Хранительница Озера

*** Амандир сидел на полу камеры. За месяцы, проведенные здесь, он изучил каждый камешек на стенах и, казалось, каждую песчинку на полу, местами блестевшем от луж. С потолка мерно, медленно капала вода. Свет Луны, пробивавшийся через маленькое окно под высоким потолком, окрашивал камеру в бледно-белые тона, а лужи — в расплавленный свинец. Или серебро. В руках у него была миска с тем, что тюремщик величал супом, хотя едой это было назвать сложно, — в жидком бесцветном бульоне плавало нечто похожее на кусочки размякшего хлеба. Этого варева ему хватало ровно на то, чтобы дотянуть до следующего дня, минимально расходуя силы. Он бездумно наблюдал, как за решеткой его камеры мерцали факелы, освещая тусклым светом коридор темницы. Изредка оттуда доносилось бормотание тюремщика, огромного, казавшегося совершенно неповоротливым, громилы, похожего на огра или тролля Туманных Гор. Однако внешность была обманчива — тюремщик обладал молниеносной реакцией и был невероятно силен. В этом Амандир убедился в первые недели заточения, когда несколько раз пытался сбежать. В лучшем случае тюремщик бросал его обратно в камеру и оставлял без еды на несколько суток. В худшем — схватив, бил огромными кулаками по лицу, пока он не терял возможность сопротивляться, после чего забрасывал его в камеру и пару-тройку раз пинал ногами в тяжелых кожаных сапогах, чаще всего попадая по ребрам или животу. И уходил, оставляя его без еды на несколько дней. Со временем Амандир сильно ослаб и оставил попытки сбежать. Долгое время его занимало два вопроса: зачем его здесь держат и как долго это будет продолжаться. Иногда, чтобы не утонуть в своих мыслях, он пытался поговорить с тюремщиком. И научился определять, когда тот был не в духе, так что почти всегда удавалось обойтись без побоев. В этом подобии разговора изредка удавалось добиться от тюремщика большего, чем сухой односложный ответ или угрозы. Тогда он делился какой-нибудь новостью из жизни замка, а будучи в особо благостном расположении духа, даже соглашался описать пейзаж и погоду «снаружи». *** Примерно через полтора месяца Амандир смирился со своей участью и решил, что будет просто наблюдать, чем это все закончится. Он старался ухаживать за пострадавшим в последнем бою боком, но рана заживала скверно. Пару раз ему удалось выпросить у тюремщика настоящие чистые бинты и мазь из каких-то трав, но в основном, он просто промывал рану водой, капавшей с потолка и собранной в плошку, которую он так же однажды выпросил. В те ночи, когда боль не давала ему спать, он сидел на полу в углу камеры и смотрел на огонь факела в коридоре и старался отвлечься. Вспоминал, что сейчас будет занимать людей в его родном городе, какие грядут праздники, как люди будут готовиться к ним. Обдумывал те редкие новости, что сообщал тюремщик. Или вовсе бездумно созерцал игру отблесков пламени на камнях стен, как сегодня.