Договорённость (The Arrangement)

Кажется уместным, что даже на прогулке в никуда он оказывается в том же районе, что и Арена Камей. Волейбол всегда будет следовать за ним, куда бы он ни пошел. – Эй, осторожней, мистер! Мяч - просто размытое пятно, вращающееся зеленым и красным в воздухе – летит прямо на него. Срабатывают рефлексы, и ладонь Ойкавы встречает его. Мяч взлетает прямо вверх, затем опускается в ожидающие его руки. При других обстоятельствах мяч был бы переброшен через сетку шипом. И это, несомненно, тоже имело бы смысл. Набор был идеальным. – Сюда, - окликает Ойкава мальчиков. Он бросает им мяч. Один из них ловит его, а другой ухмыляется ему: – Ты тоже играешь в волейбол? – Да, - Ойкава полуулыбается в ответ парню. – За кого ты играешь? Ойкава на секунду задумывается: — Ни за кого, - говорит он наконец. – А как насчет вас, ребята? – Аоба Джосай, - говорят они оба с нескрываемой гордостью. Каковы шансы? И как все изменилось со временем. Когда он был звездой волейбола в средней школе, все школьники – на самом деле вся префектура – знали его в лицо. Даже во время своего пребывания в клубе "Атлетико" он достаточно легко завоевал поклонников своими навыками, и давайте будем здесь реалистами, все смотрели на его очарование, а не на ломаный испанский. Сейчас вернуться домой кажется почти сюрреалистичным - это все равно, что войти в его собственную маленькую капсулу времени. Его воспоминания все еще находятся в ловушке времени, но мир здесь сдвинулся с мертвой точки. Кажется почти уместным, что, когда он вернулся в Сендай две недели назад, весна медленно, но верно переходила в жаркое и богатое лето. Смена времен года отразила резкий поворот в его жизни. Дети все еще болтают о том, как они надеются хорошо играть и, возможно, однажды станут профессионалами. Блин, в наши дни дети очень быстро растут. Ойкава вспоминает, как в Аоба Джонсай его жизненными целями были победить Академию Шираторизавы и стереть самодовольство с лица Ушиджимы. И доказать, что он может добиться большего, чем эти прирожденные вундеркинды, благодаря своему усердию и напористости, несмотря на неравенство врожденных талантов. В то время он еще не думал о том, чтобы стать профессионалом. Голоса детей повышаются, когда они горячо спорят. – Черные шакалы великолепны! Ты ни хрена не знаешь! – Я знаю, что они не на уровне Schweiden Adler! – Кто? – спрашивает Ойкава. Конечно, он знает ответ. – Schweiden Adlers. Чемпионы 1-го дивизиона, - взволнованно объясняют мальчики. - Может быть, однажды я стану потрясающим связующим, как Кагеяма Тобио! Ойкава делает паузу. Он давно не слышал этого имени. Забавно, как устроен разум. Он настолько привязан к этому имени, что даже при простом упоминании о нем вспыхивает волна воспоминаний о младших классах. Образ того долговязого мальчика с широко открытыми глазами, который так невинно просил его научить его ... Ойкава отключает это воспоминание до того, как оно обретает форму. Теперь все в прошлом. Нет смысла на этом зацикливаться. – Ага, - соглашается он. Нет ничего плохого в том, чтобы признаться в правде кучке детей. - Он вундеркинд в игре. – Ты говоришь так, будто знаешь его. И это действительно так, не так ли? Он знает его гораздо лучше, чем у большинство. – Нет, я просто смотрю его по телевизору, - небрежно говорит Ойкава, что тоже не далеко от правды. - Удачи, дети, - заканчивает он, махнув рукой и поворачиваясь, чтобы уйти. Перед тем, как оказаться вне пределов слышимости, Ойкава поворачивается назад, потому что иногда он не может не быть дивой, хорошо. –Передайте своему тренеру привет от Ойкава Тоору , ладно? - говорит он детям на прощание, довольный, когда слышит их удивленные