Невидимка.

Оби-Ван, сложив руки на груди, наблюдал за тренировкой своего ученика, с большим трудом удерживаясь от неодобрительного покачивания головой. Энакин даже труда не прилагал, чтобы скрыть, что ему скучно. И пусть ему в пару был дан самый перспективный боец среди ровесников парнишки, Скайуокер изволил скучать. Нет, он не демонстрировал никак свои умения, в том-то и дело! Со стороны могло показаться, что Эни двигается словно через силу, с видимым усилием избегая ранений. А ведь может быть и быстрее и активнее. Чем же ему Ферус Олин не по нраву пришёлся? Оби-Ван потёр лоб, покосившись в сторону хмурившегося магистра Винду и подавил тяжёлый вздох: вновь ему, бедному мастеру упрямца Скайуокера, придётся искать оправдания своему вредному ученику. Оправдания отнюдь не обеляющие, но конкретные. Ибо оба они были под надзором Совета Ордена: что мастер, что ученик его. Со стороны арены, где проводились бои претендентов на звания падавана, раздались одобрительные выкрики младших юнлингов: судя по всему Олин всё-таки выиграл раунд с разгромным счётом. Ну да, вон как глазами сверкает, сам же тщательно держа маску полного спокойствия. Голубоглазая же сволочь ученика Кеноби с непередаваемым унынием на лице смиренно (!) отдала положенный поклон уважения победителю этого боя. Оби-Ван стоически подавил желание застонать от короткого лукавого взгляда наглеца-Скайуокера в своём направлении. Поддался. Вновь. Да что ж это за персональное его наказание??? Ну все ученики у его друзей как ученики! И только у него, Кеноби, чистое наказание. И так год за годом, испытание за испытанием. Энакин устало присел на лавку, промокнув вспотевший лоб тонким полотенцем. Ну хоть этот противник оказался не медленной улиткой! Даже поддаваться оказалось удовольствием, а не вынужденной мерой. И чему его, Эни, могут научить в этом столичном Храме, если Оби-Ван более активно учит один?! Корусант Энакин так и не сумел полюбить, начиная канючить у мастера поскорее убраться с этой планеты как можно быстрее по окончании ежегодных туров на выбывание. С того дня, как погиб в противостоянии с забраком Квай-Гон Джинн, прошло уже более пяти лет. Пять лет, полные новых впечатлений, уроков, миссий и тумаков. Да-да, не ослышались — тумаков, пусть и было не принято в Ордене наказание такого толка. Это мама наказала Кеноби быть с её сыном построже, а то он может спустя рукава всё спустить, если ему позволить взять верх. Оби-Ван пыхтел, сопротивлялся (поначалу), бормотал, что это рукоприкладство и оно не одобряется как воспитательный постулат среди мастеров-джедаев. Мама Шми понимающе кивала, многозначительно щурила глаза на милое выражение умильности, появляющееся на личике своего отпрыска и утверждала, что вскоре Оби-Ван поймёт, что по чём. Оби-Ван Кеноби упирался, он твердил, что битьё — не показатель. Шми и не спорила, она просто знала своего сына. Эни же просто испытывал терпение своего мастера со всем изяществом дорвавшегося до вседозволенности ребёнка. Месяц. Ровно месяц длилось этакое противостояние татуинца и его мастера. Нет, Энакин отнюдь не лентяйничал, ведь Оби-Ван столь интересно обо всём рассказывал. Он никогда не отнекивался, что ему некогда, что занят или ещё какой-то ерундой отговаривался, как остальные взрослые! Но вот с домашними заданиями неугомонному мальчишке была просто скучно. Оби-Ван боролся, во всяком случае пытался, но дело с мёртвой точки двигалось туго. Шми цокала языком, но в процесс воспитания будущего джедая не встревала, только в карих глазах всё чаще видел её сын укор: мол, чего творишь, чертёнок? Вон твой мастер даже с лица спал! Да и сон стал плохим, себя винит, что не справляется! Но Энакина, как говорится, понесло! И несло его пару месяцев подряд, пока доведённый до ручки проделками ученика Кеноби однажды не вспылил, отловив проказничающего ученичка при помощи Силы и как следует не вздувшего мелкое даровние за все его выкрутасы. Энакин тогда пищал, кричал и всхлипывал, но Кеноби оказался несокрушимой скалой, игнорирующей все призывы помиловать маленького ребёнка. Шми, заглянувшая на вопли истязуемого ребёнка, только кивнула, поняв, что сопротивление сломлено и Кеноби принял правила взаимодействия с её сыночком. — Вот теперь вы такой, каким я вас помню! — доверительно прошептал ребёнок на ухо засыпающему Кеноби после того истязания. Заставив Кеноби впасть в своеобразный ступор: стоило показать