Невидимка.

После отлёта с Татуина жизнь Энакина круто изменилась. Казалось порой, что раньше его жизнь была скучна и однообразна, хотя на самом деле это было не так. А сейчас каждый день, да что там, каждая минута была насыщена какими-то событиями и порой мальчику как-никогда хотелось вернуть всё обратно. Если бы это было в его силах. Прибыв на красочную во всём своём великолепии с орбиты столицу Республики, Корусант, Энакин окунулся с головой в роскошь, рядом с которой потуги хатта Гардулы на слабую тень этого казались смешными. С лица мальчика не сходило умильное выражение восхищения и изумления. Но, чтобы не ударить в грязь лицом, он изо всех силёнок старался и виду не показать. Только зря старался. Падме шепнула ему на ухо, что после того, как королева уйдёт на переговоры с Канцлером и сенатором от Набу, она самолично покажет ему столицу. Квай-Гон, каким-то образом услышал это и тайком от сенатора и своего ученика, Оби-Вана, велел про вылазку забыть строго-настрого. Падме поджала было губы и упрямо вскинула подбородок, отчего Энакин подёргал подол её оранжево-золотого, как язычок пламени платья и пробормотал, что он уже не хочет на опасную прогулку. Юный Эни поёжился под взорами взрослых, неопределённо дёрнул плечом на вопросительный взглядом Джинна.  — Это опасно, Энакин. А мне надо отчитаться перед Советом.  — Да я понимаю! Просто… Ой! Оби-Ван вас зовёт… — голубые, чистейшего оттенка глаза уставились за спину старшего джедая. Тот выпрямился, оглядываясь, и не сдержался от гримасы неудовольствия. Падме застыла рядышком статуей неодобрения, но, слава Силе, ничего не произнесла. Когда джедай удалился для разговора с падаваном, девушка обменялась взглядом с мальчишкой, открыто улыбнувшись его тщательно выверенному выражению предельного восторга.  — Ловко, ты. Научил кто-то?  — Иногда находит, — совершенно серьёзно проговорил Энакин, косо взглянув в окно, где вроде бы мелькнула высокая тень кого-то в плаще. Озноб прошил его позвоночник, а такое с мальчиком бывало только в моменты предельной опасности и этот признак он быстро научился распознавать. Хмыкнув, татуинец совсем по-взрослому поинтересовался: обещание Падме остаётся в силе или планы изменяются?  — Там посмотрим, — неопределённо бросила Падме, как-то сразу становясь собранней. Энакин приметил, как королева вновь подала какой-то знак его собеседнице.  — Ну тогда до вечера, — пробормотал мальчик, проводив уходящую знакомую взглядом. В комнаты, куда его привели, было масса таких непонятных простому обывателю вещей, что Энакин откровенно потерялся, постаравшись забиться в какой-то уголок и стать неприметным. По своей природе он был любопытным, мама порой говорила, что он наблюдательный, а усидчивости тяга к технике невольно учит, нетерпеливых в техниках не увидишь — факт! Вот и сейчас он стал просто наблюдать за разговором неприступной королевы и её сенатора. Невысокий мужчина то садился, то начинал ходить по комнате, причём королева Амидала ограничивалась короткими вопросами или просто фразами, словно выталкивала из себя слова. Отчего Энакину не раз казалось, что роль высокого сана в тягость миловидной девушке. А мужчина просто искрился энергией и уверенностью, его будто несло на волне воодушевления. Увлёкшись за наблюдением за этими актёрами непонятного театра, Энакин настолько погрузился в созерцание, что вздрогнул от прикосновения к своему плечу и резко подскочил на месте.  — Что? Рядом стояла одна из копий Падме, понятливо улыбаясь на всполошенного мальчугана.  — Заснул? Устал ты от всего этого, — она кивнула на происходящее, Эни не стал её поправлять, какая разница, что она придумала. — Идём, я тебя накормлю. Кстати, ты не видел Джа-джа?  — А Падме придёт?  — Падме сейчас занята, она попросила меня устроить тебя на месте. Мастер Джинн прислал сообщение, что твоё дело рассматривается в Храме, просил не делать опрометчивых поступков. Обещал, что завтра непременно к тебе заглянет.  — И Оби-Ван тоже? — воодушевился мальчуган, почти запрыгав на месте от восторга. Такая реакция несколько изумила служанку, но она восприняла этот восторг со смешком, потрепав непосредственного ребёнка по лохматым вихрам.  — Он не сказал, но, поверь мне, там где мастер, там и ученик присутствует. Идём давай! Ужин стынет. Резкое движение со стороны входа заставило Падме в образе королевы Амидалы едва приметно повернуть голову в неудобном и достаточно тяжёлом головном уборе. Благодаря гриму, нанесённому на её лицо, она могла держать выражение своего лица на уровне слабого внимания и вежливости к своему собеседнику. Разглагольствования Палпатина по поводу политической обстановки в Сенате и Республике в общем всё больше раздражали её. И если раньше, до прибытия на Корусант, ей казалось, что её проблема решаема, то сейчас она уже не была так уверена. Уверенность в своих силах таяла как снег под ярким солнцем. Девушка едва приметно улыбнулась уголками рта на восторг неуёмного татуинца. Вот кому политика — просто чушь и пустая трата времени.  — Почему мальчика не забрали джедаи, моя королева? Кажется, мастер Квай-Гон взялся быть ему почти опекуном, по словам капитана Панаки…  — Джедаи выручили меня, сейчас они заняты своими делами и для нас будет необременительно, сенатор, приглядеть за мальчиком, — прохладно отрезала молодая особа, награждая моложаво выглядевшего Палпатина пристальным взглядом.  — Да, конечно, — натянутость улыбки сенатора мог бы увидеть только великий физиономист, но сидящая перед ним девчонка к таковым не относилась. — Места, моя королева, для всей вашей свиты у меня хватит. Мальчик не станет обузой. Ох, знал бы Палпатин, что зря он так опрометчиво не уделил пацану должного внимания!