голоса, спрашивающие, не он ли тот знаменитый капитан в истории их клуба. Вот и все. На самом деле, не годится, чтобы кучка ребят из Аоба Джосай фанатела из-за Кагеямы Тобио. Глядя в вечернее небо и напевая себе под нос на ходу, Ойкава восхищается буйством красок на закате. Небо везде в мире одинаковое, но здесь, дома, все еще красивее. И нет предела совершенству, не так ли? Он может быть на распутье в своей карьере, но у него все еще есть варианты. Он не продлил контракт с клубом "Атлетико". Были предложения от других клубов, некоторые иностранные, в основном японские. Также есть возможность - ну, - уйти на пенсию. Его агент чуть не потеряла рассудок от этого предложения. Ойкава Тоору, которому почти двадцать четыре года, предположительно находится на пике своей карьеры. Никто не уходит в расцвете спортивных достижений просто так, его агент практически кричала на него. Ойкава успокоил ее, сказав, что просто рассматривает варианты. Но он не может отрицать, что такая возможность есть. Иваидзуми однажды предсказал, что он из тех, кто будет вечно гоняться за волейболом. Но им тогда было восемнадцать, и они были такими молодыми. Он все еще может вечно заниматься волейболом, в то же время преследуя другие страсти. В жизни есть нечто большее, чем просто волейбол. Оикава настолько погружен в свои мысли, что практически прошел мимо него – Привет. Ойкава замирает на полушаге. Он просто задается вопросом, не является ли этот голос плодом его воображения - когда какая-то фигура отрывается от стены и как бы отрывисто машет ему. – Это я. Это он. –Тобио-чан - вылетает изо рта Ойкавы. Кагеяма Тобио немного напрягается из-за этого фальшиво-ласкового почтения, явно непривыкший к нему. – Ага, - говорит он. - Много времени прошло. Он одет просто, в рубашку и джинсы. – Черт возьми, что ты здесь делаешь? - Где-то в глубине души Ойкава понимает, насколько нецивилизованно он звучит. Не его вина, что Кагеяма Тобио, без особых усилий, уничтожает все социальные фильтры, которые Ойкава так тщательно устанавливал на протяжении многих лет. Молодой человек просто смотрит на него со странной, но знакомой смесью трепета, любопытства и дискомфорта. - Кофе?- предлагает Кагеяма. Это не то, чего ожидает Ойкава. На самом деле, это последнее, чего он ожидал. Он только что вернулся в Японию на две недели. Он совершает то, что, по его мнению, должно быть расслабляющей прогулкой по улицам. – Хорошо, - отвечает Ойкава.

***

Да. Как оказалось, Оикава Тоору настолько же легкомыслен и непредсказуем, как гласит легенда. Вопреки собственной логике, он согласился на странное предложение выпить вечерний кофе с Кагеямой Тобио в – он криво оглядывается – маленькой кофейне, которая немного слишком тихая, слишком темная, слишком интимная. Тишина становится неловкой, черт возьми. Тобио не произнес ни слова с тех пор, как они сели, а это было добрых пять минут назад. –Ты ждал меня? - резко спрашивает Ойкава. Что угодно, лишь бы положить конец этому неловкому молчанию. Тобио молча пожимает плечами. Может быть. Может быть, и нет. Ойкава считает себя, в некотором роде, экспертом по чтению языка тела Тобио. Это навык, отточенный годами наблюдения за тем, как ребенок проявляет свои природные таланты каждую секунду игры в волейбол, кипя от ярости из–за несправедливости всего этого. Мелодрама, без сомнения, была вторым именем Ойкавы в подростковом возрасте. – Ну, - фыркает Ойкава, делая величественный жест, скрещивая руки на груди. - Я здесь. Ты собираешься просто пялиться на меня всю ночь или как? – Нет, - парирует Тобио. - И я не пялюсь на тебя. В некотором смысле, это не так. Он очень напряженно смотрит на свой кофе, линия подбородка напряжена. «У