Договорённость (The Arrangement)

– Поехали, Кагеяма! Он вдыхает, впитывая знакомую тяжесть мяча в руках. Его зрение сужается. Корт становится четким, а все остальное - размытым. Он бежит, прыгает, и на короткое время кажется, будто он завис в эпицентре бури. Его рука соединяется с мячом, ощущая удар каждой клеточкой ладони. Мяч проносится по воздуху - и падает. Угол полета недостаточно острый. Кагеяма хмурится. Его подача в прыжке с плавающей запятой в последнее время была довольно хорошей, но не настолько последовательной, как он хотел бы. – Это нормально, - говорит Ушиджима. Это так близко к настоящей похвале, какую он когда-либо слышал из уст Ушиджимы Вакатоши. Кагеяма признает это кивком, но он также слышит в уме остальную часть незаконченного предложения Ушиджимы. Но может быть и лучше. И он не ошибается. Кагеяма уже входит в число лучших связующих в стране по скорости и мощности, но его диапазон можно улучшить. Наличие в его распоряжении разнообразных подач вынудило бы команду соперника использовать разные схемы защиты. Ему придется усовершенствоваться, если он хочет бросить вызов Мии Ацуму из "Черных шакалов", который в настоящее время является лучшим сеттером с точки зрения всесторонней производительности. К концу этой тренировки вся команда валяется в душевых, совершенно измученная, и Хошиуми Курай жалуется на нелепую преданность Кагеямы подаче. Кагеяма пытается отфильтровать его. В некотором смысле Хосиуми похож на Хинату. У них добрые намерения, но они оба громкие и откровенные. Кроме того, они могут быть раздражающими. И навязчивыми. И низкими, но Кагеяма никогда бы не сказал этого вслух, потому что Хошиуми точно надрал бы ему задницу. – Почему ты сегодня такой рассеянный, Кагеяма? - Хошиуми все еще продолжает. Его более низкий рост не мешает ему подойти к Кагеяме и погрозить пальцем ему в лицо. - Что случилось? Кагеяма немного отступает назад. У Хошиуми вдвое больше присутствия, чем у любого нормального человека. Он также слишком прямолинеен. – Ничего – Я хочу знать! – Я ничего тебе не скажу. - И он этого не сделает. Ни за что на свете он не скажет Хошиуми, что отвлекся, потому что не может перестать думать о встрече с Оикавой позже. Он и Хошиуми сердито смотрят друг на друга. Выходя из душевой кабинки, Николас Ромеро подслушивает весь этот переполох и, естественно, вносит свой вклад. – У Тоби-куна есть девушка? Парень? - Ромеро слишком громко хихикает. Ломаный японский абсолютно не мешает этому человеку говорить странное дерьмо. – Меня зовут не так, Ромеро-сан, - бормочет Кагеяма. – Оно милое. Молодой человек подумывает о том, чтобы ответить бразильцу чем-нибудь грубым, будь проклято старшинство. – Лучше заткнись, Ромеро, - говорит Соколов, проходя мимо, с мягкой улыбкой лице. - Иначе Кагеяма никогда не подойдеи к тебе снова. Без предупреждения, массивная рука опускается на голову Кагеямы и, блядь, взъерошивает его волосы. Хиругами Фукуро, капитан команды, хохочет, как банши. – Ребята-ребята, вы заставляете ребенка краснеть. Кагеяма резко отстраняется и смотрит на глупое смеющееся лицо Хиругами. Его старшие Адлеры - самые худшие. Разве старшие не должны подавать пример? Он встает и направляется к раковине, демонстративно игнорируя заявление Ромеро о том, что «Кагеяма милый и ему нужно встречаться с кем-то». Его щеки горят, и он шлепает Хейваджиму по руке, когда либеро пытается сделать то же самое с его волосами. Он трет лицо, ловя при этом проблески своего отражения. Да, вот они – первые признаки румянца на его лице. Он мысленно проклинает своих старших без всякого настоящего гнева. Он привык к их непрекращающемуся поддразниванию, даже если он не всегда может быть вежливым из-за этого. Он также не симпатичный, даже если ему, возможно, действительно нужны отношения. Кагеяма не питает иллюзий по поводу своей внешности. Лицо, которое хмуро смотрит на него из зеркала, может считаться привлекательным по определенным стандартам, но его сурового поведения достаточно, чтобы отпугнуть большинство потенциальных партнеров. Затем, как и во