Такие разные сероволки

      Звенящий мороз окутал ночные станции. Серебряный свет фонарей мелькал в окнах поезда. Олег возвращался домой. К ним домой. Очередная мясорубка закончилась, и парень жадно вглядывался в зимнюю ночь. Сугробы отсвечивали на пустынных полях и стремительно уплывали вдаль. Волков сидел у окна, поджав ладонью подбородок и мысленно отсчитывал время до встречи. Он даже усмехнулся, подумав о себе как о новогоднем подарке для Сергея. Разумовский не знал, что его любимый уже почти рядом, что скоро они встретятся.       Во время очередной остановки Олег вышел покурить. Он понятия не имел, в каком городе сейчас находится. Тихо. Очень тихо. И лишь где-то вдалеке снег хрустел у кого-то под ногами. Волков ежился, как котенок, под дуновением ледяного ветра, и недовольно фыркал носом. Мороз резал щеки. Снежные хлопья танцевали под желтым светом фонаря и сливались с клубами сигаретного дыма. Олег вспомнил, как и они с Сергеем танцевали в ночи. Там, во мраке комнаты, под классическую музыку ребята наслаждались друг другом перед отъездом Волкова. Сергей прижимался все ближе и не хотел отпускать своего волка.       — Останься, — молил он. — Останься со мной!       — Я не могу, — Олег прильнул к горячей щеке любимого. Ему было очень больно такое говорить.       Разумовский плакал. Он требовал с Олега клятву, что он вернется, что разлука не будет вечна. Кто же знал, что вся эта катавасия затянется на целых полгода. Долгих полгода вдали от родных рук, от нежных глаз и мягкого голоса. Жаркий ветер и знойное солнце осточертели Волкову, и он был несказанно рад тому, что наконец-то увидел прелесть русской зимы.       Почему-то именно зима ассоциировалась у обоих с уютом и нежностью. Олегу нравилось, лежа в постели, наблюдать за тем, как его Сережа возится в шкафу и достает кучу разных свитеров. А потом этот лис начинает вертеться у зеркала, примеряя одну теплую вещь за другой. Волков наслаждался видом Сергея, который сидел на подоконнике и пил из большой кружки какао. И, черт возьми, как же Олегу нравилось убирать своими губами остатки этого же какао над верхней губой Разумовского!       А как прекрасен был Разумовский в рассветных лучах! Боттичелли и не снилось такое! Полуоткрытый рот, брови домиком; руки, вскинутые вверх и нежные пальцы, которые иногда дергались во время сна. Безумно красивый и невинный птенец.       А новогодние хлопоты? Олег бы сейчас все отдал, лишь бы держать на своих плечах Сергея, который пытается достать до верхушки елки! И как же Волкову хотелось достать веточку омелы! Но ничего. Ничего. Осталась пара сотен километров и несколько улиц.       Скоро уставшие ноги донесут Олега до заветного дома. Замерзшие руки повернут ключ. Заветренные губы прикоснутся к родным щекам.       — Потерпи, Серый, — прошептал Олег, глядя на вальс снежинок. — Я скоро буду дома.