tea.

Сяо Чжань тяжело вздыхает, опираясь ладонями о матовую дверцу душевой. Его немного ведёт, даже несмотря на то что возбуждение слабо отзывается в теле, что не странно на самом деле. Ибо мягко оглаживает пальцами вход, толкается внутрь. Это даже не прелюдия, он бы сказал — постлюдия: завершение произведения, завершение их приятного вечера, когда Ибо берет на себя всю ответственность за случившееся, заботливо отмывая тело мужа от следов их любви. — Не засыпай, ещё пара минут, — он ориентируется на закрытые глаза и размеренное дыхание, чуть тяжёлое, томное. Сяо Чжань, определенно точно, не засыпает, хоть его и заметно вымотали за последний час. Поцелуй обжигает лопатку, плечо, бледный след зажившей метки на загривке. Ибо прихватывает кожу зубами, будто порываясь укусить снова, но не делает этого. — Уснёшь тут, — омега тяжело выдыхает, и сам не замечая, как сильнее прогибается в пояснице. Уснуть в таком положении было просто невозможно, и тем не менее желание лечь било все допустимые рекорды. Он был бы не против, набери Ибо ванную, как часто делал это, особенно во время течки, но сейчас не течка и в ванной, собственно, произошла прелюдия, перетекая в долгую близость — спасибо, что в постели, — и теперь короткий душ, чтобы не увлечься и не зайти на второй круг. Вода лёгким напором льется на спину, стекая вдоль бедер к сливу. Омега откидывает голову назад, лицом встречая теплые капли воды, лишь бы остудить щеки. Если Ибо продолжит в том же духе — им и ванна не понадобится, чтобы начать все сначала. Широкая ладонь накрывает низ живота, поддерживая, а сам альфа прижимается ближе со спины, позволяя опереться затылком на плечо, наконец оставляя тело омеги в покое. Он и сам прекрасно чувствует, что ещё немного — и его попытки позаботиться закончатся сексом. Губы снова прижимаются к плечу, пока чужое дыхание успокаивается, и Сяо Чжань сам прижимается ближе, позволяя обнимать себя со спины. — Как думаешь, уже можно проверить? — ладонь огибает совсем плоский живот, снова останавливаясь у самого низа, там, где предположительно должен развиваться их ребенок. Ибо уверен, что он уже там — растет, отсчитывая дни до своего появления, как и сам альфа отсчитывает, прикидывая, что он появится где-то в январе или около того. И все же хотелось бы иметь материальное подтверждение его существования. — Прошло уже три недели, думаю, мы можем попробовать, — уголки губ невольно изгибаются в улыбке. Он и сам считает, прикидывает, что у них, скорее всего, родится водолей. Он не знает, к чему ему это осознание, он ничего не понимает в астрологии, но эти мысли помогают осознать всю реальность происходящего. Кран душевой выкручивается в минимум, и Ибо первым становится на коврик, придерживая омегу за руку, чтобы он не поскользнулся. Широкое полотенце скрывает собой все его тело, от самой шеи до колен, отчего омега невольно смеётся, каждый раз чувствуя себя ребенком, когда альфа укутывает его. Ибо был полон энтузиазма, открывая один из шкафчиков, куда они положили купленные ещё неделю назад тесты. Это было безумно странно — спрашивать у фармацевта тест, будто это что-то предосудительное, хотя они, на минуточку, уже давно взрослые люди, семейная пара. Картонная коробка поддается неохотно, и все же альфа достает пластиковый корпус, похожий больше на электронный градусник. — Я думал, это маленькие полоски, — он кажется до глупого удивлённым, пристально изучая тест, выуживая следом инструкцию по использованию. — Всегда такие попадались на фото, знаешь, с синим хвостиком. — Ты же сам просил самый лучший, вот тебе и всучили самый дорогой, — Сяо Чжань смеётся, забирая индикатор с чужих рук. Ему и самому интересно, потому что для него это тоже первый раз — раньше как-то не приходилось делать тесты на беременность. — Тут написано, что он очень чувствительный и способен определить беременность уже на седьмой-десятый день, — то, с каким вниманием Ибо изучает инструкцию, заставляет улыбнуться. И как он только смог выждать так долго. — А ещё здесь пишут, что лучше его делать утром, чтобы была большая концентрация