него красивая линия подбородка, - признается себе Оикава. Ага, ну и красивое лицо тоже. Оикава с опозданием понимает, что Кагеяма Тобио теперь молодой человек. Он мускулистый, и в его движениях есть некое бессознательное изящество, когда он не ерзает. Он также потерял детскую округлость на щеках, подчеркнув его острые черты. Единственное, что оставалось неизменным все это время, - это глаза Тобио. По-прежнему темный, пронзительный и неожиданно выразительный. Тобио может быть непривлекательным по некоторым стандартам, но для Оикавы существует множество разных видов красивого, и Тобио считается одним из них. – Просто возьми и скажи это, Тобио, - наконец вздыхает Ойкава, в его голосе появляется раздражение. Мальчик вырос, но он все еще чертовски неуклюж. – У меня…- Тобио заметно сглатывает один, два раза, прежде чем его глаза сужаются с поразительной напряженностью. - У меня есть предложение. Ладно, теперь это две вещи, которых Ойкава не ожидал  от этой ночи. – Это прекрасно, Тобио-тян, - говорит Ойкава тем бесцеремонным, певучим тоном, который, как он знает, раздражает Тобио до чертиков. Он ни за что не упустит шанса подколоть молодого человека, особенно такого, который представился так чудесно. - Но разве ты не должен сначала встретиться с моими родителями, прежде чем просить моей руки в... Тобио чуть не подавился кофе, который только что отхлебнул. – Ты знаешь, что я не это имел в виду. – Черт, теперь я разочарован. Снова воцаряется тишина. Затем Ойкава начинает хихикать. На другом конце стола Тобио фыркает и закатывает глаза, но на его губах появляется сухая улыбка. И на мгновение кажется, что это старшая школа, время, когда все было намного проще и яснее. В конце концов, Тобио, кажется, укрепляет свою решимость. Он поднимает голову, и в его взгляде та же мрачная решимость, что и перед волейбольным матчем. – Я хочу договориться с тобой. - На этот раз голос Тобио тверд. Договоренность. Как странно. – Какого рода? И перестань ходить вокруг да около, Тобио. Тобио делает глубокий вдох и смотрит Ойкаве прямо в глаза. - Давай займемся сексом. – Прошу прощения? - глупо говорит Ойкава. Да, да, он слышит слова, но ни одно из них не проникает в его проклятый мозг. Кроме того, кто-нибудь еще в этом кафе слушает их разговор? Потому что этот разговор дикий. – Я предлагаю соглашение, основанное на сексе. Мы можем обсудить условия и положения, - продолжает Тобио, как будто он представляет научный проект. Прежде всего – несколько вещей. Для Ойкавы Кагеяма Тобио - это многое. Например, сопляк, раздражающе-невероятный талантливый волейболист, ребенок, который был довольно милым, когда плакал, диктатор, а позже соперник, который оказался таким же раздражающим, как Ушиджима Вакатоши, и так далее и тому подобное. Но мужчина? Мужчина, который тоже увлекается мужчинами? Мужчина с такими же потребностями и желаниями, как…Каждый. Обычный. Человек. В любом случае, дело в том, что Ойкава никогда по-настоящему не думал о Кагеяме Тобио как о простом парне. Нормальный человек, мимо которого вы проходите на улице. И теперь он очень смущен осознанием того, что да, Тобио действительно хочет его – таким образом. В сексуальном плане. – Секс? - повторяет Ойкава. Он начинает говорить как сумасшедший попугай, да поможет ему бог. – Половой акт, - медленно произносит Тобио, начиная хмуриться. Он смотрит на Ойкаву, как на особенно медлительного ребенка. – Я знаю, что такое секс! - огрызается Ойкава. Он всегда довольно хорошо владел своим самосознанием. Его редко застают врасплох или удивляют. В этот момент времени он сбит с толку. – Ты в порядке? - Тобио действительно выглядит обеспокоенным. – Я в порядке? - Ойкава издает лающий