Такие разные сероволки

      — Хочу быть космонавтом.       — Ты неоригинален, Олеж, — фыркнул Сережа, убираясь в своей прикроватной тумбочке. — Все мечтают быть космонавтами.       — Все, может, и мечтают, а я хочу!       Олега всегда тянуло к звездам. К этой россыпи алмазов на ночном небе, к далеким планетам и неизвестным мирам. Он мог часами стоять у окна, пока Серый видел третий сон, и вглядываться в мглу. Под утро Разумовский со вздохом смотрел на Волкова: тот умудрился уснуть на подоконнике, уткнувшись лбом к окну. К сожалению, телескопа в приюте не было, а просить такую роскошь никто не смел, поэтому Олег выменял у старших бинокль, отдав им сотню карточек и фишек, и хотя бы так мог получше рассмотреть тайны Вселенной.       Мальчишка зачитывался книжками о далеких землях, изучал большие атласы с картами космоса, запоминал созвездия и астероиды. Он вспыхивал при каждом разговоре об астрономии, его глаза горели, а пальцы рук немного дрожали от волнения. Если у Сергея был сдвиг на эпохе Возрождения, то Олег без умолку тараторил о Юпитере, Плутоне, Орионе или же о Млечном Пути.       Однажды он несколько недель тайно бегал от Разумовского, а затем привел рыжего в один заброшенный гараж, повалил на старые матрасы и попросил посмотреть наверх. Волков проделал сотню дыр на крыше так, чтобы получилось звездное небо. Свет мягко проникал в помещение через них, образуя всевозможные созвездия и плеяды.       — Я не знал, на каком звездном полушарии остановиться, — бормотал Олег, лежа на матрасе. — Поэтому взял несколько созвездий с Южного, а парочку — с Северного неба.       — Это так красиво! — Сережа с восхищением разглядывал «небо», немного щурясь из-за ярких солнечных лучей.       — Теперь мы можем смотреть на звезды и днем, — гордился Волков. — Хочешь, расскажу про некоторые созвездия?       — Очень хочу! — Сережа прильнул к Олегу и наслаждался интересными фактами и легендами.       Олега привлекало небо. Ему нравилось, как шальной ветер трепал его волосы и развевал полы расстегнутой рубашки. Как облака проплывали мимо парня и как закат окрашивал комнату таинственным и манящим светом, отражаясь в зеркале на платяном шкафу.       Волков старательно учился для того, чтобы попасть в летное училище. И Сережа его в том поддерживал. Даже помогал готовиться к экзаменам и ради мечты Олега бросил на некоторое время секцию по рисованию. Самолет, это, конечно, не ракета, а форма летчика — не скафандр, но Волков адекватно оценил свои силы и возможности, а потому усердно готовился к поступлению, чтобы в будущем стать военным летчиком. Серый, конечно, уговаривал друга стать пилотом гражданского самолета, а не летать над горячими точками.       — Страны разные увидишь, — Разумовский смотрел исподлобья, стараясь не заплакать. — В простые рейсы будешь выходить. Мы хотя бы чаще видеться будем.       — Да ладно тебе Серый, — отмахивался Волков. — Мы и так будем видеться, я обещаю.       — Я не хочу расставаться с тобой, пойми ты наконец!       Разумовский бросился на шею Олегу. Тот прижал Разумовского к себе и гладил его спину, плечи, крутил рыжий локон на пальце, а самое главное — касался своими губами чужих, успокаивая и даря надежду на светлое будущее.       Они и правда часто встречались. Повзрослевшие, осуществившие свои мечты и добившиеся высот в профессии. Но парням не было до этого никакого дела, потому что их главная мечта, мечта на двоих, уже давно осуществилась — они были вместе.       