tea.

Три месяца — очень большой срок, понимает Сяо Чжань. Большой срок, который прошел очень быстро. Последние недели пролетели буквально за секунды, а ведь они даже не планировали большого празднества — скромная регистрация в посольстве и ужин в ресторане. Да, на поиски свадебного наряда ушло довольно много времени, чего не скажешь о Ибо — свой он нашел буквально за два часа под присмотром Цзаньцзыня, который следил за соблюдением стилистики. Никаких лишних украшений, цветов, развлечений — все это было ни к чему. Вэйшен подливает шампанское в бокал Цзаньцзыня, пока будущий жених потягивает теплый «Гушу ча», привезенный папой из дома. Они назвали эту встречу мальчишником, хотя Сяо Чжань вообще-то не очень и хотел. Он предпочел бы отдохнуть дома с почти что мужем в канун самого важного дня в его жизни, но кто бы его спрашивал. Цзаньцзынь просто завалился в их квартиру парой часов назад, держа в руке бутылку шампанского, и торжественно заявил, что у них тут вообще-то развлекательная программа и им срочно нужно ехать в отель к Вэйшену. Ибо даже не смог ничего возразить, слегка ошалело глядя, как его без одного дня мужа нагло воруют из дома, вместо него оставляя Хайкуаня. Обмен не равноценный, вот вообще. Программы, к слову, на самом деле не было. К чему программа, когда и от свадьбы осталась только формальность, другое дело медовый месяц — Сяо Чжань не знал, куда именно они поедут, но знал, что ему это понравится. Ибо почти не обиделся, они тоже сделали свой мальчишник с приставкой, обещая даже не прикасаться к алкоголю — выглядеть отекшим на свадебных фото не хотел никто. Разве что немного Цзаньцзынь, но у него было преимущество — он и был фотографом. — И ты его заставил? — Вэйшен откупорил уже вторую бутылку, что на двоих, казалось, было слишком, но Сяо Чжань ничего не говорил — они взрослые люди и умирать от похмелья в его самый счастливый день — их осознанный выбор. — Нет! Совсем нет! — младший почти растекается в мягком кресле, уже чуть покрасневший щеками, веселый и более громкий, чем обычно. — Просто сказал, что это фигня какая-то, и я тоже хочу замуж. Он, оказывается, все это время считал, что я слишком самодостаточный, и вообще брак — это не для меня. Боялся, что я подумаю, что он хочет меня подчинить себе или типа того, поэтому не делал предложение. — Он активно машет руками, просто чудом не расплескивая шампанское, и, чтобы не доводить ситуацию до греха, щедро отпивает с полбокала за раз. На его пальце блестит кольцо уже почти как месяц. Хайкуань в самом деле сделал ему предложение в новогоднюю ночь — банально, да, но омегу это совершенно не смущало. — Звучит как отговорка, — Вэйшен хохочет, он еще не настолько пьян, но почему-то не может перестать смеяться с историй Цзаньцзыня. В целом, думает Сяо Чжань, даже с учетом, что это уже вторая бутылка, никто из них не выглядит слишком пьяным. Свою роль, скорее, играет атмосфера и неожиданно шумная компания, источником которой был один только омега, но стоит отдать ему должное — он рассказывал потрясающе интересно и эмоционально. — Знаю, но блин, — Цзаньцзынь стонет, возводя взгляд в потолок, и старший снова хохочет, уже, кажется, только от уровня актерской игры и драматизма. — Когда мы начали встречаться, я в самом деле сильно топил за самостоятельность омег и равенство полов, потому что, согласитесь, — он подбирается на кресле, наваливаясь локтями на колени, вытягивая свободную руку вперед, будто в призыве задуматься, — многие омеги все еще — в наше-то время — страдают от дискриминации. А отношение альф? Это еще ужаснее: как много несчастных браков и домашнего насилия, и даже метка — это же какой-то первобытный строй, будто мы куски мяса, чтобы ставить на нас клеймо. В общем, Хайкуань изо всех сил уважал мое право на себя самого, — подводя итог, он откидывается назад