tea.

Сяо Чжань нервничал. Не так сильно, как пару часов назад на мотодроме, и все же. Ибо взял первое место в заезде в Торонто. Это выглядело так же опасно и волнительно, как было в Нью-Йорке, но Сяо Чжань держал себя в руках, стараясь не переживать слишком сильно, но в самом деле успокоился, когда альфа слез с мотоцикла. Стадион аплодировал; ему вручили ещё один маленький кубок и бутылку шампанского. Его ждала фотосессия и праздничный ужин с командой, куда сам альфа напрочь отказался идти: во-первых, потому что и раньше не ходил, а во-вторых, потому что хотел провести время со своим омегой. Никто не стал отговаривать его. Именно поэтому Сяо Чжань слабо нервничал. Они в Торонто уже четыре дня, и за это время альфа был больше занят работой, по вечерам выбираясь в город с омегой, чтобы прогуляться. Сил оставалось только на сон, но сегодня Сяо Чжань был уверен, что спать они не будут. Было ли дело в весьма характерном взгляде альфы, или во вспышке адреналина, полученной в заезде, но омега точно знал. Знал и, к собственному стыду, готовился. Вернувшись в их номер отеля, приняв душ, он долгое время смотрел на сложенный на кровати изумрудного цвета шелковый халат. Чем ещё можно было бы порадовать альфу — он просто не знал, к собственному стыду, и глупо надеялся, что сегодня это обрадует его так же, как в прошлый раз. Он купил его специально, даже несмотря на то, что предыдущий без проблем отстирался; этот казался более уместным, потому что Ибо нравился зелёный цвет. — Так глупо, — он в самом деле так думает, испытывая неловкость от того, насколько очевидно пытается сделать альфе приятно. Это кажется смешным и стыдным. Он надевает халат на голое тело, некрепко перехватывает поясом, чтобы края не расходились. Руки немного дрожали, хотя времени ещё было достаточно, чтобы подготовиться. Так он думал, пока не щёлкнул электронный замок в их номер. — Чжань-гэ? — голос альфы казался воодушевленным, он явно торопился вернуться в отель, и, уняв дрожь в руках, Сяо Чжань вышел навстречу. Ибо испытывал явный и очень жаркий флешбэк. Внизу живота стянуло тугим узлом. Перед ним стоял небожитель. Опять. Зелёный оттенял кожу, отчего та казалась более бледной, и в груди горело желание прикоснуться к ней губами, поцеловать тонкий изгиб стопы, коснуться каждого пальчика, что сейчас поджимались явно в волнении. — Тебе нравится? — если бы Сяо Чжань был чуть более уверен в себе, он бы без труда понял, что нравится. — Безумно, — впрочем, альфа не стеснялся прямо озвучивать свои ощущения, желания и потребности — это был его огромный плюс, который очень нравится вечно неуверенному Сяо Чжаню. — Хочу встать на колени и поцеловать каждый сантиметр твоего тела. — Нет, — такая откровенность, кажется, была лишней — щеки опалил румянец, а руки задрожали еще сильнее, но нет, не сегодня. — Пойдем, сегодня я хочу сделать это для тебя. Он берет альфу за руку и уверенно ведёт его за собой. Насколько может уверенно. Он все ещё дрожит как натянутая струна, но заходит в спальню, подходя ближе к постели, и, повернувшись к альфе, мягко подтолкнул того в плечи, заставляя сесть на самый край. Такое слегка сбивало с толку. Ибо, если честно, не ожидал, что Сяо Чжань захочет все сделать сам. В своей голове он разметил последовательность своих действий: как снова опустится на колени перед омегой, как исцелует кожу его ног, возьмёт в рот, заставит потерять рассудок, а потом отнесет в постель и возьмёт его, возможно, не один раз. — Чжань-гэ? — Ибо послушно садится, глядя снизу вверх на омегу. Он старается не думать о том, что чужой член сейчас приблизительно на уровне его лица и нужно всего лишь податься чуть вперёд и развести полы халата, чтобы взять в рот, но Сяо Чжань хочет что-то сделать, и Ибо тоже хочет, чтобы он следовал своим желаниям. Омега явно имел план, хоть и выглядел слегка встревоженно; хотелось поддержать его, показать, что он все делает