с линолеумом: тоже в пятнах и прожженная. На нем стояла пепельница, старое радио и пара бутылок дешевой водки, две из которых были пусты, а третья лишь наполовину. Над столом висел календарь за две тысячи семнадцатый год, хотя на дворе уже далекий две тысячи двадцать первый. Табуретка, на которой сидел подросток, чуть поскрипывала и шаталась, а еще была исчадием ада, потому что даже слегка докоснувшись — будь готов к куче занос у себя в пальцах, поэтому Шастун никогда не трогал ее и садился только полностью одетым. На окне кухни висела тюль, в которой кое где были дырки, а на подоконнике стояло алоэ и пара банок, которыми они тоже никогда не пользовались. Просто излишний хлам, имеющий название «когда-нибудь пригодится».
Дверь балкона открылась и по помещению пробежал прохладный осенний ветер. Мать зашла в квартиру, сев за стол неподалеку от сына. Снова эта тишина, которую нарушало лишь их неравномерное дыхание. Антон молился всем богам, чтобы она снова не завела разговор, потому что настроения на него у парня явно не было. Но, увы, Антоша у нас всегда был атеистом, поэтому…
— Мы тебя разбудили?
«Блять»
— Нет, — отрезал подросток севшим голосом.
Мать лишь вздохнула, метаясь взглядом по помещению, стараясь не задерживать его на собственном сыне.
— Ты куришь? — как бы невзначай спросила она спустя небольшую паузу.
Любой другой подросток на месте Антона давно бы начал заметно нервничать и искать множество отмазок, по типу «нет, конечно, как ты могла такое подумать», «нет, ты что, это друзья, я просто рядом стоял», «я бы ни за что, курение это плохо» и все в этом духе. Но Шастун то не тот самый «любой другой», а именно Шастун, поэтому его нисколечки не смутил этот вопрос, и он при полном спокойствии и уверенности отвечает:
— Да. С десяти. И нет, не рано, — убил сразу два зайца.
— Пьешь? — еще тише спросила она, чем было до этого, все еще не поднимая взгляда. Создавалось впечатление, что она будто бы волновалась, но для Антона это было не более, чем байкой. Мать и волноваться? Смешно.
— Мне это не интересно, — также безразлично ответил подросток.
— Почему никогда не рассказывал, что куришь, тем более так давно?
— Ты никогда не интересовалась моей жизнью, — послышался тяжелый вздох по правую сторону.
— Прости, — на грани шепота произнесла женщина, опуская взгляд на сложенные на столе в замок руки.
— Прощу, — ровно ответил Антон, допив черный чай. Мать даже подняла на него свой взгляд, заглянув в зеленые глаза с некой…надеждой? — но не в этой жизни.
Подросток, быстро встав из-за стола и ополоснув кружку, выходит из кухни, не желая продолжать диалог.
На самом деле, в глубине души он не хотел так отвечать ей, но обида, сидящая внутри, считала иначе. Язык просто не поворачивался как-то по-доброму с ней разговаривать. Не заслужила.
Подперев стулом дверь, чтобы войти в его комнату было нельзя, Антон заваливается на кровать, что под весом парня прогнулась и поскрипывала, хоть он и весил всего ничего, того и гляди ветром сдует. Он еще недолго гладит Амура, после чего засыпает беспокойным сном.