на спинку; серьезный настрой кончился вместе с шампанским в бокале. — Мне кажется, в вашей семье от семейного насилия потерпает вот вообще не омега, — Вэйшен все смеется, смачивая губы игристым. В их первую встречу ему казалось, что этот малыш — само очарование, но вы только посмотрите, это же какой-то боевой гном, борющийся за права омег. — Бао, а ты чего притих? — Пытаюсь смириться с тем, что дружу с революционером, — он улыбается, получая пинок от друга, хотя на самом деле считает его рассуждения разумными. — Еще скажи, что я не прав, — он не обижается, но все равно недовольно отводит взгляд в сторону. Вэйшен может только улыбнуться в ответ на это, наполняя опустевший бокал. — Прав, наверное. Я никогда не задумывался об этом в таких глобальных масштабах, — ему в самом деле не приходилось. В его прошлой жизни друзья-омеги были больше заняты вопросом, как лучше устроиться в жизни и выскочить замуж, кто-то пытался в карьеру, но никто не говорил вслух о своей личной жизни, особенно ее неприятных моментах, впрочем, Сяо Чжань ведь тоже не говорил, хотя ему было что рассказать. — Просто нам повезло, потому что мы встретили хороших мужчин, — он делает еще глоток шампанского, кажется обогнав по количеству выпитого даже Вэйшена. — Хотя твой Ибо — мутный тип, в том смысле, что он же ужасный собственник: ты большую часть времени выглядишь как жертва насилия — шея просто синяя, еще и со следами зубов, и как только метку еще не поставил, — он даже повышает голос, страшно выкатывая глаза, пытаясь передать весь тот ужасный ужас, который испытывает, видя покусанного до синяков друга. — Я представляю, что там под одеждой… — Бао? — Вэйшен любопытно выгибает бровь, потому что он своего сына таким не видел, что вообще не странно. Ибо же не совсем дурак, чтобы делать такое в канун его приезда, все еще свято веря, что ему яйца оторвут. Так что терпит и держит свои зубы при себе. — Что? — он и сам незаметно подбирается в кресле, готовый отстаивать любовь Ибо к меткам, потому что ему и самому это очень даже нравится, и, справедливости ради, в последние месяцы Ибо и сам все чаще ходил поруганным. — Мне все нравится, и не надо меня голым представлять, а метка… он поставит ее после свадьбы. — Серьезно? — Цзаньцзынь на секунду теряет весь свой веселый запал, становясь серьезным, и даже Вэйшен меняется во взгляде. — В смысле ты сам этого хочешь? В комнате внезапно становится слишком тихо, отчего даже слегка неуютно. Они в самом деле коснулись достаточно серьезной темы, на которую теперь было важно получить ответ. Вдруг все не так хорошо, как кажется, и Сяо Чжаня нужно срочно спасать от собственнических нападок Ибо. — Да, — но спасать было не нужно; отпивая уже почти остывший чай, омега дает себе несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями. — Он чертов собственник, это правда, но он никогда не опускается до глупой ревности, потому что доверяет мне. И он не считает меня «куском мяса», поверь, я знаю, что это такое, — он приподнимает уголок губ в глупой улыбке, все равно чувствуя, как сжимается сердце папы. Он хотел бы сказать, что это было не так, но они оба знают, как именно «тот мужчина» относился к нему. — Ибо уважает меня, он ни разу не сделал того, что мне не нравилось бы, и я знаю, что это не изменится. — Главное, что это твой выбор и ты в самом деле хочешь этого, — Вэйшен улыбается почти искренне. Он не знает, как должен относиться к этой новости, впрочем, а чего он ждал, наблюдая за чужими отношениями. Они оба выглядят так, будто готовы отдать друг другу абсолютно все, в том числе и себя, до последней капли. Тем вечером он остается в отеле. Цзаньцзынь решительно настаивает, что жених-омега просто не может собираться на собственную свадьбу в присутствии второго жениха. Сяо Чжань знает это, но почему-то наивно думал, что проведет