всех разговорах в душевой, разговор резко меняет курс. –Эй, ребята, вы слышали о SBJ Hawks? – Ага. Новые инвесторы. И новый спонсор. Они собираются сделать настоящий выстрел в тройку лучших. – Думаешь, они это сделают? Потребуется нечто большее, чем деньги, чтобы вытащить их из сточной канавы. Предыдущее руководство - полное дерьмо. Интерес к «Ястребам» не является случайным. Они также базируются в Сендае. Районные соперники. Интерес к Ястребам не является косвенным. Они также базируются в Сендае. Соперник по округу. Независимо от того, насколько они отстают уже несколько лет, едва цепляясь за свой статус 1-го Дивизиона, конкуренция с соседним соперником никогда не бывает тривиальной задачей. – Они только что одобрили нового центрального блокирующего. Слышал, он потрясающий. Эй, ребята, вы, наверное, его знаете. Куроо – Тадао – Такаши? Куроо Тецуро. Кагеяма, Ушиджима и Хошиуми переглянулись. Вот это интересно. Куроо, которого они знают по своим школьным воспоминаниям, - блестящий всесторонний игрок, специализирующийся на блокировании. Если он действительно присоединится к «Ястребам», это клубу пойдет на пользу. Предоставляется больше информации. По-видимому, Куроо может стать профессионалом с помощью своего бывшего товарища по команде Кодзуме Кенмы, чьи предприятия по торговле акциями приносят дивиденды, и он спонсирует нескольких волейболистов через свою компанию Bouncing Ball Corp. С этой помощью ранее изнемогавшие команды получают свежие инъекции отличных игроков, которые им необходимы, чтобы удержаться на плаву в этом нестабильном мире профессионального волейбола. Кагеяма слушает своих товарищей по команде с чем-то близким к нежности. К своему собственному удивлению, он научился по–настоящему наслаждаться этим как от Карасуно в прошлом, так и от Адлеров сейчас - подшучиванием и товариществом в команде. Действительно, он благодарен за то, что вернулся к предсезонной подготовке. У него никогда не получалось хорошо с перерывами после сезона. Слишком много свободного времени означает, что он слишком много бродит по своей квартире и соседним улицам в одиночку. В последнее время он стал более изолированным, чем когда-либо. – Кагеяма, - окликает его Хошиуми посреди разговора. Их прошлый словесный поединок был начисто забыт. - Ты присоединишься к нам позже? - Он говорит о мини-ужинах, которые ребята часто устраивают вместе после тренировки. – Не сегодня, - отказывается Кагеяма. Не сегодня, потому что ему есть чем заняться. - Возможно, в другой раз? Он заканчивает одеваться, собирает свое снаряжение и прощается со старшими на выходе из тренировочной площадки. Его шаги целенаправленны. Поездка займет больше времени, хотя есть прямой автобус, который доставит его к месту назначения. По крайней мере, он так думает. Его чувство направления немного улучшилось с годами, что совсем не о многом говорит Его мысли блуждают, когда он садится в автобус. Его товарищи по команде заметили, что ему не хватает концентрации во время тренировок. Это вообще не входило в его намерения. Кагеяма внутренне съеживается. Если договоренность будет работать, ему нужно будет более эффективно отделять ее от своей повседневной жизни. Договоренность. Как он набрался смелости даже предложить это Ойкаве, он никогда не узнает. Это вошло бы в историю как настоящий момент безумия в его жизни. Возможно, это было результатом того, что он внезапно увидел Ойкаву после стольких лет и снова почувствовал необъяснимое влечение к нему. Как всегда. *** – Надеюсь, у тебя там золото. – Я бы хотел, - весело отвечает Ойкава, когда пожилой охранник смеется над собственной шуткой. То, что у него на самом деле есть - смехотворно большая и тяжелая картонная коробка, которую он пытается уместить в лифт, - гораздо менее захватывающе. По словам родителей, это дерьмовая тонна предметов первой необходимости. Зная его семью, это, вероятно, будет странное сочетание одежды, которая может или не может больше подходить, сушеные продукты, приправы и ... слишком большая коллекция памятных вещей. Когда он, наконец, заносит