смешок, и он выходит довольно истеричным. Он делает несколько глубоких вдохов. -  Что... - его голос напряжен. Он прочищает горло и пытается снова. - Что навело тебя на мысль, что я соглашусь на это? Мы ненавидим друг друга, помнишь? – Я просто предлагаю это. Тебе не обязательно говорить "да". И я не... – Тобио хмурится в почти милом замешательстве. - Я не ненавижу тебя. - Затем его глаза резко расширяются, как будто его поразило какое-то запоздалое осознание. - Ты все еще ненавидишь меня? Рот Ойкавы пару раз открывается и закрывается. Что ему на это сказать? Он все еще ненавидит Тобио? Нет, он вообще когда-нибудь ненавидел Тобио? Его мозг начинает болеть. Черт возьми, он проделал весь этот путь обратно в Японию не для того, чтобы бросить свою жизнь в петлю. У него должен быть перерыв. – Я не знаю, - наконец говорит он, понимая, что это звучит неубедительно, но не зная, что еще сказать. Тобио выглядит недовольным этим ответом. Он долго молчит, прежде чем осторожно спросить: – Проблема в том, что я не женщина? Проходит несколько секунд, прежде чем Ойкава говорит: –Нет. Его сексуальность - это не то, что он чувствует необходимость оправдывать, и он не хочет начинать. Его не интересует гендерные вопросы, и это все, что нужно. – У тебя есть кто-то? - Тобио внезапно выглядит пораженным, как будто такая возможность только что пришла ему в голову. - Я должен был сначала спросить. Да, Тобио должен был, как и любой нормальный человек, но сейчас для этого немного поздно. Ойкава действительно подумывает сказать "да", хотя бы для того, чтобы избежать этого безумия. Но... есть что–то в том, как Тобио смотрит на него – так серьезно и искренне, - что любая ложь, которую он планирует придумать, просто съеживается и умирает в зародыше. – Нет, - категорично говорит Ойкава. – Тогда я... – Впервые с тех пор, как поднялась эта тема, румянец начинает заливать щеки Тобио. - Разве я недостаточно привлекательна для... – Не в этом дело, - обрывает его Ойкава. Это допрос или предложение? Ойкава всегда ненавидел ситуации, которые становились слишком напряженными, и эта ситуация опасно близка к этому. Привлекательность лица, тела, личности не ограничивается полом, если говорить об Ойкаве. Он, так сказать, сражается за обе стороны. Это, однако, не значит, что он когда-либо думал о том, чтобы трахнуть Кагеяму Тобио. Ну... ладно, подождите. Стоп. Возможно, он думал об этом в прошлом, прежде чем поспешно отбросить ее. Он мог бы также задаться вопросом, не была ли интенсивность эмоций, которые он испытывал к Тобио в юности, каким-то странным сексуальным напряжением. И он лелеял идею выяснить это, но жизнь и волейбол просто встали на пути. Он окончил среднюю школу и никогда по-настоящему не оглядывался назад. Секунды шли. Ойкава был так занят разбором собственных мыслей, что не заметил, как на лице Тобио появляется напряжение. Поэтому, когда Тобио резко заговаривает, Ойкава удивленно поднимает глаза. – Я понимаю, - натянуто говорит Тобио, его губы сжаты в тонкую линию. Его лицо совсем побледнело от стыда и смущения, и он смотрит на что угодно, только не на Ойкаву. - Я прошу прощения за то, что отнял у вас время. - Он с трудом встает. Стоп, что? Разговор вот так просто закончился? Ойкава не понимает, как это может закончится так. Затем он видит, как на лице Тобио мелькает странное выражение – не гнев, не разочарование или что-то в этом роде. Он просто выглядит... потерянным. Как ни странно, это оказывает более глубокое воздействие на Ойкаву, чем если бы Тобио разозлился. Ойкава поднимает руку. – Подожди секунду, Тобио... – Я заплачу за кофе, - Тобио склоняет голову и проходит мимо все еще сидящего Ойкавы. Ойкава даже не