гормона беременности и более точный результат. Он поворачивает листок к омеге, чтобы тот тоже убедился, но Сяо Чжань даже не сомневается. Ибо слишком ответственно подходит ко всему, что может касаться его здоровья, и к этому в том числе. Особенно к этому. — Может, это имеет значение, если делать тест в первые семь-десять дней. Течка была двадцать дней назад, сейчас точно должно быть понятно, — он не уверен наверняка, но читал, что на третьей неделе определить беременность может большинство тестов. Они, наверное, в принципе могли его не делать, через неделю всё стало бы понятно и так — если очередная течка не наступит, значит, у них получилось, но Ибо едва ли вытерпел эти двадцать дней. — Давай оставим на утро? — кто бы мог подумать, что ему хватит терпения на это, но если это повысит точность результата, он сможет подождать ещё восемь или десять часов. — Хочу быть уверенным на все сто. Он смотрит на омегу слишком уверенно, и все же его взгляд кажется беспокойным. От этого становится немного смешно, и Сяо Чжань не сдерживает улыбки, согласно кивая. Утро так утро, он точно сможет подождать. Он, если честно, в большей степени хочет отсрочить этот момент, идя на поводу едва слышной тревожной мысли, что у них могло не получиться. Слова Лу Ханя о том, что это нормально и беременность может наступить не сразу, все ещё громче, заглушают шёпот его тревоги, и тем не менее он боится, поэтому охотно соглашается, отдавая тест альфе, чтобы тот спрятал его, оставляя на столешнице раковины до утра.

***

Открывая глаза, первое, что Сяо Чжань видит этим утром, — чужой вполне осознанный взгляд без тени сонливости. Он и не ожидал другого, и все же полумрак комнаты намекал на достаточно раннее время. Омега тянется к тумбочке, на ощупь находя телефон, просто чтобы убедиться, что ещё нет восьми, что для выходного дня вопиюще рано, учитывая любовь Ибо поспать подольше. — Так рано; почему ты проснулся? — он лениво стонет, оставляя телефон там же, и пытается зарыться носом в подушку, обнимая ее будто спасательный круг, который не даст ему пойти на дно в океане недосыпа. Ибо тянет его ближе, пользуясь тем, что омега больше не спит, зарываясь носом в шею, целуя теплую кожу плеч, спины, чередой лёгких поцелуев касаясь метки на загривке. Он терпел долгое время, сдерживая желание поцеловать мужа, понимая, что ещё очень рано, и в том, что ему не спится, виноват только он сам. — Прости, плохо спал, не мог перестать думать про тест, — Ибо и не думает придумывать себе другое оправдание — Сяо Чжань ведь не дурак и прекрасно понимает чужую причинно-следственную связь. Он и сам не мог сказать наверняка, проснулся ли он потому, что альфа пристально наблюдал за ним во сне, или потому, что и сам с нетерпением ждал утра. Вероятно, оба они очень ждали этого момента. — Нужно было делать его вчера, — омега наконец отлипает от подушки, глубоко вдыхая, получая поцелуй в щеку, висок, хрящик уха. Это немного щекотно и все же больше приятно. В другие дни Ибо уже подмял бы его под себя для ленивого утреннего секса, который перетек бы в ещё пару часов сна и снова секс, пока Орешек не начнет стучать миской о пол, требуя свой завтрак. — Нет, мне нужен самый точный результат из возможных, хочу быть уверен, что там есть малыш, — Ибо целует его снова в висок, но стоит повернуться на бок, лицом к лицу, — накрывает поцелуем губы, несмотря на принципиальный утренний запрет. Сяо Чжань поддаётся ему только потому, что, если не поцелуй, ему придется встать с постели и уйти в ванную, чтобы сделать тест. Он чертовски сильно хочет этого, но ещё больше он переживает, оттого охотно пользуется поцелуем как предлогом, чтобы оттянуть это время, и Ибо даёт ему возможность — целует снова и снова, по привычке подминая омегу под себя. Прикосновения обнажённой кожи с чужой отдают лёгкими щекочущими ощущениями, такими привычными и приятными, но возбуждение все ещё не сметает все мысли, лишь снимает напряжение, гуляя по телу лёгкими разрядами тока. — Ты ужасен, — омега шепчет между лёгкими прикосновениями к губам. Их поза сейчас — самая что ни