***
Тусклый свет подъездной лампочки освещал лестничные пролеты вполне приличной воронежской панельки. Здесь не было ни надписей на стенах, ни грязи, ни неприятного запаха, что и делало ее, собственно, приличной панелькой. К слову, здесь даже был лифт, пускай достаточно старый, но все же лифт, причем работающий, но мужчина им редко пользовался, так как считал его убийцей своей превосходной фигуры, по которой только и надо, что скульптуры лепить. Да, он был самовлюбленным, но это ли плохо? Неспеша преодоляя девять этажей, мужчина выходит на улицу, вдыхая полной грудью свежий октябрьский воздух. На улице не было ни души, что играло на руку. Пересекаться сейчас с кем-либо он желанием не горел. Ненадолго остановившись и наслаждаясь поздним осенним вечером, мужчина двинулся в сторону помойки, чтобы выкинуть два пакета с мусором, перебитых в край. Здесь сразу задается самому себе вопрос: «а нахуя копил?». А он и сам не знает. Просто какое-то время было лень, а какое-то не было времени. Но это не более, чем отмазки, нежели действительность. Закинув мусор в бак, не обратив никакого внимания на то, что что-то звонко вывалилось и ударилось о бетон, мужчина направляется к своей машине, находящейся на парковке неподалеку. Он любил свою ласточку, трясся за нее, как наркоман в период ломки, при милипиздрическом пятнышке, размером с комариную какашку, несся, словно соник, на автомойку и при малейшей поломке ехал сразу в автосервис. Может быть, не будь эта машина подарком, мужчина не так сильно и заморачивался, но это лишь может быть. Все же мы знаем, что каждый парень переживает за свою машину больше, чем за себя, будь она подарком или куплена за свои кровно заработанные деньги. Подойдя к машине, мужчина роется в карманах своей ветровки в поиске ключей, но обнаруживает только телефон и пару семечек, которые лежат там уже несколько месяцев. Он точно помнил, что брал их с собой. — Блять, только не говорите что… — он обнадеженно вздыхает, мысленно чертыхается и направляется обратно к помойке, где услышал звонкий удар об асфальт, поняв, что, по всей видимости, это было не что-то из мусорного пакета, а его, блять, ключи от новенькой тайоты камри. Брюнет даже представить не мог, что ему когда-нибудь придется чуть-ли не рыться в мусорке, чтобы отыскать эти чертовы ключи. Не дай бог увидит кто-то из знакомых или соседей — потом от клейма хуй отделаешься, несмотря на то, что все прекрасно знают о его финансовом положении в семье. Он ходит вокруг мусорки кругами, свеча фонариком телефона, поскольку ближайший фонарный столб был в метрах десяти от него и почти ничего не освещал. Мужчина замирает, когда слышит позади себя шаги и свист в стиле «нихуя себе, вот это чикса». Он уже придумывает в голове сто пятьдесят убедительных фраз, чтобы отмазать свое эго перед знакомым, но расслабляется, когда слышит совершенно чужой голос. — Нихуясе, — с удивлением произносит паренек, — это где такой вип бомжатник находится? Я тоже туда хочу, — он говорит это без цели унижения или тому подобное. Он реально удивлен. — Что прости? — брюнет поворачивается к нему лицом и изгибает бровь в недоумении, — я по-твоему похож на бомжа? — Не просто на бомжа, а на вип бомжа, — уточняет парень и мужчина напротив Антона сжимает кулаки явно не просто так, поэтому он предпринимает попытки как-то его усмирить, — прости, просто я никогда не видел людей в фирменной одежде, роющихся в мусорке, я правда удивлен. — Я просто случайно вместе с мусором выронил ключи от машины, — с долью грусти произнес незнакомец, поскольку за все время, что он проводил поиски, так ничего и не нашел. — Может…помочь? — аккуратно спрашивает Шастун, боясь, что как-то может нарваться. Мужчина окидывает его недоверчивым взглядом, но поняв, насколько он уже заебался, все же согласился. — Ладно, — отвечает темноволосый, — один хуй я уже всё перепробовал, идей ноль. Антон пару минут молчал, думая, что бы предложить, а затем произнёс: — Начнём с простого: что ты пробовал? — Эм… — мужчина немного опешил, но стал вспоминать свои жалкие попытки отыскать ключи, — Ну, в общем-то я искал их в мусорном баке с фонариком, и даже пакет проверял, который сам же выбросил, но нигде не видно. Шастун в это время успел подойти к баку и поверхностно оглядеть его на наличие ключей. Найдя то же, что и мужчина, а точнее ничего, он вернулся обратно к собеседнику, чтобы поделиться