Такие разные сероволки

      Сергей не любил отмечать свой день рождения. Каждую середину октября парень думал: зачем он вообще родился, если даже родители отказались от него? Раз его оставили, значит, он не такой хороший для них? Он сделал что-то плохое? Сказал что-то не так? Всё золото этого времени года его не радовало в такой день, а холодный ветер приносил тучи и ливень в его душу. Он и правда был ребенком осени: волосы, словно опавшие листья, глаза, напоминающие синеву неба бабьим летом; веснушки, рассыпанные по телу, как ягоды рябины на траве; густые брови — это вороны, заполонившие улочки города и возвещавшие об окончательном уходе лета с его жаром и свободой.       Олег знал, что за маской весельчака и оторвы скрывается ранимая душа, птенчик, который вечно корит и стыдится самого себя. Завышенное чсв его друга всего лишь миф, чтобы скрыться от самого себя — маленького, трясущегося от каждого шороха Сережи. Разумовский раздражался, когда слышал поздравления от детдомовских ребят в свой адрес, но виду не подавал — спокойно выслушивал их «счастья, здоровья», кивал и спешил ретироваться. Волкову же он запрещал хоть как-то напоминать о «важности» этого дня.        — Это очередной обыкновенный день, Олег. И даже не думай меня поздравлять и кидать кусок торта мне в лицо, — говорил Сергей, и Волков слушал его.       Олег понимал, что это очень важно для его друга, поэтому старался не подавать виду, что искренне рад тому, что на свет появилось такое солнце. Солнце, которое вечно прячется за облаками и отказывается сиять.       Так проходили годы, ребята становились старше. Каждую середину октября Сергей становился тише воды, но по ночам Олег мог слышать едва различимый бубнеж друга.       — Почему вы не со мной? — Сергей старался сдерживать всхлипы. — Почему вы оставили меня? Что я сделал не так?       В такие моменты Волкову жуть как хотелось подойти и лечь рядом, но тогда бы он выдал себя. Сергей бы догадался, что Олег его слышит, и тогда парень бы точно надолго ушел в себя. Разумовский не любил осень, золотые краски рябили в глазах до тошноты. Но и серость утра ему претила. Разумовский отыскивал свой любимый большой свитер, надевал его, ощупывал одежду на себе, чувствуя, как по телу льется тепло. И только тогда он забывал о тяжелом времени и ощущал уют. Мягкость материала и темно-коричневый цвет свитера успокаивали Сергея, а большая кружка чая, принесенная Олегом вместе с парочкой конфет, вызывали благодарную улыбку. Волков сидел на кровати Сергея в окружении подушек и перебирал струны гитары, пытаясь создать такую мелодию, которая бы приподняла настроение Разумовскому и отвлекла бы его от плохих мыслей.       Олег знал, что скоро Сергею исполнится восемнадцать. И он хотел, чтобы парень хотя бы в этот раз почувствовал особенность этого дня. Но Волков оказался в тупике: в общагу к Серго вряд ли пустят, а сам он найдет сотню причин, чтобы в этот день не вылезать оттуда. Торт, свечи и праздничный колпак идут к черту, потому что только от их вида Разумовскому станет плохо. Ссориться из-за праздника Волков не хотел. Несколько недель упорного мозгового штурма ушли на обдумывание плана (хотя Олег мог бы думать о семинарских занятиях в универе). И вот, наконец, он нашел выход.       — Куда мы едем? — спросил Сергей.              — Отдыхать, — уклончиво ответил Олег, стараясь не смотреть в глаза другу.       Электричка домчала их до станции, откуда Олег повел Сергея в небольшой поселок, где находилась дача его одногруппника. Тот любезно согласился отдать ключи от домика Олегу на пару дней. День рождения Сергея выпал на субботу, а это значит, что здесь ребята могут побыть примерно два дня. Одни. В дали ото всех. Домик находился почти на краю поселка, где до лесной чащи было рукой подать. Осенняя прохлада окутала это место, и запах древесины после дождя приятно бил по носу.       — Куда ты меня привел? — подозрительно косился на друга Разумовский.       — Считай меня волком, который унес тебя в лес, — посмеялся Олег. — Это, конечно, не избушка на курьих ножках, но внутри сказочно хорошо.       Олег с трудом открыл старую дверь.       — Заходи.       Настенные ковры, минимум света, бревенчатые стены, скрипучий пол. Маленькая кухонька, небольшая гостиная, крохотная спальня с двумя кроватями. Задняя дверь, ведущая в сторону леса. Тишину в доме прерывал стук часов. Олег тут же побежал на кухню, чтобы поставить чайник на плиту. Он подышал на ладони, разогрел их и принялся готовить. Сергей же стоял и недоумевал.       — Так ты скажешь мне, зачем и почему мы тут?       — Ты в последнее время так сильно ударился в учебу, что совсем забыл об отдыхе, — Олег врал и не краснел. — Вот я и подумал: надо бы тебя куда-нибудь увести, подальше от суеты города. А то ты такой напряженный.       Сергей тяжело вздохнул и посмотрел на календарь. На сетке с числами красным отмечен его день. День его рождения. Разумовский не решился закатить скандал и разобраться, что к чему. Олег выглядел таким беззаботным и милым, что Разумовскому не хотелось поднимать голос на друга. Тем более, раз уж он здесь и раз уж Олег каким-то невероятным образом достал ключи от этого дома, то было бы верхом свинства развернуться и уйти.       Олег отправил печенье в духовку и кинулся в гостиную, где достал из маленького шкафчика бумажный сверток и гордо вручил его имениннику.       — Держи, — Волков ткнул подарком в грудь Сергею. — На улице резко похолодало, а у тебя только старый свитер, который вот-вот по швам разойдется.       Внутри свертка оказался новый — большой, крупной вязки, до ужаса мягкий — свитер и длинный вязаный шарф. Они пахли чем-то сладким, но не приторным. Одежда была невесомой в руках, словно была сделана из пуха птенца.       — Носи на здоровье, — улыбнулся Волков и тут же метнулся обратно, на кухню, чтобы достать печенье из духовки.       Разумовский примерил свитер на себя и отказался его снимать. Мало того, что в нем было до безумия жарко, как он и любит, так это еще и Олег подарил! И только спустя пару минут он понял, что Волков его одурачил: он же подарил ему настоящий подарок. Подарок на день рождения!       Пока Сережа стоял около зеркала и старался сдержать слезы, Олег тем временем обустроил подоконник в гостиной: положил на него одеяло, подушки, придвинул журнальный столик со сладким угощением.       Капли дождя барабанили по крыше, вид из окна стал нечетким, но это не помешало друзьям сидеть и болтать обо всем, медленно попивая горячий чай с лимоном. Олег говорил на отвлеченные темы и старался избегать упоминания дня рождения, а Разумовский только и делал, что мысленно восхищался Волковым. Олег окружил дитя осени заботой и теплом и сделал это так легко, ненавязчиво. Сергей почувствовал себя таким особенным, а внутри радостно зазвенели колокольчики. Олег подарил ему праздник. Без свечей, без веселой музыки. Только они вдвоем, дождь за окном и горячий чай.       Ночью они улеглись вместе, на одну кровать, потому что так было теплее. Олег отдал большую часть тонкого одеяла Сергею, запретил ему снимать свитер из-за холода, и постарался уткнуть части одеяла по бокам, но Разумовский помешал это сделать. Он притянул к Себе Олега и смущенно прошептал:       — Спасибо за праздник, Волче.       — За что? — Олег делал вид, будто ничего не понимает.       — Не придуривайся.       Смешок Волкова пробежался по макушке Сергея и растворился в темноте. Это был первый и самый лучший день рождения в жизни Сергея.