Такие разные сероволки

      Олегу от родителей не досталось ничего, кроме металлического кулона в виде волка. И то, это только память об отце. От матери ему досталась разве что улыбка. Улыбка всегда была с ним, а вот кулон Олег боялся потерять. Он носил его только в минуты сомнений и терзаний. Когда мальчик волновался и не знал, правильно ли поступает, он всегда надевал кулон отца, нервно теребил его несколько минут, выдыхал и приступал к делу: к тренировкам, к учебе или же к чему-то еще. Олег не верил в приметы, да и к суевериям относился крайне скептически, но что касалось кулона — это было для парнишки очень важно.       Когда-то он рассказал об этом Сереже. Это было во время их первого знакомства, на чердаке детского дома. Олег просто хотел наладить контакт хотя бы с кем-то и ответить на открытость Разумовского. Волков надеялся, что тот ночной разговор забудется со временем и то, что он наболтал Сергею, сотрется, словно нехороший сон, но Сережка всё помнил. Он всегда был крайне осторожен в те моменты и дни, когда видел на Олеге кулон. «Боится, волнуется», — думал Разумовский и всякий раз протягивал руку помощи. Он не давил на Олега, не расспрашивал без его воли о проблемах. Но каждый раз Сережа старался как-то развеселить друга, вселить в него уверенность и показать, что тот всё делает правильно. Разумовский приносил ему фрукты из столовой (рожденный бегать звезды не получит), оставлял на его тумбочке свой полдник. По вечерам Сережка всегда гладил голову Олега, которую тот любезно клал на колени друга. Перед важными спортивными соревнованиями Сережа делал оригами в виде маленького волчонка и ставил на ту же тумбочку Олега. Он любил тихо подкрадываться к Волче и мягко обнимать его со спины, приговаривая:       — Не переживай, ты лучший. Нечего тебе сомневаться. Возьми себя в руки и порви их!       И он рвал. Рвал беспощадно и наслаждался вкусом победы.       Разумовский увлекся искусством лепки и даже сделал корявую, но дорогую Олегу подставку для карандашей. Стаканчик был таким нелепым, но зато ярко выкрашенным. Волкову это нравилось. Он не выкинул ни одного бумажного волчонка, хранил в тумбочке значки, подаренные Сергеем и боялся их вешать на потрепанный рюкзак.       Сергей всегда накрывал Олега пледом, когда тот засыпал на столе, пока делал домашку. Если Разумовскому удавалось приподнять тяжелую голову Волче и достать из-под нее тетрадь с нерешенными задачками, то он тихо заканчивал работу за него, искусно подделывая почерк.       Олегу было нелегко в детском доме, и Сережа прекрасно это понимал. Он делал все, чтобы Волков чувствовал себя комфортно. И старался делать так, чтобы кулон волка не сгибал под своей тяжестью шею его друга. Чтобы тяжелый груз постепенно скатывался с плеч, а кулон остался не более, чем хорошим воспоминанием о родителях. Для Разумовского было крайне важно, чтобы Олег чаще улыбался и меньше беспокоился. Ведь они всего лишь дети, подростки, неоперенные создания, у которых всё еще впереди. Как говорили воспитатели: «Вы еще успеете настрадаться!» А пока, думал Сергей, с трудом относя спящего Олега (тот опять уснул за домашкой) на кровать и укутывая его в одеяло, нужно сделать все необходимое для того, чтобы его друг чувствовал себя хорошо.       Ну, и с физикой тоже неплохо было бы разобраться.