на есть сексуальная: альфа удобно устроился между его ног, и даже не нужно напрягаться, чтобы толкнуться внутрь — в их постели строгий дресс-код и ни одной лишней вещи, которая могла бы помешать, но вместо возбуждения он чувствует лишь чужое нетерпение, и поцелуй, который должен был оттянуть время, на деле оказался каким-то крайне ободряющим. Будто все то желание, что не давало альфе спать полночи, посредством поцелуя передалось ему и теперь металось в теле, заставляя подняться и идти в ванную, чтобы наконец все решилось. Ибо может только улыбнуться в ответ на это, выпуская окончательно разбуженного омегу из постели. Одеяло комом скатывается к изножью, когда альфа встаёт следом. Он даже не планирует одеваться, в отличие от старшего, который подхватывает со стула свой домашний халат, чтобы хотя бы условно прикрыть наготу. — И куда ты собрался? — не то чтобы Сяо Чжань не догадывался, но все же надеялся наводящим вопросом напомнить альфе, что он идёт не в душ и сопровождение ему не нужно. — С тобой конечно, я хочу быть рядом, — Ибо в рот ебал наводящие вопросы и намеки туда же. Он наблюдал, как омега завязывает слабый узел на талии, думая, насколько уместно будет отметить положительный тест сексом, потому что домашним этот халат он не воспринимал принципиально. Каждый халат в гардеробе его мужа был исключительно для секса, а то, что он носил их едва ли не каждый день, это потому, что у них каждый день — день секса. — Чтобы тест сработал, на него нужно пописать, — Сяо Чжань красноречиво выгибает бровь, надеясь, что Ибо просто забыл, а сейчас вспомнит и сам останется здесь. Будто Ибо вообще это забывал. — Я знаю, — Ибо выгибает бровь не менее красноречиво. Они вместе уже вот скоро год, и, кажется, почти не осталось вещей, которые они не делали вместе хотя бы раз, и здесь нет ничего «такого». Сяо Чжань с этим, конечно же, будет несогласен. — Я не собираюсь делать это при тебе, — он складывает руки на груди, что со стороны кажется весьма комично, учитывая, что он, пусть и в сомнительной, но одежде, в то время как альфа стоит совершенно обнаженный. — Это же ради великой цели, — альфа почти сдается, потому что такой серьезный Сяо Чжань, как правило, непоколебим. — Да, но ты подождёшь здесь, — чувство превосходства заставляет неловко улыбнуться, открывая дверь в ванную. — А ещё лучше — пойдешь на кухню и заваришь мне чай: я хотел попробовать «Золотой Хунань», инструкция по завариванию на упаковке. — Такие маленькие победы всегда доставляют ему непередаваемое удовольствие. — Все равно результат не покажется сразу, это займет несколько минут. Я позову тебя. — А как ты будешь рожать, если даже пописать при мне не можешь? — Ибо сдается окончательно, понимая, что это сражение он проиграл, окидывая взглядом комнату, чтобы подобрать с пола свои домашние штаны. Стоять голым и дальше кажется уже слегка странным. — В уединении с медперсоналом, — омега отрезает, прежде чем закрыть дверь ванной за своей спиной. О том, как он будет рожать, сам он ещё не думал, но более чем уверен, что именно в уединении и с медперсоналом. — Ни в коем случае, я требую партнёрские роды, — Ибо повышает голос, чтобы звучать достаточно уверенно даже через дверь ванной. Эту войну он не проиграет ни в коем случае, даже если придется врываться в палату, где будет рожать его омега. Это принципиально, если хотите, но он должен быть рядом. Сяо Чжань может только закатить глаза в ответ на это, о чем Ибо может только догадываться по красноречивому молчанию вместо ответа. Они ещё обсудят это. — Кто врывается в туалет без разрешения? — вопрос на самом деле риторический. Стоит омеге закончить, как дверь за его спиной открывается, впуская альфу. Тому явно не терпится сделать хоть что-то, и ожидание кажется ужасно изнуряющим. — Любимый муж, — Ибо улыбается своей привычной однобокой ухмылкой и обнимает омегу со спины, в отражении зеркала наблюдая за его лицом. — Я слышал, что ты закончил, стоять за дверью больше не было смысла. Что там? — взгляд находит индикатор, лежащий на столешнице у раковины. Ему ничего не видно, и сам