огромную коробку в квартиру, у него перехватывает дыхание и он всерьез подумывает о том, чтобы закончить свой отпуск прямо сейчас. Ему все еще нужно купить больше вещей для своего дома, может быть, машину, и, безусловно, квартиру рядом со всеми удобствами, которые когда-либо понадобятся в жизни, потому что он никогда не собирается тащить домой еще одну коробку размером с человека домой из слишком дальнего почтового отделения. Кроме того, ему, вероятно, следовало взять такси и не полагаться на грубую силу. Все это означало бы больше денег. Ойкава откладывает эту мысль в дальний угол своего сознания и сосредотачивается на том, чтобы вскрыть коробку перед ним. Когда он открывает коробку, он понимает, что его предыдущее предсказание оказалось невероятно точным. Тем не менее, роясь во всем, он удивленно останавливается. С широко раскрытыми глазами он вытаскивает свою старую школьную форму Аоба Дзёсай и клубные майки, все из тех времен, когда он был намного моложе, меньше и… возможно, свободнее. Затем он громко фыркает, обнаруживая ежегодник Сейджо за 2012 год, погребенный под пакетами приправы из риса фурикаке. Раздел «Клубы и общества» он пролистывает, пока не находит страницу волейбольного клуба. Вот оно. С потрепанной, состарившейся фотографии на него пялится кучка высоких, неуклюжих подростков, все с самыми дерзкими, беззаботными хмурыми лицами. Превращение жизни бедного представителя Клуба фотографии в ад, умоляющего их «улыбнитесь, ребята, пожалуйста, это не некролог!» Не заботясь ни о чем, кроме как пробиваться к вершинам школьного волейбола. И теперь навсегда застывшее во времени на фотографии. Повинуясь внезапному импульсу, Ойкава хватает свой телефон и делает снимок фотографии из ежегодника. Затем он отправляет его в групповой чат, который за последний год немного затих, вместе с подписью: «Был и остается самым красивым в клубе». Не прошло и пяти минут, как на его телефоне раздаются звуковые сигналы. Это краткий ответ Иваидзуми: «Был и остается Шиттыкава», За которым следует ответ Киндаичи: «Мои гребаные волосы! Какого черта ты сейчас делаешь? Япония?» , затем Куними: «Удалить это». Добрых полчаса спустя этот маленький чудак Кьёотани говорит: «Кто вы такие?», а затем еще через полчаса заканчивается «Шутка». Усмехнувшись про себя, Ойкава бросает взгляд на часы. У него еще есть немного времени до... ну, до сегодняшнего вечера. Фриссоны любопытства, неуверенности и – смеет он признаться – предвкушения начинают вспыхивать в его животе. В течение недели, прошедшей с тех пор, как Тобио впервые подошел к нему, Ойкава задавался вопросом, не вообразил ли он все это каким-то странным лихорадочным сном, от которого ему еще предстоит очнуться. Из всех потенциальных сексуальных партнеров, с которыми Ойкава когда-либо сталкивался в своей жизни, Тобио никогда не входил в этот список по очевидным причинам. Кагеяма Тобио был удобной мишенью, и это лучшая причина, по которой Оикава может придумать, чтобы объяснить свою юношескую враждебность по отношению к нему. В Тобио он видел непрерывную волну будущих талантов, наступающих ему на пятки. И если бы он мог просто направить всю свою враждебность на Тобио, это облегчило бы его собственное разочарование и опустошение, когда он потерпел неудачу. Не помогло и то, что Тобио сделал себя такой легкой мишенью благодаря своей природной резкости и агрессии на корте. Было ли это справедливо? Ну, не совсем так. Ладно...нет. Но это то, что есть. Это тоже было очень давно. Возможно, с тех пор все немного изменилось. Он снова проверяет свой телефон. Тобио отправил ему утвердительный ответ ранее утром, подтвердив их…Ойкава размышляет над этим. Как это называется? Встреча? Назначена встреча? Перепихон? В любом случае, если все пойдет по плану, Тобио прибудет в его квартиру около восьми вечера. Ойкава оглядывает квартиру, теперь в хаосе от всех вещей, которые он распаковал из коробки. Напевая себе под нос, он начинает свою работу, разбирая весь хаус. *** Объявляется его остановка. Кагеяма вырывается из своих мечтаний и