результатами. — Да, такими темпами мы можем искать до утра… — негромко констатировал Антон, — А ты пробовал сигналку задействовать? — В смысле? — мужчина нахмурил брови, не понимая, о чем говорит юноша. — Ну, некоторые ключи начинают пиликать вместе с сигналкой на тачке, — Шастун решил не возмущаться тупостью мужчины, а объяснить, все-таки он предложил ему помощь, а не бесплатную лекцию о том, что надо лучше думать своими мозгами, — Попробуй её ударить что ли, за ручку подергай. — Господи, как я сам не догадался? — мужчина моментально подорвался с места и, подбежав к тайоте, начал аккуратно, чтобы не дай бог не поломать его любименькую машинку, дёргать ручку передней двери. Через несколько таких движений заработала ужасающе громкая для тихого двора сирена, и Антон, приблизившись к мусорке, стал прислушиваться. — Кажется я что-то слышу! — крикнул он мужчине, давая рукой знак, чтобы тот оставался на месте, если вдруг сирена замолкнет, — Я попробую поискать! Антон чуть наклоняется вперёд, одной рукой опираясь о мусорный бак, а второй отодвигая пакеты в сторону, и через пару мгновений, о чудо! Ключи были зажаты между двух пакетов, почти на самом дне бака. — Блять, ну и запах, — парень тянется к ним, вставая на носочки, хватается кончиками пальцев за «колечко», но немного не рассчитывает вес и мусорный бак с грохотом падает на землю, утягивая за собой Шастуна. В следующую секунду мы можем наблюдать весёлую картину, как юноша, сидящий в куче мусорных пакетов, разбросанных рядом с упавшим на бок контейнером, победно протягивает руку вверх с зажатыми в кулаке ключами от тайоты камри. К нему быстро подбегает ахуевший и обеспокоенный брюнет и, немного отойдя от шока, протягивает руку, помогая встать. — Держите, бомж, ой, босс! — юноша заливается смехом, протягивая мужчине ключи от машины. — Ты гений, пацан, — произносит незнакомец и забирает ключи из рук Антона, — по гроб тебе должен буду. Как тебя зовут хоть? — Антон. — Арсений, будем знакомы, — мужчина слегка улыбается и протягивает руку помощи пареньку. Шастун встает и отряхивается от пыли и грязи, морщась от неприятного запаха, что исходил теперь от него. Нда, и как ему теперь идти в таком виде и с таким запашком в магазин? От него несет за километр, его выпрут сразу же, как только он ступит на территорию супермаркета. — Свиньи пахнут лучше, — констатировал факт Антон, стараясь дышать через раз, чтобы его не вывернуло с запаха. Арсений, стоящий рядом, посмеялся, а после о чем-то задумался, что выдавали его сведенные к переносице брови, взгляд сквозь и небольшие морщинки на лбу. Парень невольно засмотрелся на него и отметил для себя, что у него достаточно приятная внешность: острые скулы, забавный носик пипкой, легкая небритость придавала ему…сексуальности? Наверное так. А глаза голубые-голубые, словно два глубоких озера. У Антона никогда не было фетиша на глаза, но с этого момента, видимо, есть. Мужчина, заметив чужой оценивающий взгляд на себе, усмехнулся, после чего встретился с глазами напротив, что напоминали изумруд. Красивые, и это факт. Парнишу от встречи взглядами словно током шандарахнуло, и он переместил взор на свои потрепанные жизнью кеды, будто видел их впервые. Неловкое молчание, воцарившее вокруг парней, нарушил один из них спустя пару минут: — А ты куда, кстати, на ночь глядя собрался? — Антон дернулся, явно не ожидая вопроса со стороны мужчины, но после расслабился. — За кормом котенку шел, — поникшим голосом произнес Шастун, вспомнив, что оставил Амура совершенно одного. — Почему именно сейчас, а не днем? — Да у меня это…как его…ну дела были, в общем, да, — стушевался пацан, не зная, что и ответить, импровизируя на ходу. Он совершенно не хотел рассказывать реальные причины, особенно упоминать свою семью и то, что в ней творится, ведь вероятнее всего, мужчина бы стал интересоваться и вряд ли бы отстал, пока не получил свое. Портить о себе его мнение благодаря своей личной жизни он не хотел, поэтому пришлось немножко запиздеться, надеясь, что пронесет. — Очень сильно верю, — с прищуром произнес Арсений, — ладно, пошли. — Куда? — с недоумением произнес Шастун. — За кормом котенку твоему поедем, куда ж еще? — Попов направился в сторону своей машины, — Мне тоже нужно было в магазин, поэтому нам по пути. Антон смотрел на удаляющуюся фигуру, хлопая глазами и почему-то не веря. Он вообще думал, что видит Арсения первый и последний раз, даже несмотря на фразу «я тебе по гроб должен» и скованное знакомство. Брюнет, заметив, что парниша не идет за ним, развернулся на пятках и недовольно произнес: — Мне тебя долго ждать? Шастун, отмерев, все же отправился вслед за мужчиной.***