осознает, что пошевелился, пока его рука не взметнулась и не сомкнулась на руке Тобио. Он резко дергает ею, чтобы остановить молодого человека. В этом действии было больше силы, чем действительно необходимо, но это единственный способ привлечь внимание Тобио, когда мальчик в таком настроении. – Ничего ты не понимаешь, - его тон резок от раздражения и, возможно, настоящего гнева. - А теперь сядь, и мы поговорим. - В течение многих лет он оставлял позади воспоминания о волейболе в средней и старшей школе. Кем Тобио себя возомнил, появившись сейчас, как призрак из прошлого, и перевернув его нынешний мир с ног на голову? Никто не втягивает Ойкаву Тоору в конфликт, не ожидая, что он отступит. На короткое мгновение кажется, что Тобио все равно собирается стряхнуть его руку и уйти. Затем напряжение покидает его плечи, и он опускается обратно на свой стул. Он выглядит сбитым с толку и внезапно становится очень молодым. О боже. О, черт возьми. – Ты понимаешь, о чем просишь меня, Тобио? - Ойкава тщательно подбирает слова. Ему нужно знать наверняка – что это не какая-то идиотская выходка или какой-то комплекс Тобио. Они не встречались много лет, и он никогда не знал наверняка, что, черт возьми, на самом деле происходит в голове Тобио. – Да, Секс. Черт возьми. Ойкава никогда не думал, что услышит это слово из уст Тобио, а теперь оно просто появляется повсюду. – Черт побери, Тобио, дело не только в сексе. - Его голос немного повышается, и он немного встревожен, увидев, что посетители ближайшего столика смотрят на него с отвращением. – Я знаю. – Я не думаю, что ты понимаешь, - шипит Ойкава, заставляя себя понизить голос. - Люди любят так говорить – "это просто секс" – как будто это ничего не значит. Но это не пустяк. Это изменит все между нами – ты понимаешь это? – Нет никаких "нас". Это неожиданно для Тобио. Его логика такая простая, но… такая ясная? Это заставляет Ойкаву задуматься. В этом есть доля правды. В конце концов, они могут быть самыми знакомыми из незнакомцев. Их пути давно пересеклись, а потом разошлись. В настоящее время их жизни по-прежнему очень разделены. Их социальные круги не пересекаются. Они оба являются профессиональными спортсменами и ведут дисциплинированный и чистый образ жизни, по крайней мере, насколько знает Ойкава. Логично, что риск для здоровья и эмоциональных привязанностей гораздо меньше, если они оба - ну, в конечном итоге - соперники с преимуществами. Тем не менее, он подогревает Тобио: – Почему бы ни одному из твоих товарищей по команде Адлерса - или Карасуно... – Я бы никогда. Они ... они мне как братья, - Тобио выглядит ужасно напуганным идеей трахнуть кого-нибудь из своих товарищей по команде. Вот это да. Ойкава даже не думал, что когда-нибудь услышит, чтобы Тобио называет своих товарищей по команде семьей. Все действительно изменилось. –Вы могли легко найти кого-нибудь еще. Я только что вернулся в Японию. Прошло, что, две недели? Кроме того, почему я? - требует Ойкава . Он хочет знать. Почему-то этот вопрос действительно беспокоит Тобио. Он, на самом деле, ерзает на своем сиденье, как одна из тех дерганых фанаток или фанатов, как раз перед тем, как преподнести Ойкаве булочку в форме сердца или что-то подобное. – Я знаю тебя. – Это не причина. – Нет, я имею в виду, - объясняет Тобио, раздраженный и смущенный. - Я имею в виду, я знаю тебя. С тех пор, как мы были детьми. - Возможно, это просто неловкий способ Тобио сказать, что Ойкава - не какая-то грязная случайная связь. - Кроме того, ты не уродлив. - выпаливает Тобио, затем отводит взгляд, теперь его лицо действительно краснеет. Он намеренно больше не смотрит на Ойкаву. – Вау, спасибо. Это лестно, - Ойкава начинает