выходит из автобуса. Он сворачивает на более тихую улицу. Этот район недалеко от того места, где они пили кофе на прошлой неделе. Многие дома имеют индивидуальные черты, которые отличают их друг от друга. Уникальные маленькие кафе и бутики усеивают улицу, каждый из которых может похвастаться товарами, которые чем-то немного отличаются от обычных. Кажется странно уместным, что Ойкава решил поселиться здесь. Возможно, это не то, что выбрал бы сам Кагеяма, но это как-то очень похоже на Ойкаву. Достав свой телефон, он снова проверяет адрес. Затем GPS помогает ему пройти оставшуюся часть пути. Он действительно проходит мимо жилого комплекса и вынужден возвращаться. Он проходит через охрану и входит в лифт, заставляя себя двигаться быстро и эффективно, чтобы не передумать и не повернуть назад. Но теперь, когда он смотрит на дверь квартиры Ойкавы, Кагеяма застывает. Он сжимает руки в кулаки, чтобы успокоиться. Всю свою жизнь он всегда был подготовлен. Он может подготовиться к ситуациям. Его чувство направления примерно так же хорошо, как у карусели, но и здесь есть решение. Как человек готовится к первой ночи? Для этого нет руководства. Стиснув зубы, как будто он идет навстречу своей неминуемой гибели, Кагеяма очень жестко поднимает руку и нажимает на дверной звонок. Дверь распахивается так внезапно, что Кагеяма чуть не падает назад. Он задается вопросом, не ожидал ли Ойкава у двери с такой же тревогой его прибытия. – Тобио-чан ~! - Ойкава встречает его почти ослепляющим щебетанием. Затем он смеется и слегка криво ерошит волосы. - Я... черт, я не был уверен, что ты действительно придешь, - признается Ойкава. Он прислонился к дверному косяку в какой-то небрежной позе. – Ну, я пришел, - говорит Кагеяма и чувствует себя немного глупо. - Ага, - губы Оикавы изгибаются в его фирменной полу-ухмылке-полуулыбке. - Заходи. - Он продвигается дальше в свою квартиру, указывая рукой туда, где Кагеяма может поставить свою обувь. Как всегда, он звучит устрашающе весело. - Не обращайте внимания на беспорядок. Кагеяма считает, что здесь действительно нет никакого беспорядка. Если не считать массивной, наполовину распакованной коробки в углу гостиной, квартира Ойкавы на удивление опрятна и скудна. Все в минималистичном стиле, от серой и белой мебели до небольших коробочек с предметами первой необходимости, спрятанных в различных уголках и закоулках интерьера. Практически у каждой вещи есть своя функция. В этом нет никакого легкомыслия вообще. Кагеяма понятия не имеет, чего он ожидал – может быть, чего-то вроде квартир Хинаты и Ямагути с плакатами поп-культуры повсюду. Сам Ойкава с кошачьей грацией передвигается между мебелью, небрежно бросая некоторые аксессуары обратно в назначенные для них держатели. На нем черная майка и черные спортивные штаны, которые опасно низко висят на бедрах. Голые линии его одежды только подчеркивают ширину его плеч и мышцы под тканью. Его волосы, теперь подстриженные немного короче, обрамляют глаза взъерошенными волнами, а кожа загорелая. Кагеяма никогда не считал других мужчин красивыми, но Ойкава вполне может быть исключением. И теперь, когда он находится в квартире старшего мужчины, он внезапно не понимает, что делать дальше. Как перейти от словесной договоренности о случайном сексе к фактическому исполнению ее условий? Ему начинать снимать одежду? Будет ли это самонадеянно? – Давай сначала уладим несколько технических вопросов, Тобио. Технические детали, как выясняет Кагеяма, представляют собой целый список вопросов, которые даже не приходили ему в голову, что приводит его к выводу, что он действительно вообще не продумал эту договоренность. Ты целуешься? Кагеяма кивает, потому что целоваться - это нормально, и в этом он не совсем неопытен. Дрочка? Минет? Кагеяма кивает обоим. Проникновение? Кагеяма замирает и колеблется. Он не уверен, что… – Тогда никакого проникновения, - легко и немного раздраженно усмехается Ойкава. - Это нормально - говорить, что ты чего-то не хочешь, Тобио. Это должно быть весельем, а не пыткой. – А как насчет