эту ночь вместе с Ибо и только утром поднимется к другу, чтобы собраться у него, по крайней мере так он полагал, отталкиваясь от того, что костюм был именно у Цзаньцзыня. Но Цзаньцзынь принес костюм сюда и разместил в соседнем номере отеля, который они забронировали на одну ночь, вот конкретно эту, перед свадьбой. Сяо Чжань слегка переживал — это первая ночь за все полгода, которую они с Ибо проведут порознь, и это…. Странно — ложиться в незнакомую пустую постель, не чувствовать на себе теплых объятий… Он тянется к телефону, чтобы позвонить альфе, радуясь, что Цзаньцзынь не забрал его. — Чжань-гэ? — Ибо отвечает после первого гудка, его голос кажется уставшим, а тишина на фоне дает понять, что он наверняка уже тоже в постели. — Признайся, ты знал, что они не отпустят меня домой? — Сяо Чжань очень старается не звучать обиженно, но сейчас, услышав голос альфы по ту сторону динамика, с еще большей силой ощутил его нехватку рядом. Они не так давно вместе, но за эти полгода не было и ночи, чтобы они спали отдельно; даже в дни, когда Ибо отправлялся в другие города, Сяо Чжань всегда следовал за ним. Это, наверное, немного глупо, но сейчас он понимает, что не смог бы продержаться четыре или пять дней в одиночестве, пока его альфа был за сотни километров от него. — Кто, ты думаешь, оплатил твой номер? — Ибо тихо смеется. И в самом деле, Вэйшен даже свой номер не оплачивал, с чего бы ему тратиться на другой. — Цзаньцзынь хотел сюрприз, сказал, что они споят тебя и ты не будешь переживать. Омега фырчит, сдерживая улыбку. Такая глупость. — И ты даже не сказал ему, что я не буду пить? — он зарывается сильнее в одеяло, стараясь согреться, хотя в номере более чем тепло. Возможно, он слишком сильно привык к горячему телу альфы под боком и теперь, казалось, замерзал. — Нет. Он бы задавал вопросы, я бы не придумал, что соврать, — Ибо улыбается — это слышно в его голосе, и это же заставляет улыбаться в ответ. Лу Хань рекомендовал им не пить, возможно, он имел в виду просто не налегать на спиртное слишком много и часто, но они решили отказаться от него совсем. Да и, по правде, не от чего было оказываться — они были не большими поклонниками алкоголя. — Глупый Бо-ди, — омега тянет немного грустно, но нежная улыбка все еще касается его губ. — Из-за тебя мне приходится спать одному в холодной и одинокой кровати, — он ерзает под одеялом, переворачиваясь на спину, ловя взглядом светлое пятно выключенной люстры на потолке. Ему в самом деле немного одиноко здесь одному. — Если я приеду к тебе, Цзаньцзынь поколотит меня чем-то тяжелее журнала, — Ибо шутит, хотя оба они знают, что это правда. Сяо Чжань все еще не верит, что альфу в самом деле побили журналом в одном из магазинов. — Не переживай, это всего на одну ночь, последнюю. После этого не будет ни одной ночи, когда ты будешь один, — альфа переходит на шепот, и его голос становится будто серьезнее. Он обещает, искренне веря, что сможет выполнить это обещание, и Сяо Чжань ни капли в нем не сомневается. — Обещаешь? — он и сам шепчет, боясь нарушить эту странную, уютную атмосферу, будто нет этого расстояния между ними и Ибо рядом с ним — обнимает за талию, прижимая к себе, и шепчет на ухо, обжигая дыханием кожу. — Конечно. Отоспись на всю оставшуюся жизнь, это последняя свободная ночь, все остальные будут только мои, — голос разбавлен улыбкой, и омега глупо улыбается в ответ не в силах сдержаться. — Спи, а когда проснешься — останется всего пара часов, прежде чем мы увидимся. — Хорошо, — омега послушно выдыхает, снова повернувшись на бок, будто готовясь ко сну, и вдохнул, продолжая шепотом: — До встречи завтра? — До встречи завтра. Сяо Чжань откладывает телефон на тумбочку, засыпая с ощущением предвкушения. Ему все еще одиноко, но уже не так сильно, как до звонка. Одну ночь он точно справится.