смеяться. Он, блядь, ничего не может с этим поделать. Это стопроцентная версия Кагеямы Тобио "Я-думаю-ты-горячая’. Он понятия не имеет, когда именно благоговение Тобио, превратившееся в конкурентоспособность, превратилось в конкурентоспособность, превратившуюся в привлекательность - это было в старших классах или после? – но все это невероятно умопомрачительно удивительно. Ему кажется, что он видит Тобио в новом свете. Не как кохая, соперника или даже волейболиста, а как мужчину. Тот, кто состоит из плоти, эмоций, с желаниями и потребностями. Он смутно задается вопросом, как бы Тобио отреагировал на физическое прикосновение, которое не имеет ничего общего ни со спортом, ни с борьбой, ни с бегством. Будет ли он краснеть и ерзать, как сейчас, или будет громким и требовательным? Любопытство, которое началось как вспышка, теперь быстро перерастает в настоящий ад. Ойкава хочет точно выяснить, каков Тобио, когда он не тот Тобио, которого представляют остальному миру. И как только разум Ойкавы делает шаг навстречу всему плотскому и приятному, происходит действительно стремительный прыжок. Ну что ж. Глаза Оикавы сужаются, и он наклоняется вперед, в пространство Тобио. Его губы приподнялись в полуулыбке. – Итак, - медленно говорит он, целенаправленно растягивая каждое слово. - Каковы твои условия? Взгляд Тобио расширяется. Его щеки краснеют. Он выглядит так, как будто у него очень драматичный внутренний спор, как будто ему требуется вся его энергия, чтобы не сбежать. И теперь очевидно, что он действительно не ожидал, что Ойкава согласится на договоренность. – Я... ты имеешь в виду, что ты..., это всего лишь секс. Больше ничего. – А~ Значит, мне не нужно сначала угощать тебе ужином? - Ойкава начинает хихикать, потому что он может быть ублюдком, подавляя свое веселье только тогда, когда Тобио бросает на него испепеляющий взгляд. - Хорошо, я понял. Это просто секс. Мы развлекаемся, и не более того. – Не там, где я играю в волейбол. – Оу? - Улыбка Ойкавы становится хитрой. - Не осквернять священные земли волейбола? Тобио хмурится и все равно продолжает. – Нет, когда я играю в волейбол. Ойкава пожимает плечами. —Меня это устраивает. Он знает, что волейбол - это религия для Тобио. Когда-то то же самое было и с Ойкавой. Теперь ... ну, Ойкава все еще пытается понять это. – А у тебя? Ойкава запрокидывает голову и думает. – Все, что ты сказал. - Это не повседневная ситуация, не так ли? Он не будет знать, где заново провести границы, пока не переступит несколько уже существующих. - Ой, не влюбляйся в меня, я думаю? – То же самое, - лукаво отвечает Тобио. У этого мальчика есть зубы, не так ли? Ойкава фыркает. –Хорошо! Куда мы пойдем заниматься сексом? - Это все еще сюрреалистично, но теперь, когда он согласился на это, он увлекается этим с дьявольским рвением. В конце концов, мы живем только один раз. Хорошие люди за соседним столиком снова оглядываются с явным неодобрением. В конце концов, в приличном обществе так громко говорить о сексе на публике не принято. Ойкава одаривает их самой обаятельной и неисправимой улыбкой. – Подожди, что? Сейчас? - Тобио в ужасе бормочет, похожий на возмущенную девушку. - На следующей неделе будет лучше. После 19:00. – Какая разница? Ты сейчас занят? – Я не готов сейчас, я так далеко не думал! Ойкава закатывает глаза. Классический Тобио. «Думай план, выполняй план» - вероятно, его обычный мыслительный процесс. Работает ли этот план на самом деле, и то, как ему придется вносить изменения, чтобы заставить его работать или продолжать работать, вероятно, сейчас слишком много для его измученного мозга. – Хорошо, тогда на следующей неделе. Я пришлю тебе свой адрес. – Хорошо. – Хорошо ~