тебя? - Спрашивает Кагеяма. Почему он здесь единственный, кого поджаривают на гриле? – О, я могу делать почти все, кроме боли. Просто… нет, - морщится Оикава. – Пробовал раньше. Святое дерьмо, там оказалось хуже, чем я думал. Кагеяма мудро не спрашивает, где находится "там". – Значит, ты можешь делать большинство вещей, даже со мной? - Он понятия не имеет, почему вообще задал этот вопрос. Это как бы просто... вырвалось наружу. Он так привык к вражде между ним и Ойкавой, что к любым другим эмоциям нужно привыкать. При этих словах Ойкава внимательно и долго оглядывает его с головы до ног. Кагеяма чувствует себя куском мяса. Когда он снова заговаривает, голос Ойкавы становится ниже, грубее. – Да. Что ж, это все, что ему нужно. Кагеяма чувствует, как его щеки начинают нагреваться так же, как когда они краснеют. О черт. – Так где ты был раньше? Кагеяма отводит взгляд и занимается изучением рисунка зерен на маленьком комоде рядом с ним. Первые витки нервозности начинают собираться у него в животе, а пальцы холодеют. Это сильно хуже, чем предматчевая дрожь. – Тренировка. В последнее время моя подача была не очень стабильной. Я пытался скорректировать свое время и предварительный запуск... – И вращение, которое ты придёшь мячу, - быстро напоминает ему Оикава. – Ага, - соглашается Кагеяма. У него такое чувство, что они оба говорят о волейболе для минутного облегчения. Он также остро осознает, что Оикава приближается к нему почти как хищник. Медленные, целенаправленные полукруги, из-за которых он как бы двигается назад, пока его спина не натыкается на что-то твердое. – Не буду лгать. Я удивлен, что ты нашел сюда дорогу. Раньше ты все время терялся. – Сначала я прошел прямо мимо нужного здания... и... я... – остальные слова Кагеямы теряются в резком вдохе. Твердая грудь прижимает его к колонне; одна рука Ойкавы поднимается, чтобы упереться в поверхность рядом с его головой, а другая ложиться на талию. Кагеяма тут же обнаруживает, что он все еще на пару дюймов ниже и тоньше Ойкавы, и он фактически заключен в оковы из-за другого мужчины. Он никогда не был так близок к Ойкаве, по крайней мере, в том смысле, который не имеет ничего общего со спортом или агрессией, и это дезориентирует. Дыхание Кагеямы сбивается. Он чувствует дыхание Ойкавы на своем лице. – Ну что ж, теперь ты здесь. Их губы почти соприкасаются. Все – вес тела Ойкавы против его собственного, его близость и запах – заставляет голову Кагеямы кружиться. – Д-да, - бормочет он. – Это твой шанс отступить, Тобио. - Ойкава полностью сбрасывает свой обычный веселый лоск, и его голос становится твердым. Не часто люди видят эту его сторону – напряженность и сталь, – но она всегда была там, кипела прямо под его обычной очаровательной внешностью. Кагеяма знает, что это не притворство. Просто две стороны одной медали. Ойкава совершенно серьезен. - Ты можешь уйти, если хочешь. Я не буду тебя останавливать. Мы ничего не должны друг другу. Челюсть Кагеямы беззвучно двигается. Ему всегда было трудно сформулировать свои мысли. Теперь, окруженный со всех сторон кем-то, кого он уважал, кем восхищался и к кому его как магнитом притягивает, становится еще труднее. Он говорит гораздо более спокойно, чем себя чувствует: –Я не уйду. – Давай не будем торопиться, ладно? - говорит Ойкава, наклоняя голову вперед. Чего бы Кагеяма ни ожидал от Ойкавы, целомудренный поцелуй не входит в число его ожиданий. Поэтому он погружается в поцелуй, и их лица сталкиваются. Это похоже на то, как подростки целуются в первый раз. Чертов беспорядок. Взвизгнув, они дергаются в разные стороны в разной степени боли и негодования. И вот так просто они возвращаются в старшую школу. – Оууу~ Какого черта? - Ойкава поворачивается к нему, держась за щеку. - Твоя голова как гребаный камень! Ты вообще умеешь целоваться? – Я умею. И вообще, что это был за поцелуй? - парирует Кагеяма, прижимая одну руку к лицу. Это больно. Если это стандартный способ целоваться у Ойкавы, как нежная девушка, то они должны просто пропустить поцелуи и сразу перейти к траху. – Я