свою несдержанность, чтобы найти общий язык с этим ребёнком? М-да, методики Ордена здесь точно не сработали бы! И Энакин рванул вперёд. Ему было всё в новинку: математика, география и планетоведение, а уж про уроки владения рукопашной и первоначальные курсы обучения владения клинком — те вообще шли на ура. Было это пять долгих лет назад. Оби-Ван тщательно игнорировал сочувственные взоры окружающих его мастеров, подавляя желание как следует встряхнуть невозможного татуинца за шкирку на виду у присутствующих. Его просто не поймут. — Что снова с твоими противниками не так? — Всё так, мастер, они лучшие — здесь, — голубые глаза выразительно скосились на трибуны. — Стараюсь быть хуже, чем есть. Простите меня. Кеноби подавил вновь желание запустить пальцы в свою причёску, чтобы растрепать её к ситховой бабушке. — Олин сильнейший. Энакин не спорил: толку спорить, что Ферус силён? В домашней обстановке — да, силён, а как насчёт за пределами дома? Там, на Татуине, Энакина Оби-Ван с утречка пораньше отправлял на пробежку, да и сам не отставал, за спиной маяча с шокером в руке. Дело другое, что Эни такие отношения дикостью не казались, они были нормой, ведь кроме как устрашение применения этого устройства дело и ограничивалось. — Ну и что это сейчас было? Почему тебе не показать себя с лучшей стороны? Скайуокер, пригубивший было бутылочку с кисло-сладким напитком, едва не фыркнул, облизнул губы и покосился на довольнёхонького Олина. — Толку-то? — Энакин кивнул на принимающего поздравления парня. — Он даже под сомнение не поставил, что я его подставил. Ну покажу я свой уровень — и? Меня ведь здесь и оставят. Нас вместе оставят. Как пособие какое-то! Что-то не хочу быть пособием. Вы ведь и сами отвыкли быть здесь. Я-то знаю! Оби-Ван задавил новый прилив желания отвесить своему неугомонному падавану подзатыльник, ограничившись выразительно заломлённой бровью и пристальным взглядом в упор. Энакин улыбнулся краешком стиснутых губ, потупившись. Ферус с долей превосходства поглядывал в сторону мастера Кеноби и его горе-ученика. Вот уже как три года прилетает Оби-Ван с Скайуокером на турниры. Видно, что Кеноби тяготит присутствие рядом с таким посредственным учеником, ведь в своём выпуске Оби-Ван, как рассказывали Олину, был первым во многих аспектах. И тем хуже, когда твой ученик столь тебя подводит! Ох, как же хотелось Олину стать падаваном Кеноби! Но нет, его судьба связала с такой посредственностью, как Скайуокер! «Посредственность», словно в ответ на нелестный эпитет в свою сторону, внезапно подняла свою вихрастую голову и столь ехидно прищурилось в зелёные глаза своего противника, что Ферус поперхнулся фразой, которой перекидывался с приятелями. Казалось, что Скайуокер насмехается над ним, Олином! Увидеть, как перекосило красивую мордашку жителя столичного Ордена, это сплошное удовольствие! Правда, с законной опаской Энакин украдкой покосился на мастера: не дай Сила увидит, как Скайуокер подначивает противника! Беды тогда не миновать! Но уж больно у Феруса самодовольная рожа, так бы и треснуть его! Энакин вытянул длинные ноги, уже устав от этих проверок. И чего ждут от него и Оби-Вана? Великих свершений? Ну так не дураки же они, выделяться? Это больше миссий, больше нахождения на треклятом Корусанте и больше внимания от ушастого Йоды и его протеже, сумрачного магистра Винду, а вот этого, увольте, совершенно не нужно! Да, было конечно жаль Оби-Вана, да впрочем, мастер и не настаивал на первенстве! Правда же? Или Энакин чего-то не понимал? — Такая посредственность, как ты, недостоин занимать место с выдающимся джедаем, — прошипел Олин, проходя мимо. Энакин проводил его немного удивлённым взглядом, меланхолично пожав плечами: странные они здесь, в самом деле! Им даришь победу, а они сравнять противника с полом намереваются… Идиоты! Оби-Ван был ни сном ни духом про тучи, которые появились на горизонте его ученика. Впрочем, сам Энакин тоже не представлял, что этот проигрыш станет последним за последние три года. Ибо некоторым мало выиграть. Некоторым казалась несправедливой такая расстановка сил. И он решил, что может всё. Самоуверенность же в Скайуокере его мастер выбил в первые же месяцы их общего взаимодействия, свою же потеряв в тот памятный день битвы с забраком. Ферус ещё и не понимал, что встал в противостояние с тем, кого следовало обходить седьмой дорогой. Но это было ещё впереди. Увы ему.