***

Ван Ибо стоял у небольшой лестницы, ведущей к центральному входу в посольство, и безумно нервничал. На нем были чуть зауженные книзу черные брюки и такая же черная рубашка, прикрытая сейчас пальто. Единственным акцентом была небольшая округлая брошь сливочного, почти белого, цвета, которую Цзаньцзынь приколол к рубашке на груди. Лук, как ему кажется, совершенно типичный, даже повседневный, но Цзаньцзынь уверял, что так и надо, и это будет очень уместно. Хайкуань стоял чуть позади, они приехали сюда вдвоем, уже у входа встретив родителей Ибо и Цзаньцзыня. Омега отказался от того, чтобы приехать вместе с женихом, ради возможности запечатлеть первую встречу молодоженов на камеру. На самом деле это не была свадьба в традиционном ее представлении, всего лишь прием в посольстве, где они получат свое свидетельство и поставят подписи, а после — ужин, такой же скромный, всего на семь персон, и Рино. Рино, о котором еще не знает Сяо Чжань и с которым их разделяет два билета на самолет и десять часов пути. Оставшиеся пятьдесят километров на машине Ибо уже не считает — это часть их свадебного путешествия, в течение которого они будут только вдвоем. — Они едут, — Цзаньцзынь проследил взглядом за черным «Линкольном», паркующимся напротив центрального входа, в паре метров от самого Ибо. Дыхание свело от волнения. Они не виделись меньше суток — самый долгий период с момента их встречи, а Ибо уже едва справлялся с ощущением потери. Он даже не мог назвать это «скучаю», чувство, которое больше походило на ампутацию — будто у тебя забрали часть твоего собственного тела, будто Сяо Чжань забрал с собой его сердце. На самом деле это было не так. Ибо понял это, когда водитель открыл дверь «Линкольна», помогая омеге выйти из машины. Он не забрал его сердце. Он и был его сердцем. В брюках все того же сливочного, почти белого, цвета, схожего фасона, что были на альфе, и едва ли не прозрачной блузке, такой же нежной, с мелкой россыпью сияющей крошки; Ибо понятия не имеет, что это, но сияет почти так же, как сам омега. Ворот опоясывала длинная лента, будто галстук, хотя скорее — подарок, который нужно как можно скорее развернуть. Он казался очень взволнованным; его руки слабо дрожали, плотнее запахивая черное пальто. Оно совсем не вязалось с его нежным образом, но покупать светлое пальто и в самом деле казалось глупо и так непрактично. В его руках не было букета, как часто бывает на свадьбах, да и у них ведь не свадьба, всего лишь роспись, но даже так было достаточно одного взгляда, чтобы понять — они вот-вот поженятся. Было ли это из-за столь типичного цвета их нарядов или самого ощущения, витавшего вокруг. Еще более очевидно было бы, будь они оба в красном, но это казалось уже слишком. — Какой он красивый, — Ибо не замечает, что говорит это вслух. Фраза, которая не переставала крутиться в голове. Он почти не моргал, стараясь не пропустить ни одного взгляда, ни одной смущенной улыбки. — И он твой муж, — Хайкуань не мог сдержать глупой улыбки, наблюдая за другом. Кто бы мог подумать, что они вообще когда-либо увидят Ибо таким — совершенно влюбленным, очарованным одним омегой. — И он мой муж… — он все еще слабо верил, даже когда омега подошёл ближе, сокращая расстояние, без капли сомнений вкладывая ладонь в чужую, протянутую совершенно на автомате. — Волшебный, — он все еще не верил, сжимая ладонь омеги в своей, пытаясь убедиться в его реальности, в реальности того, что этот невероятный омега — в самом деле его муж. Сяо Чжань не мог перестать улыбаться. Когда они только подъезжали, Ибо казался ему серьезным и очень собранным, но стоило ему выйти из машины, он, кажется, потерял рассудок, почти не моргая и не сводя с него взгляд. Возможно, Цзаньцзынь хотел именно этого, когда выгонял альфу из магазинов, где они искали костюм. Неутихающие щелчки камеры только подтверждали это. — Как я выгляжу? — это был глупый вопрос, Сяо Чжань уже знал на него