пытаюсь поступить правильно, ты, неблагодарный маленький засранец. – Зачем? Просто... делай то, что ты делаешь обычно! – Хорошо, - рычит Ойкава. И это единственное предупреждение, которое получает Кагеяма. Мускулистая рука обхватывает его за талию, и Кагеяма вскрикивает во второй раз, когда его прижимают к груди Ойкавы. Рука Ойкавы болезненно запутывается в его волосах, его голова откидывается назад, запрокидывая лицо, и его целуют. Губы сминают его собственные, твердые и грубые. Кагеяма издает тихий стон, и Оикава проглатывает его. Затем они снова почти сразу же расходятся. Слыша только звуки их прерывистого дыхания, они смотрят друг на друга в течение одного безмолвного мгновения. Это похоже на то, что все границы, которые существовали между ними, все годы соперничества в детстве и мелкой ревности, просто превратились в пыль в одно мгновение. Тогда момент был упущен. Кагеяма поднимает лицо. –Еще раз, - требует он. Вся осторожность выброшенна на ветер, все, что осталось, - это поразительный голод. Ойкава целует его почти яростно, и Кагеяма отвечает ему можно лучше, приоткрыв губы, позволяя языку Оикавы проникнуть в его рот. Если бы у него осталась хоть какая-то связная мысль, он был бы убит издаваемыми им звуками. Но его разум пуст, и все, что он может делать, это чувствовать. Он смутно осознает, что его собственные руки неуверенно поднимаются, чтобы схватить Ойкаву за плечи, его спина выгибается, когда поцелуй углубляется, рука вокруг него сжимается, чтобы их тела были прижаты друг к другу. Он едва дышит; это все, что он может сделать, чтобы удержаться. Когда они отрываются друг от друга, у Кагеямы кружится голова и он тяжело дышит. Он чувствует, как Ойкава отстраняется, и у него есть мгновение, чтобы заметить, что Ойкава снимает свою майку, и он двигается, пытаясь снять свою одежду. На нем рубашка на пуговицах – его пальцы дрожат, – но он, наконец, расстегивает все пуговицы. Руки Ойкавы помогают ему, стягивая рубашку с его тела, затем хватают его за бедра и тянут на себя. Они снова целуются, теперь медленнее, прежний безрассудный порыв сменяется чистым, исключительным желанием. Кагеяма чувствует, что каждый его нерв охвачен пламенем, что он никогда раньше никого так сильно не хотел. Рот Ойкавы горит над его собственным, и еще более обжигающий, когда он движется вниз по подбородку и горлу. Комната вращается вокруг Кагеямы. Его руки каким-то образом запутались в волосах Ойкавы. – Д-диван – сейчас. Я... – это все, что ему удается, прежде чем он застонал и откинул голову назад, чтобы поцелуи Ойкавы оставили синяки на его шее. Спотыкаясь и чуть не опрокинув журнальный столик, они действительно добираются до дивана. Ойкава снова падает на него, но его руки все еще обнимают Кагеяму, и Кагеяма оказывается наполовину оседлавшим Ойкаву и наполовину сидя на диване. Старший мужчина начинает хихикать, хотя и задыхаясь. Кагеяма не видит в этой ситуации никакого юмора. Он возбужден, и ему нужна разрядка. Он толкает Ойкаву в грудь. — Поторопись и перестань валять дурака. – Тц, - рука Ойкавы тянется к шее Кагеямы, чтобы опустить его голову так, чтобы их лица были на волосок друг от друга. - Осторожнее, Тобио-чан. Я не хороший. - В его дразнящем тоне есть скрытая угроза, которую только Кагеяме когда-либо действительно удавалось вытянуть из него. Кагеяма не отрываясь смотрит в его сторону. – Я уже знаю это. Мне не нужно ничего хорошего. Ойкава выглядит искренне удивленным. – Да? Давай докажем это, - бормочет он, поднимая голову. На этот раз Кагеяма целует его. Это неуклюже, беспорядочно и необходимо. Он закончил говорить. Ниже их руки двигаются с настойчивостью, пробегая по обнаженной груди и животу. Тепло быстро разливается между его бедрами, и он чувствует, как становится тверже. Пальцы Ойкавы находят пуговицы на его брюках и умело расстегивают их. – Все в порядке? - Кагеяма слышит, как говорит Оикава, но ничего не видит. Его глаза снова закрылись. Он кивает и встает на колени, приподнимая бедра — Чтобы рука Ойкавы скользнула вниз по его брюкам, мимо нижнего