омега туда не смотрит, для надёжности повернув его экраном вниз. — Пока ничего, нужно подождать, — для проявления результата должна пройти пара минут, и он отчаянно пытается оттянуть это время. — Что, если ничего нет… если не получилось? Находя в отражении взгляд мужа, он нервно сглатывает. Но Ибо только улыбается в ответ на это, разворачивая омегу лицом к себе и, чуть подумав, подсаживая под бедра на столешницу, удобно устраиваясь между разведенных коленей. — Помнишь, что говорил врач? — находя губы омеги лёгким поцелуем, он улыбается, стараясь выглядеть уверенно и спокойно. — Если не получилось — мы просто попробуем ещё раз. Он тоже переживает, как и омега, хотя, возможно, все же чуточку меньше. Помня, как старший только может накрутить себя на ровном месте, он очень старался больше не совершать свою прошлую ошибку и не оставлять все на самотёк. Он знает, что у них все получится, даже если не сейчас, значит, в следующий раз, и переживать точно не стоит. Он держит это в голове, пока омега поддевает индикатор чуть дрожащими пальцами и, вдохнув, поворачивает его экраном вверх. Им требуется пара долгих секунд, чтобы понять, что — нет. Ибо слышит судорожный вдох омеги и тишину — так он пытается заглушить чувство, затопившее грудную клетку, и желание плакать. — Я думаю, это даже хорошо, — накрывая индикатор ладонью, забирая его из чужих холодных рук, альфа откладывает его назад на столешницу, поднимая взгляд на старшего. Он так старается не плакать, не показывать, как сильно его это расстроило, но получается отвратительно. Глаза на мокром месте. — Мне безумно понравилось не просто заниматься с тобой сексом, а делать это с мыслью, что мы создаём новую жизнь, создаём живое подтверждение тому, как сильно любим друг друга. Было бы грустно сделать это всего лишь раз, — он улыбается едва заметно, накрывает щеку омеги ладонью, кончиками пальцев оглаживая скулу. Сяо Чжань все ещё не дышит, все крепче сжимая губы. Так глупо. Ужасно глупо. Ему же сказали, что с первого раза может не получиться и это нормально; почему он так сильно расстроен? Медленно выдыхая, он все ещё старается держать себя в руках и не плакать, но все рушится, стоит заговорить. — Ничего же не вышло, — голос срывается на сорванный шепот, а из глаз текут первые слезы. У них ведь в самом деле ничего не вышло, и как бы долго он ни готовил себя к этому, все равно оказался не готов. — Да, но это потому, что вселенная хочет, чтобы мы сделали это ещё, — Ибо все ещё не перестает улыбаться, собирает сорвавшиеся слезы подушечками пальцев, целует лоб, переносицу, кончик носа. — Это ведь так отличается. Секс не ради удовольствия — это что-то совершенно особенное, важное. Я был бы рад заняться им ещё один или два раза. Сяо Чжань прикрывает глаза, подставляясь под теплые губы, наконец выдыхая с едва заметным облегчением. Губ касается слабая улыбка в ответ на очередной поцелуй — короткое прикосновение к губам. — Сейчас апрель: если бы я забеременел сейчас — ребенок родился бы в конце декабря или в январе, у него не было бы ощущения дня рождения из-за Нового года, — почему-то это первое, что пришло ему в голову. И то, что он, возможно, родился бы козерогом. Сяо Чжань не знает, хорошо это или плохо, он вообще не разбирается в гороскопах, но вдруг они плохо ладят с козерогами. — Ты прав, ему было бы обидно, поэтому он не захотел появиться сейчас, — Ибо соглашается со всем, если это поможет омеге чуть отвлечься и расслабиться, отпустить эту мысль, ему подойдёт любой повод. — Как думаешь, ему понравится февраль? — заглядывая в чужие, все ещё чуть влажные, глаза, он улыбается, видя в них тень облегчения, для верности оставляя очередной поцелуй на губах. — Надеюсь, что да. Сяо Чжань в самом деле надеется. Через неделю наступит ещё одна течка, и они попробуют ещё раз и ещё раз, если это понадобится. Он улыбается чуть шире, и в самом деле испытывая облегчение, возможно, только лишь потому, что Ибо улыбается ему, не испытывая и капли сожалений. Это всего лишь первая попытка, и ничего не мешает им пробовать столько раз, сколько потребуется.