ответ, впервые понимал его в чужом взгляде. Он сегодня в самом деле хорошо выглядит, даже лучше, чем хорошо. — Мне кажется, я сейчас заплачу — настолько ты красивый, — Ибо даже не врет. Его немного слепит от количества белого в чужом образе, особенно сейчас, на фоне тонкого слоя снега, которым покрыто буквально все, но он предпочитает думать, что все дело в неземной красоте старшего. — Хочу тебя поцеловать. Он, если честно, хочет куда больше, но желание связать с ним всю свою жизнь все же побеждает. — Я не целуюсь до свадьбы, — Сяо Чжань улыбается чуть игриво. Он все еще смущён и очень взволнован, но взгляд Ибо вселяет в него незнакомую ранее уверенность, ощущение, что он особенный, что он красивый, что он желанный. Так странно, Ибо ведь всегда смотрит на него так. Почему раньше он не замечал этого? — Как хорошо, что это случится сейчас, я не продержусь и получаса, — он клянётся, что не преувеличивает. Желание поцеловать его в самом деле бьет все допустимые пределы, и даже нахождение рядом Вэйшена не пугает. Ему придется просто смириться и жить с этим. — Наше время, идем внутрь, — Вэйшен появляется из-за спины, он уже успел заглянуть внутрь и убедиться, что они могут проходить. Зал казался совершенно обычным, в каждом государственном учреждении был точно такой же — небольшой, минималистичный, с дешевым столом по центру и атрибутикой их страны на стенах. Пальто они оставили на входе, невольно ежась от прохлады помещения — блузка омеги в самом деле была настолько тонкой, как показалось в начале. Крепко сжимая руки друг друга, они двинулись вперед, оставляя родственников чуть позади. Процедура не подразумевала какого-то торжества, трогательной речи или музыки. Наверняка даже фото получаются не самыми лучшими, но Цзаньцзынь не переставал снимать их в течение всего процесса — короткой речи сотрудника о юридических особенностях брака и их торопливых росписей. — Минуточку, — Ибо не был уверен, что это нужно было делать сейчас, но, прежде чем забрать свидетельство из рук сотрудника консульства, ему важно было успеть кое-что еще. Коробочка с кольцом, которая все это время лежала в его кармане, открылась с огромным трудом — даже его руки немного дрожали. В этот раз оно было одно, купленное едва ли не в последний момент, но это казалось ему правильным. — Ибо? — Сяо Чжань глупо смотрел на еще одно кольцо, такое же тонкое, как то, что уже было на его пальце, но с более крупными камнями, все еще напоминающими звездное небо. — Тем кольцом я делал тебе предложение, а этим я беру тебя замуж, — он впервые чувствовал себя так глупо, но ведь в самом деле, это разные вещи — помолвочное и обручальное кольца. Что-то внутри шепчет, что он сделал глупость, но омега протягивает ему руку, позволяя надеть второе кольцо на палец. Даже если это глупость — это их глупость, их изюминка. — Теперь можешь меня поцеловать, — омега не мог оторвать взгляда от своей кисти, улыбаясь чуть глупо. Ибо мог только усмехнуться, накрывая ладонью затылок омеги, чтобы нетерпеливо прижаться к его губам глубоким поцелуем. Сотрудник консульства так и остался забытым вместе со свидетельством, которое он все продолжал держать, но даже так — не проронил ни слова, возможно входя в их положение и уважая силу чужой любви, а может, потому, что здесь такие сцены нередкость. Ибо было плевать, все что его волновало — тонкие руки, обвившие его шею в крепком объятии, и жаркий поцелуй, их первый супружеский поцелуй. В ресторане их ждали приватная комната и уже готовый заказ. Ибо не хотел заставлять всех ждать, поэтому сделал заказ заранее, постаравшись взять в расчет предпочтения всех гостей. Ожидаемый ужин больше походил на обед — было еще слишком рано, не было и трех дня, но вечером их ждал самолет, а еще хотелось заехать домой, чтобы попрощаться с Орешек и забрать уже собранные чемоданы. Комнатка казалась слишком светлой, внимание привлекал только стол — широкий, рассчитанный