правильно, что бы он ни делал, потому что Ибо уверен, что ему понравится абсолютно все, что только может дать ему Сяо Чжань. — Если будет совсем плохо, останови меня, — фраза слегка выбивается из контекста, но стоит омеге опуститься на колени — внезапно обретает смысл. Вдоль спины пробегают мурашки от одной мысли о том, зачем Сяо Чжань опустился на колени. Хочется сказать: «О боже, да!» и: «Не нужно, Чжань-гэ». Омега принимается расстёгивать его штаны, а Ибо выбирает молчать, надеясь, что это его искреннее желание и он не заставляет себя. В конце концов, это должно стать понятно, стоит омеге начать, и Ибо надеется, что сможет его остановить, если поймет, что Сяо Чжань испытывает дискомфорт. Он чуть привстает, помогает спустить одежду ниже, чтобы не мешала, и замирает. Разумеется, Сяо Чжань знает, что член альфы достаточно большой: он был буквально в нем, он прекрасно ощущал его размер, но все равно тратит несколько секунд, окидывая его взглядом, обхватывая ладонью основание, будто только сейчас понимая, насколько он реально отличается от того, что видел омега ранее. Отличается даже его вкус. Ибо тяжело выдыхает, стоить старшему коснуться губами самой головки, собрать выступившую каплю смазки. Это неплохо, наверное. Она кажется терпкой и немного странной, но отдает уже привычным ему запахом альфы. Сяо Чжань пробует его, изучает, знакомится в первый раз, и Ибо послушно ждёт. Переживает эти неловкие моменты того, как Сяо Чжань пробует его, слизывает смазку, касается губами нежной кожи, вдыхает запах. Почему-то очень хочется, чтобы омеге он понравился. Это же, кажется, важно — чтобы партнеру нравился твой интимный запах? Ему запах Сяо Чжаня нравится безумно, как и его вкус. Сяо Чжаню, кажется, тоже. Он все ещё немного сомневается, ему нужно больше времени, но все равно мягко вбирает в рот головку. Она чуть крупнее, чем он привык, член в целом крупнее, и он уверен, что взять его полностью не сможет, хотя он вроде как умеет. Не то чтобы за плечами был огромный опыт, нет, но ему приходилось это делать. Ибо тяжело выдыхает, вздрагивает под влажными ладонями омеги и старается не дёргаться, чтобы не мешать и не сделать больно резким движением. Ему достаточно одного ощущения горячего рта, если честно. Об этом, возможно, стоило бы сказать, чтобы облегчить омеге его неловкие мучения, но облачить мысли в речь он не успевает — Сяо Чжань подаётся ещё чуть вперёд и мягко втягивает щеки. Ибо не замечает, как роняет стон, и это почему-то радует омегу. Не все так плохо, стоит постараться ещё чуть-чуть. Он не порывается опуститься ещё ниже — понимает, что не сможет, а подавиться членом — так себе сюрприз в честь победы, так что он вкладывается в технику. По крайней мере очень старается. Во рту расцветает терпкий вкус альфы — он отдает мягкой горечью ментола и чем-то цитрусовым. Сяо Чжань уже знает, что так он чувствует кардамон, но каждый раз удивляется, будто в первый. Его прошлый опыт был менее приятным, но возможно, это было связано с человеком в целом. В Ибо он был влюблен: в его характер, его привычки, его тело и в его запах, а теперь — и в его вкус. Он увлекается, отдается процессу все больше, входит во вкус, опускаясь ещё чуть ниже. До основания ещё достаточно далеко, но им обоим хватает и этого. Ибо не стесняясь стонет, чувствуя чужой энтузиазм. Почему-то это выглядит… вкусно. То, как омега насаживается на ствол, как втягивает его член в рот, лаская чуть шершавым языком. Он сглатывает несколько раз, сжимает головку, прижимает к небу… Так чертовски приятно, буквально на грани. Он чувствует, что вот-вот кончит, касается плеча омеги, все ещё боясь трогать голову, чтобы не сделать ничего лишнего. Мягко тянет, намекая, чтобы он выпустил член, потому что вот-вот… Сяо Чжань этого, естественно, не делает. Он и не планировал. Подаваясь чуть сильнее вперёд, почти до глотки, и сильнее сжимая головку. Ибо кончает с хриплым «черт», впивается пальцами в плечо омеги, едва ли контролируя силу, но последнему не важно. Он полностью сосредоточен на разливающейся во рту влаге: прокатывает на языке, пробует, пытаясь узнать для себя вкус. Вкус, ожидаемо, напоминает кардамон — такой же резкий и терпкий, мускусный. Ему нравится. Он выпивает все до последней капли, для верности смыкая губы вокруг чувствительной головки и чуть втягивая. — Чжань-гэ, зачем? Это же мерзко, — Ибо все ещё колотит, в большей степени от понимания того, что омега все проглотил. Это было слишком сексуально. — Но ты ведь глотаешь, — его губы покрасневшие и влажные, с размытым контуром — самое порочное, что Ибо когда-либо видел в жизни. Все ещё стоя на коленях между разведенными ногами, Сяо Чжань смущённо смотрел на альфу. Это совершенно не вязалось с тем, что он только что делал. Член отказывался опускаться. — Да, потому что мне нравится твой вкус, — ему в самом деле нравится. Наверное, впервые за его насыщенную сексуальную жизнь ему в самом деле нравится. Где-то на подкорке плещется мысль, что это потому, что Сяо Чжань его идеальный партнёр, но думать ее сейчас не время и не место. Он помогает омеге подняться, его колени дрожат, — кажется, затекли, — и Ибо тянет его к себе, заставляя оседлать свои бедра, по приятной привычке сжимая талию. Полы халата чуть расходятся; на одной из сторон видно влажное пятнышко от смазки. У него стоит все ещё, и то, чего альфа хочет больше всего сейчас, — заставить омегу кончить. — Мне тоже нравится, — признание едва ли не пролетает мимо сознания альфы — настолько он сосредоточен на прикрытом халатом возбуждении. Он поднимает взгляд на чужое лицо, смущённое, будто не он только что делал потрясающий минет. Что-то на грани невинности и порока; Ибо не знает, как это получается у омеги, но больше всего сейчас хочет поцеловать его и тянется вперёд, натыкаясь на тонкие пальцы. — Не надо, я же только что… — он не договаривает, но Ибо прекрасно понимает, к чему это. Фырчит насмешливо и, убирая ладонь от своего лица, целует. Сяо Чжань не слишком охотно отвечает, кажется стесняясь, но это последнее, о чем альфа переживает. Его вкус безумно гармонично сочетается с естественным вкусом омеги. — Побудешь сегодня сверху? — Ибо шепчет, стекает поцелуями ниже, к шее, прихватывает кожу, оставляя лёгкий след. — Как ты делал это во время течки. Его руки стекают тоже, оглаживают ягодицы сквозь тонкую шёлковую ткань. Из груди вырывается тихий рык. Он знал, что на Сяо Чжане нет белья, но ощущать это в разы приятнее. Он пробирается под края халата, тянет омегу ближе к себе, вжимаясь во влажную промежность. Сяо Чжань возбуждён уже давно, между ягодиц мокро, а член кажется потемневшим. И не тяжело ему терпеть так долго? — Тебе так будет приятно? — и даже сейчас он переживает за альфу. Глупый. Ибо, кажется, будет приятно, даже если он будет наблюдать со стороны, как омега сам себя доводит до оргазма, — ему не нужно участвовать, достаточно просто смотреть, чтобы кончить. — Мне нравится, когда ты доставляешь удовольствие себе, — он не врет. Во время течки омега думал о собственном удовольствии, кажется используя альфу исключительно как инструмент для достижения оргазма, и это было потрясающе. Он ещё никогда не был таким открытым. — Ты так двигаешься — крышесносно. — Почему ты такой бесстыдный, — Сяо Чжань стонет в ответ на прикосновение губ к шее, а пальцев — ко входу. Жмется ближе к альфе, чувствуя его напряжённый член собственным. И ведь как так — он же только что кончил, как он может быть таким твердым? — Потому что ты сводишь меня с ума, — Ибо отвечает, кажется, сразу и на все вопросы. Мягко подтягивает омегу выше, просит чуть приподняться и толкается в горячее тело. Он хочет, чтобы Сяо Чжань снова потерял контроль, чтобы двигался так, как нравится именно ему. Ибо мечтает, что когда-нибудь он кончит только от его члена внутри, это было бы очень сексуально.