***

Оби-Ван всё никак не мог в себя прийти от озвученного в зале Совета джедаев. То, что Квай-Гон так внезапно и резко заявил, что его ученик вполне может пройти испытание на звание мастера и его, Оби-Вана, якобы нечему более учить (а самого-то Оби-Вана он спросил, а?!). Сдержанность-сдержанность и ещё раз… Да шло бы оно всё к дьяволу!!! Младший стал мерить шагами пространство перед запертой дверью Зала совета, за которой остался его наставник. Ему казалось, что он поступил опрометчиво, когда решительно заявил, что раз мастер согласен, что Кеноби достаточно обучен, то он пройдёт требуемые проверки, тем самым подтвердив Совет в мнении, что раненько тому в мастера, ой рано! И почему мастер не оповестил его о своей задумке до того, как они перешагнули порог треклятого Зала? Взял и вывалил как ушат ледяной воды на голову! Непередаваемые ощущения, если честно! Бр-рр… Джинн не вышел, он просто вылетел из Зала, ограничившись на вопросительный взгляд ученика (так бывшего или нет?) резким движением кисти, которое можно смело назвать «за мной!», скорым шагом устремившись прочь от скромной двери в обитель мудрости. (Кстати, там вроде давно уже надо кавычки ставить на слове мудрость) Вскоре Оби-Вану уже не пришлось и слух напрягать и прибегать к Силе, чтобы услышать та-аакие эпитеты в адрес некоторых личностей (причём без имён, но красочные склонения по цветовой гамме и ростовой принадлежности не оставляли сомнений в чей адрес сии оды сочинялись), что вскоре падаван был готов уже самостоятельно ухватить своего мастера под локоток и уволочь подальше от начинавших оглядываться в их сторону обывателей Храма. Выдохся Джинн только почти на выходе, глубоко вздохнул, явно успокаивая своё потревоженное чувство справедливости. Кеноби старательно делал вид, что он только бессловесная тень своего мастера — и мнение Джинна всегда и везде для него высшая инстанция. Учитель для ученика — царь и бог. Если бы.  — Меня тихо начинает выбешивать эта вечная привычка Совета ставить всё под сомнение… — едва слышимый в гуле протянувшейся неподалёку от Храма магистрали голос Джинна был глух от глубоко запрятанной досады.  — Их не впечатлила запись, которую произвёл астродроид по собственному почину, где была короткая запись вашего боя с забраком? — Кеноби свёл брови, озадачившись.  — Они её даже не восприняли всерьёз! — прошипел Квай-Гон, тщательно задавливая прорывавшиеся негативные эмоции — контроль наше всё! Брови Оби-Вана выгнулись над вопрошающими глазами, уставленными на мастера. Весь вид парня словно недоумевал: «Что правда?! Нет, правда???»  — Совет счёл, что я тороплю события и ты ещё не готов по их высочайшему мнению покинуть мою особу, — язвительности Квай-Гона Кеноби страшно завидовал. — Про то, что я намерен претендовать на обучение Энакина, они уклончиво соизволили намекнуть, что их сомнения очень расплывчаты, но уступать они не намерены.  — Но мы же можем это обыграть. Были такие прецеденты в прошлом, я уверен! Если спросить у мастера Дуку…  — Своего мастера я впутывать в это не желаю. Энакина я в другие руки не передам. Или я, или ты…  — Мастер, я уверен, что для подобного я точно не готов! — нет, одно дело испытание на звание рыцаря, но брать в падаваны, если сам в падаванах… Даже если ему дадут внезапное повышение… Такая прыткость ему в глазах сверстников баллов не прибавит, недругов прибавится, а это чревато в будущем. Как оказалось, зря он думал, что ему уже сейчас придётся примерять это ярмо. Джинн похлопал падавана своей широкой ладонью, едва ему все лопатки не помяв, заставив покачнуться и плавно удалиться на безопасное расстояние. Целее будем.  — Не сейчас, Оби, не сейчас. Совет соизволил сделать для мальчика смотрины.  — И он их пройдёт, — с удовлетворением обронил Кеноби, пряча ладони в рукава,— Ты сам его тестировал в игровом режиме. Результаты впечатляющие?  — Балл выше среднего, кроме общеобразовательной платформы. Для зачисления даже меньшего результата хватило бы. Джинн хмыкнул и вовсе не радостно, скорее уж сожалея о чём-то.  — Зря я заикнулся о Избранном. Словно ситх меня за язык дёрнул, тьфу, зараза!  — Когда Энакин будет допущен пред светлые взоры?  — Совет решил не затягивать. Тем более королева Набу решила не тянуть банту за хвост и собирает внеочередное собрание Сената.  — Решимости девушке не занимать. Тогда завтра? Оби-Ван наблюдал за начавшим садиться местным солнцем, Квай-Гон эхом отозвался:  — Завтра.