Сергей с замиранием сердца читал и искал любую информацию про операции, на которых сейчас был Олег, а после чуть ли не с истерикой сбивал с ног появившегося на пороге дома Волкова. Высокий, статный военный летчик и гениальный программист. Необычная смесь. Иногда Олег думал о том, что отказ от рокота космодрома был правильным. Иначе он бы попросту не вынес находиться так далеко от его главной звезды — от Сережи. МКС и невесомость — ничто по сравнению с тем, что дарит ему любимый. Та страсть, эта нежность, этот задорный смех и жар тела — вот та черная дыра, за горизонтом событий которой был он — его лучик света, его Сережа.       — Смотри! — гордо произнес Разумовский и протянул руку. — Красиво, правда?       — Ты же боишься шума тату машинки, Серый, — Олег обеспокоенно смотрел то на тату на запястье, то на счастливое выражение лица Разумовского. — Как ты на это решился?       — Ну, у тебя же есть тату волка на спине, — пожимал плечами парень. — А я решил сделать тату в виде созвездия Волка. Чтобы ты был не только на фото в золотой рамочке.       Олег осторожно поглаживал большим пальцем тату, а затем, словно завороженный, припал губами к запястью. Он много раз целовал созвездие Волка, при каждом удобном (и неудобном) случае. Утром, когда они просыпались, ночью, перед сном. когда Олег уезжал, то целовал запястье Сергея на удачу, а когда возвращался домой, то, после страстного поцелуя в губы, припадал к созвездию.       Сережа прилетал к Олегу в часть, даже если Волков находился у черта на куличиках. И всегда, как заслышит звук самолета над Питером, кидался к окну и мысленно представлял там, в вышине, Олега.       Сережа часто стал наблюдать за облаками, купил ради Олега самый навороченный телескоп, чтобы в те моменты, когда его волк возвращался домой, сидеть вместе у открытого окна и по очереди смотреть на звезды. Разумовский прижимался к руке Волкова и мечтательно вздыхал, пока тот рассказывал ему о научных прорывах в астрономии.       Разумовский был для Олега Полярной звездой в то время как сам Олег для Сергея — его Млечный Путь.       Сергей боялся смотреть наверх. Он ненавидел самолеты, ракеты, звезды и всё, что было связано с высотой и космосом. Парень проклинал весь этот чертов мир. В тот день, когда он узнал о гибели Волкова при исполнении долга в очередной горячей точке, парень разбил вдребезги телескоп. Он бегал по комнатам и срывал все плакаты и карты. Сергей выкинул на середину гостиной все книги, журналы, атласы и энциклопедии. Вбежав в комнату Олега, Разумовский вытащил и бросил в одну кучу всю одежду Волкова и упал в нее лицом, чтобы отчаянно и жадно вдохнуть аромат любимого человека. Сергей забежал в ванную комнату и взял бритву и сквозь слезы посмотрел на тату. Нет. Не смог. И не будет. Это же Олег, он не сможет его убрать.       Сергей кричал. Кричал, как зверь, попавший в капкан, в котором кровоточила нога, а кость была разбита и расколота. Сергею было больно. Больно настолько, что он мог только выть, рыдать и стонать от той боли, которую не вытащишь и сердца, не сожжешь в печи и не уберешь в самый дальний ящик, закрыв на замок, а ключ выкинув в реку. Его истерика еще долгое время эхом отдавалась в здании компании.       В тот день погасли все огни башни Vmeste, сервера прекратили работу, а сотрудники были отправлены домой. Разумовский не выходил на связь, не давал интервью. Он всеми силами, всеми правдами и неправдами требовал вернуть тело Олега на родину. Хотя бы то, что осталось. Хотя бы волос, хотя бы маленький кусочек формы. Хоть что-нибудь.       Вечером, после похорон Олега, Сергей запустил над Петербургом проекцию созвездия Волка, которая сияла до первых рассветных лучей. Разумовский еще долго принимал соболезнования. Но он знал: Олег не умер. Олег просто исполнил свою детскую мечту и улетел в космос. Все мечтали стать космонавтами, а он хотел! И стал им.       Сергей вновь взглянул на ночное небо, где среди миллиарда звезд скромно загорелся новый бриллиант.