***

Они возвращаются в Нью-Йорк рано утром. Сяо Чжань почти спит на ходу, что не странно: после того как он был сверху, Ибо взял его сзади, лёжа на боку, потому что старший был без сил, а Ибо все не мог успокоиться. Была ли причина в его возрасте, или все дело в его высоком либидо — Сяо Чжань не знал, и, откровенно говоря, он не сказал бы, что страдает от этого. Да, тело на утро казалось слабым, он чувствовал себя уставшим, будто не спал, и поясницу заметно тянуло, но то, как Ибо смотрел на него после этих ночей, стоило всего. — Выглядишь уставшим, — Цзаньцзынь находит его в зале ожидания, пока сам омега ждёт Ибо и свою порцию утреннего чая. Хайкуань садится в следующее кресло после своего омеги, чуть улыбнувшись. Он, кажется, тоже тяжело переносил ранние подъемы и долгие дороги. — Хотя конечно: столько трахаться… — Цзаньцзынь говорит будто о погоде. Пасмурно сегодня, да? И Сяо Чжань не сразу понимает смысл слов, вздрагивая и оборачиваясь на друга, глядя удивлённо. — Что? — Наш номер соседний, — омега пожимает плечами. Разумеется, Сяо Чжань знает это — они часто ходили гулять днём, пока их альфы были заняты работой. — Кажется, вчера у вас было два или три захода, возможно, два захода и минет. Я угадал? То, как Сяо Чжань покрывается пятнами смущения, говорит само за себя. Ибо возвращается неприлично вовремя, пропустив реплику Цзаньцзыня, но застав как смущенного старшего, так и слегка отрешённого Хайкуаня. Последний искренне пытался сделать вид, что его здесь нет и он вообще ни при чем. Только Цзаньцзынь сидел до отвратительного довольный. — Что происходит? — он передает стаканчик теплого чая с ежевикой омеге, сам отпивая свою порцию крепкого американо. — Пытаюсь угадать, сколько раз вы вчера занимались сексом, — прямолинейности Цзаньцзыня можно было только позавидовать, впрочем, противник был не из слабых. Сяо Чжань тихо стонет, утыкаясь лицом альфе в живот. Все, он в домике, происходящее его не касается. Ибо его почти жаль. Он делает ещё один глоток кофе, накрывая макушку омеги ладонью и зарываясь пальцами в волосы. — Дважды, могли бы и третий, но было как-то неудобно: все-таки из вашего номера никаких звуков секса не было все четыре дня, — он вздыхает почти сочувственно и перебирает прядки чужих волос. Так нежно. — Засранец, — кажется признавая поражение, Цзаньцзынь отворачивается, шипит недовольно, что в следующую поездку он им покажет звуки секса, отчего даже Сяо Чжань тихо смеётся. Хайкуань все ещё делает вид, что не с ними.