на десяток человек, накрытый идеальной черной скатертью, усеянной лепестками белых роз, с пышным букетом оных в самом центре. Сяо Чжань был уверен, что это заказал не Ибо, — он знал, что такие цветы не слишком нравились Сяо Чжаню, а сухоцветы в их квартире было уже некуда ставить. — Небольшой декор от заведения, мы уточнили тематические цвета и подобрали оформление комнаты в черно-белых оттенках, — с мягкой улыбкой объяснил администратор, заметив чужое замешательство, пока гости снимали верхнюю одежду и выбирали себе места. — Если это вызывает дискомфорт, мы сейчас же все уберем. — Нет, пусть остается, это мило, — никто из них и не думал заморачиваться украшением зала, больше сосредоточившись на разнообразии меню и качестве блюд. Это в самом деле казалось мило. — Я думал, тебе не нравятся розы, — Ибо подвел старшего к центральным местам, явно предназначенным для виновников торжества, отодвигая один из стульев. Обивка тоже оказалась черной, подходящей по цвету скатерти. — Розы — это клише, но, согласись, с такой подачей они выглядят очень необычно. Такое оформление зала стало первой темой для обсуждения, вызвав небольшой фурор. Даже родители Ибо согласились, что это довольно необычно. Они молчали большую часть времени, хотя по пути в ресторан Вэйшен пытался с ними поговорить, оказавшись в одной машине. Гостей было совсем немного, и все они прекрасно поместились в трансфер Ибо, за рулем которого привычно сидел Хайкуань. Молодожены предпочли «Линкольн», разместившись вдвоем на заднем сидении, чтобы без лишних глаз обменяться еще несколькими поцелуями. В три пары рук официанты наполнили стол блюдами, откупорив сразу две бутылки игристого, подчистую разлив их в семь бокалов. Первый тост был, разумеется, в честь них. Никто не просил поцелуя, — кажется, все более чем насмотрелись еще в стенах посольства, но Сяо Чжань хотел сам, и сам потянулся к альфе, сцеловывая улыбку с его губ. Они больше не увлекались так сильно, у них еще будет время, но коснуться чужих губ казалось жизненно необходимо. Шампанское у их тарелок медленно теряло свои пузырьки, пока отец Ибо любезно наполнил бокалы омег по второму кругу, чтобы не беспокоить официантов каждые две минуты — слишком уж отчаянно их папы на пару с Цзаньцзынем отмечали этот день. Ибо подливал ему ягодный сок — омега ужасно хотел чего-то с кислинкой, выпивая уже второй стакан. — Почему вы не пьете? — в этот раз бутылку шампанского схватил Цзаньцзынь. Он уже немного захмелел, кажется, в большей степени от эмоционального возбуждения, чем двух бокалов, и все же хотел наполнить опустевшее уже сам, начав с виновников торжества, но подливать было некуда — их бокалы все еще были полны. — Так мне не показалось? — Вэйшен, до этого кажущийся захмелевшим не меньше, напрягся, растеряв весь свой расслабленный вид. Он, казалось, вообще не обращал внимания на них, стараясь разговорить родителей альфы, которым явно было неловко в незнакомой компании, и все же успел это заметить. — О черт, ты беременный! Осознание, снизошедшее на него, заставило всех приоткрыть рот. Никто, казалось, даже не собирался ставить чужие слова под сомнение, будто только этого и ждали. — Что? — Сяо Чжань и сам потерял дар речи, не понимая, как его папа пришел к этому выводу, отталкиваясь только от того, что он не пьет. Он и раньше редко пил. — Нет! — Как — нет? — Вэйшен, казалось, поверил в это настолько, что его уже было не переубедить. — Вчера ты тоже не пил, но это ладно, не хотел похмелья наутро, но сейчас и глотка не сделал. Ты беременный, боже, — то, с каким драматизмом старший омега прикрыл ладонью глаза, казалось, было слишком. Все же он в самом деле захмелел. К чему такая драма. Даже будь он беременный, что с того, он уже замужем. — Нет, я не беременный, и не надо реагировать так, будто мне шестнадцать, — щеки обожгло жаром, но Сяо Чжань продолжал настаивать, хоть внутри и зарождалось понимание, что это все зря — его никто не слышит, и все уже решили всё для себя. — Так это что… свадьба по залету? — Хоцзинь не выражал и сотой части той драмы, которая накрыла Вэйшена, скорее наоборот. Будто все сразу стало на свои места, и суть этих отношений ему более чем понятна. — Мне тридцать лет! — Сяо Чжань не заметил, как повысил голос, и когда он успокоится, ему точно станет стыдно за то, что почти кричал на папу своего мужа, на старшего омегу, но как тут было не кричать. — В тридцать это не залет, а божье чудо! Он чувствовал себя так, будто типичную свадебную драку в их случае начнет жених-омега и драться он будет с их папами. Из груди вырвался нервный смешок: как им все объяснить он не знал, а продолжать вторить, что он не беременный, не было смысла. — Я сейчас начну драться, — он перевел взгляд на Ибо, который наблюдал за перепалкой с легкой улыбкой. Это в самом деле выглядело забавно. Но решать эту проблему пришлось именно альфе, хотя и никакой проблемы он не видел: Вэйшен захмелел, театрально страдая над прошедшей молодостью и тем фактом, что скоро станет дедушкой; его папа, впрочем, как и всегда, был сам себе на уме; Цзаньцзынь просто потерял дар речи, ничего не говоря и продолжая смотреть, приоткрыв рот. — Мы планируем беременность, — он выбрал момент затишья в образовавшемся гомоне, накрывая ладонь омеги своей, стараясь успокоить. Его, если честно, совершенно не напрягали эти разговоры, будет с них — пошумели бы и отвлеклись, но доводить Сяо Чжаня до желания драться он тоже не хотел. Это помогло успокоиться. Омега глубоко вдохнул, чувствуя себя куда лучше. Ввязался в спор с выпившими — вот и надо оно ему было? Определенно, нет. — Планируете? — Цзаньцзынь подал голос, хотя и сам наверняка не ожидал. — Разве недостаточно, ну… заняться сексом? Он не особо интересовался этой темой, но каждый омега и большая часть альф знают, что, если не предохраняться в течку, можно нарваться на последствия, и в целом схема казалась достаточно простой. — Нет, недостаточно, — Ибо совершенно спокойно продолжал диалог, окинув взглядом всех. Вэйшен больше не убивался, кажется выдохнув с облегчением, как и его собственный папа. Только Сяо Чжань сидел, опустив взгляд на их руки. Это выглядело слегка тревожно, будто он расстроен, пока губ не коснулась едва заметная улыбка, а ладонь не извернулась внутренней стороной вверх, чтобы переплести пальцы с альфой. — Это серьезно, и это важно для нас, поэтому мы готовимся к беременности. — Вам обязательно обсуждать все это сейчас? — Сяо Чжань не был расстроен, на самом деле он был чертовски смущен происходящим. Он не хотел говорить кому-либо о том, что они планируют беременность или посещают врача, но с учетом сложившейся ситуации по-другому они бы и не отвязались, да и Ибо не сказал ничего лишнего, просто факт. — Естественно: у тебя течка вот-вот, а вы планируете беременность! Боже, я скоро стану дедушкой, — Вэйшен настаивал, но уже не выглядел столь пораженным и даже захмелевшим, кажется, этот разговор его здорово отрезвил. — Когда течка? — Хоцзинь спрашивает, кажется, чисто на автомате. Ибо уверен, что ему не интересно, когда течка. Возможно, он даже все еще считает, что свадьба по залету. — В медовый месяц и течка — ну чем не идеально для первой беременности? — Вэйшен полностью переключается на новоявленного родственника. Понять, о чем именно он сейчас думает, крайне сложно, но едва ли он рад перспективе скорого появления внука. — Прекратите обсуждать мой цикл и мою интимную жизнь так, будто меня здесь нет! Боже, вы ещё свечку подержите в нашей спальне! — желание драться возрастает с новой силой, даже несмотря на ладонь альфы, крепко сжимающую его руку. — Как только это случится, мы сообщим каждому из вас, но сейчас это только планы, а не цель на ближайшую течку! — Видит бог, он не хочет, но обстоятельства вынуждают его метнуть в кого-нибудь бокал. Интересно, Цзаньцзынь успеет это заснять для семейного архива?