Громкий хлопок заставил русоволосого парня с трудом разлепить свои веки и невольно подскочить на кресле от неожиданности. Арсений сел на водительское сидение и, закинув один пакет на заднее, протянул второй Антону, который в то время забавно хмурился и спросонья не осознавал происходящего. — Мы уже приехали? — хриплым ото сна голосом произносит Шастун, протирая лицо, стараясь тем самым проснуться. — Мы уже уезжаем, — ответил Попов, вставляя ключ зажигания в специальное для него отверстие, поворачивая по часовой стрелке, заводя тем самым машину. Шастун с этих слов нахмурился еще больше. — В каком смысле? — В прямом, — Арсений осматривается на наличие машин справа и слева, после чего только хватается одной рукой за руль, а второй за ручник, трогая автомобиль, — я уже все купил, пока ты спал. — Что? Почему ты не разбудил меня? Сколько я тебе теперь должен? — встрепенулся мальчишка, на что мужчина лишь усмехнулся и покачал головой. — Нисколько. Считай это в знак благодарности за помощь, — парень чуть-ли не задыхался от возмущения. В каком смысле «нисколько»? Человек потратил свои деньги на него, хотя вовсе не должен был. Он бы обошелся обычным «спасибо», а с такой благодарностью Антон с ним если и расплатится, то с трудом. Решив, что это ни в какие ворота не лезет, все же достал купюру в двести рублей, которую стащил с маминой тумбы, пока та снова курила на балконе, и протянул ее Попову, — убери, — строго произнес мужчина, но парень даже не думал слушаться. Он все так же продолжал тыкать ей в Арсения, — убери я сказал! — рявкнул на него брюнет, заставляя вздрогнуть от неожиданности и вмиг отвернуться к окну. Антону было, конечно, не привыкать когда на него орут, однако получить такую реакцию именно от этого человека ему было достаточно неприятно и даже в какой-то степени обидно. Решив лишний раз не нервировать Арсения, он старался даже не двигаться и дышать через раз, чтобы не издавать излишних звуков, ведь всякий раз лучше предостеречься, верно? Конечно верно, жизнь уже несколько раз доказывала ему сий факт. За окном одно за другим сменялись серые воронежские панельки, редко можно было встретить людей, ведь на улице было уже часом около двенадцати ночи и большинство попросту уже находится дома. Капли проливного дождя попадали на стекла, оставляя после себя мокрые разводы, делая пейзаж за окном автомобиля более размытым. Вздохнув и поджав губы, подросток вновь окунулся в пучину своих мыслей, полностью отдаляясь от реальности. Хотелось исчезнуть. Не конкретно из этого места на какие-нибудь Бали или Мальдивы, по канонам обычно являвшиеся райским наслаждением, а просто исчезнуть. Чтобы тебя просто больше не существовало в этом гребаном, полностью прогнившем мире. Ведь даже если все наладится — у тебя будут деньги, друзья, семья, прошлое все равно будет жрать тебя изнутри, заставляя каждый раз возвращаться к событиям тех дней вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет. Эти самые события в любом случае скажутся на событиях настоящего времени так или иначе. Антон этого не хотел. Он не хотел, чтобы его прошлое имело хоть какие-либо связи с его настоящим. Если бы была возможность стереть из памяти какие-то определенные куски воспоминаний, он бы с удовольствием это сделал, сколько бы эта процедура ни стоила. Он бы взял в долг, нашел бы подработки, ограбил бы банк в конце концов, главное избавиться от этого груза, что готов был раздавить его в считанные секунды. Ни одному врагу Антон не может пожелать того, что происходит в его жизни. Резкое торможение автомобиля и ругань водителя заставили парня ненадолго вернуться в реальность происходящего. По обрывкам первых фраз Шастун узнал много нового о человеке, сидящим за рулем соляриса впереди, и непроизвольно усмехнулся. Нда, у Попова словарный запас богатенький и это факт. — Адрес какой? — обратился Арсений к парнишке, сидящем на соседнем сидении, попутно заворачивая на перекрестке в сторону своего дома, заставив его вздрогнуть от неожиданности. — Да я сам дойду, — начал Шастун, — просто высадите меня там же, где и подобрали, мне недалеко оттуда… — взгляд, которым одарил его