Обычай чужого берега

      Вэй Усянь крадётся, подобный тигру, ни одна половица не скрипит под его шагами. Под контролем каждый вздох, каждый шорох одежд – его ни в коем случае не должны поймать.       Это вопрос принципа, вопрос выживания, жизни и смерти если угодно.       Здание повторяет старое, сгоревшее в пожаре войны, однако тёмному заклинателю путь в эти чертоги был закрыт и в давние времена, а уж теперь и подавно: лишь один раз ему удалось пробраться сюда, и теперь он обязан сделать это вновь. Потемневшее от времени и влажности дерево – отличный фон для его тёмных одежд и столь же тёмных, можно сказать низменных в некотором смысле помыслов.       На дворе середина дня. Если бы он решился на свою вылазку ночью, то, возможно, шансов было бы немного больше, но выбора нет: эта шкатулка с сокровищами охраняется достаточно серьёзно, чтобы ему – самому Старейшине Илина! – пришлось поджидать за углом смены караула, самого расслабленного времени, ведь кто рискнёт совершить набег со столь божественной наглостью?       Но если подумать, то вся ситуация целиком и полностью на плечах чёртового старого дракона, чахнущего над своими сокровищами из шкатулки.       Вэй Усянь ловко минует путаницу коридоров, один раз едва не попадается, но вовремя прячется за широкой колонной – если бы не филигранная наглость с попыткой спрятаться чуть ли не в собственной тени, то быть бы ему пойманным! На весь путь заклинателю нужно всего лишь пятнадцать минут, но это требовало подготовки и неимоверной собранности. Да, он определённо горд за себя, впрочем лавры пожинать ещё рано: заветная цель хоть и близка, но обратный путь будет куда сложнее...       Дверь открывается с тихим шелестом, заставляя мужчину затаить дыхание, а в следующую секунду он внутренне ликует: всё рассчитано верно! И теперь у него есть только десять минут, чтобы провернуть своё дело чрезвычайной важности, и это будет стоить всех затраченных сил – физических и моральных...       – Учитель Вэй, вы опять!       Голос врезается в спину тёмного заклинателя, бросая в холодный пот и заставив замереть ещё до того, как рука юркнула в цянькунь. Попался, так ужасно попался прямо перед финишем!       – Тц, у меня почти получилось, – с досадой говорит Усянь, разворачиваясь к рассерженному Юаню – как не узнать этот голос?       – Тебе же в прошлый раз Учитель Лань уже запретил приходить на кухню, – недовольно ворчит пришедший за компанию с Сычжуем Цзинъи.       Оба ученика имеют крайне вредный вид: что ж, они подозревали о крамольных мыслях тёмного заклинателя и, как бы это ужасно ни было, приглядывали за его перемещениями. И не зря.       Во всём виноват старый дракон Лань Цижень и его беспочвенные, ущемляющие всякое достоинство запреты!       – Да я же не заставляю никого есть мою еду! – искренне возмущается мужчина, перестав наконец изображать тигра, выслеживающего юркую добычу: кухня стала оплотом его страданий и воплощением желаний (после супруга, разумеется, но тот уже неделю был в отъезде).       – Вы в прошлый раз тоже так говорили!       – И потом пришлось выбросить половину специй и заготовок, – поддакивает Цзинъи другу, впрочем в глазах юноши – смех, этот театр забавляет многих зрителей, и разве что старый Лань всерьёз злится на ужасного Старейшину Илина за подобные проделки.       – Да разве ж это специи?! Трава безвкусная! – Усянь драматично хватается за голову, выражая на лице всю скорбь мира – видимо, по своим тоскующим вкусовым рецепторам. – Да к тому же случайно в прошлый раз вышло, случайно! Вот хотите – на ваших глазах буду готовить, сами проконтролируете, – мужчина всё же извлекает небольшой, плотно заткнутый пробкой бутылёк из рукава. – Буду я ещё такой драгоценностью разбрасываться: мне А-Сан такую редкость достал, вы ж никто не оцените! Сказал, что это сущий Красный демон, а глава Ордена Нэ врать в этом вопросе не будет!       Сменивший драму восторг пугал учеников Ордена Лань гораздо больше.       – Убери это! Даже приносить на кухню этот кошмар не смей! – сипит Цзинъи, отшатываясь к дверям со священным ужасом. – Если так хочешь прожечь свой желудок, то насыпь на свой рис да попробуй, только где-нибудь подальше и от столовой тоже! Он же отравит всё вокруг...       Во взгляде тёмного заклинателя явно читается сочувствие к мозговой деятельности этого глупого ученика.       – Ты предлагаешь настолько пошлые вещи, что мне стыдно за клан Лань, – говорит Усянь, промеж всех этих разговоров понемногу продвигаясь ближе к печи и обдумывая, как бы исхитриться и сотворить себе немного пищи богов. – Просто насыпать такую драгоценность на еду – это неуважение. Чтоб ты знал, если добавлять специи в процессе приготовления, то блюда будут иметь совершенно иной уровень вкуса по итогу приготовления! Это всё равно, что сравнивать ручную работу и двойное совершенствование*: будто уравнивать землю и небо!..       – Вэй Ин!       Грозный оклик заставляет темного заклинателя немного очнуться от возвышенно-похабных сравнений и взглянуть на нового участника кухонных войн.       – Лань Чжань, ты вернулся!! – улыбка ослепительным солнцем озаряет лицо Вэй Усяня, а уже через мгновение он повисает на шее супруга, стискивая его в объятиях и вжимаясь носом в шею: смесь сандала, дорожной пыли, запаха пота и мускуса – чистый восторг для изголодавшегося мужчины. – Не ругайся, пожалуйста, я не собирался никого травить, это только моя прелесть...       – Мгм. Сравнения, – коротко произносит Лань Ванцзи со значением, однако на чистом автомате обнимает мужа в ответ в то же мгновение.       – Ой, да ладно, им уже семнадцать, не удивлюсь, если они даже вполне сами знают разницу между этими...       – Учитель Вэй! – в редком единодушии восклицают смущённые до корней волос ученики.       – Ладно, ладно. Так можно мне пожарить рис с этим чудес...       – Нет!       Поразительное единодушие всех трёх присутствующих Ланей придавливает Усяня к полу – и по совместительству к мужу.       – Какие вы все злые. А-Юань, – мужчина отрывается ненадолго от шеи Лань Ванцзи и с пронзительной тоской (театрального впрочем толка) смотрит на приёмного сына, – я думал, хотя бы ты меня поддержишь. Все против меня, ах!       – Вэй Ин, – тихо произносит Лань Ванцзи у самого уха так удачно устроившегося в его руках супруга, – завтра мы сходим в Цайи и «попросим» господина Ву уступить тебе на полчаса его кухню.       – О небо, Лань Ванцзи, – Вэй Усянь чуть отстраняется от него, чтобы с восторгом заглянуть в глаза, – ты умеешь делать предложения, от которых невозможно отказаться! Выходи за меня!       – Мгм. Уже.       Когда смех и частый говор тёмного заклинателя наконец удаляется и затихает вдали, оставшиеся одни на отвоёванной кухне ученики облегчённо выдыхают и переглядываются: бастион едва устоял, жизни всего Ордена были действительно спасены.       Ну, как минимум желудки.