Попов, заставил съежиться и все же назвать улицу и дом. — Ты прости, что я сорвался на тебя недавно, — разрезал тишину мужчина спустя некоторое время, — я правда не должен был этого допускать, уж тем более по отношению к тебе. Ты мне помог найти ключи, без тебя бы я незнамо сколько там проторчал. — Да ладно, ничего страшного. Я привык, — поняв, что сболтнул лишнего, Антон осекся и зажмурил глаза, надеясь, что Арсений не станет спрашивать в каком смысле значит фраза «я привык». — В смысле? — нахмурил брови Попов, окинув парнишку быстрым взглядом, возвращая его вновь на дорогу. — Да я задумался о своем и не то сказал, — начал оправдываться подросток, вжимая голову в плечи и закусывая губу, — не забивайте себе этим голову, все хорошо, правда. Попов не из тех людей, кого будет интересовать чужая жизнь и проблемы, однако с этим ребенком было куда иначе. Он не дурак и прекрасно понял, что у того, видимо, есть проблемы в семье, возможно даже присутствует насилие, однако с другой стороны: а что он может сделать? Максимум сообщить об этом органам опеки, на этом его полномочия закончатся. По крайней мере легальные. Давить Арсений на него ни в коем случае не будет, если захочет — расскажет сам, не захочет — значит Попов будет довольствоваться той информацией, какой владеет сейчас, а там посмотрит уже по ситуации. В любом случае, для себя он все же уяснил, что впредь с Антоном нужно обращаться аккуратнее, чем со всеми. Подъехав к пятиэтажному дому, что находился почти на окраине Воронежа, Попов остановился, разворачиваясь к мальчишке. — Ты говорил, что тебе недалеко от места встречи до твоего дома, а мы на машине пол часа тащились, — парень виновато посмотрел на мужчину, после опустив взгляд, ведь чувствовал себя порядком неловко, — Антон, — позвал он его, но Шастун даже не дернулся. Арсений аккуратно взял его за подбородок, заставляя тем самым поднять голову и посмотреть на него, — не ври мне никогда, слышишь? — Слышу, — выдохнул Антон, теребя в руках ручку пакета с кошачьим кормом, — извини. — Не извиняйся, — успокоил того Попов, взлохмачивая русые волосы на голове парнишки, на что тот сначала нахмурился, словно воробушек, а после тепло улыбнулся, вызвав тем самым ответную улыбку и у Арсения, — Давай, беги домой, твой котенок тебя уже заждался, — и Антон, бросив на последок скомканное прощание, вышел из машины и нехотя поплелся в сторону своего подъезда, чувствуя на себе взгляд пронзающих голубых глаз.***
Единственный свет, который хоть как-то освещал квартиру, исходил от фонарей и луны, поэтому ориентироваться в темноте было куда проще. Быстро прошмыгнув в свою комнату, он подпер дверь стулом, чтобы попасть в помещение было невозможно, и взглядом обнаружил мирно сопящий комочек шерсти. Умилившись с этой картины, он тихо поставил пакет с кормом на рабочий стол и, стараясь сильно им не шуршать, принялся выгружать содержимое наружу. И каковым было его удивление, когда среди корма он обнаружил пару батончиков милки вэя и клубничное чудо. Тепло внезапно разлилось по телу, заставляя парнишку немного расслабиться и даже улыбнуться, а делал он это крайне редко, уж тем более наедине. Открыв один из шоколадных батончиков, он уселся рядом со спящим котенком и, облокотившись о стенку, принялся поглаживать зверька, еле докасаясь, чтобы не нарушить чужой сон, устремляя взгляд в окно, в котором виднелось небо, полностью усыпанное звездами. Антон не знал, пересечется ли он еще раз с Арсением, ведь он дурак и только что понял, что не взял у того хотя бы номер телефона, чтобы если что с ним можно было связаться. Хотя с другой стороны: а зачем ему с ним связываться? Они друг другу, по сути, никто, и тем более Попов старше него на лет десять, и вряд ли взрослый мужчина захочет возиться с таким проблемным ребенком, как Антон. И пусть Арсений и не знал на данный момент о том, что происходит в его жизни, он бы непременно узнал позже. Ведь все же тайное становится явным, не так ли? Еще не долго просидев в раздумьях по поводу сегодняшнего знакомства с мужчиной, Антон все-таки заснул, держа в своих объятиях пока что единственную причину жить — пушистое счастье, что довольно мурчало ему на ушко, иногда забавно помахивая пышным хвостом.Вот она гильза от пули навылет – Карта, которую нечем покрыть. Мы остаёмся одни в этом мире – Бог устал нас любить. Бог устал нас любить. Бог просто устал нас любить, Бог просто устал.