белья, и обхватила его полутвердый член. Сначала его пальцы исследуют, не делая ничего, кроме как просто обвивая его плоть с легкими сжатиями. Кагеяма стискивает зубы, чтобы не дать вырваться стонам. Он проигрывает битву, как только Ойкава начинает играть с ним, эти хитрые пальцы дергают его член, пока он не твердеет полностью. Большой палец скользит по головке, и взгляд Кагеямы затуманивается. Затем он полностью перестает думать, когда Ойкава вытаскивает его твердый член из штанов, массируя его длинными, медленными движениями, которые заставляют его извиваться на коленях Ойкавы. – О, ты тоже здесь вырос, Тобио, - хрипло смеется Ойкава. Он отпускает член Кагеямы, чтобы опуститься вниз, чтобы обхватить его яйца. Что-то похожее на всхлип срывается с губ Кагеямы. Там он всегда был более чувствительным. И, конечно же, Ойкава сразу же набрасывается, его прикосновение становится нежным, чувственным, когда он ласкает округлую плоть в своей ладони, пока Кагеяма начинает насаживается на прикосновения, нуждаясь в большем. – Скажи мне, чего ты хочешь, Тобио, - уговаривает Ойкава, обхватывая губами один из сосков Тобио. – Я хочу... я хочу... - Кагеяма хватает Ойкаву за плечи, царапая пальцами. – Прикосновение. Ойкава откидывается назад, покусывая грудь Кагеямы. –Давай посмотрим, что я могу сделать~ У Кагеямы осталось достаточно здравого смысла, чтобы моргнуть в замешательстве, когда он чувствует, что его поднимают – ха – а затем его разворачивают и он падает на спину на диван с такой силой, что у него слезятся глаза. Краем глаза он видит, как Ойкава снимает спортивные штаны и отбрасывает их в сторону. Затем он возвращается к нему, голый ползет по телу Кагеямы, как преследующая пантера. – Трогай все, что хочешь. Кагеяма не понимает, что он ждал разрешения. Слишком много вещей происходит одновременно – и столько же вещей он осознает одновременно. Ойкава всегда был для него единственным соперником, фигурой, которой можно восхищаться, уважать, негодовать, в конце концов, соперничать с ней издалека. Он держался отстраненно. И теперь он так близко, что Кагеяма может чувствовать его дыхание и видеть веснушки на его коже. Кагеяма рисует эти веснушки руками, почти с удивлением, следуя по твердым плоскостям мускулистой груди и вокруг – к выступающим лопаткам. Он гладит широкую спину Ойкавы и бока, которые напрягаются от его прикосновений. – Теперь в любое время, Тобио. Быстрый взгляд на Ойкаву, и Кагеяма чувствует, как у него пересыхает во рту. До сих пор Кагеяма не был полностью уверен, что Ойкава хочет этого так же сильно, как и он, что, возможно, Ойкава согласился на это соглашение из болезненного любопытства или, может быть, даже из жалости. Но глаза Ойкавы напряженные и темные, в которых безошибочно читается желание. Облизнув губы, Кагеяма обхватывает рукой член Ойкавы. Он большой и горячий в его ладони, плоть быстро утолщается и становится твердой, пока его пальцы прослеживают его форму и обхват. Приподнявшись на одной руке, Ойкава другой рукой накрывает его ладонь, направляя его. Низкие стоны раздаются в ухе Кагеямы, и с каждым толчком он узнает, как Ойкава любит получать удовольствие. Он поворачивает пальцы в одну сторону, и Ойкава рычит. Он грубо отдергивает руку Кагеямы и прижимает ее к дивану. Ойкава делает то же самое со своей рукой, и Кагеяма может только смотреть на него, охваченный предвкушением и трепетом, все его тело пылает от желания. Он стонет, когда вес Ойкавы вдавливает его в диван. Мягкий прохладный ночной ветерок, доносящийся из открытого окна, не делает ничего, чтобы охладить блестящие от пота тела, и горячие вздохи, которые разносятся по крохотной гостиной. Их тела горячие и скользкие, когда они трутся друг о друга, удовольствие нарастает с каждым толчком. Штаны Кагеямы сползли с его ног, запутавшись вокруг них. Его запястья бесполезно извиваются в тисках Ойкавы. Его член, болезненно твердый, зажат и между их вздымающимися телами, и он беспомощно плывет на волне удовольствия, когда быстро достигает своего пика. Влажные, похотливые звуки скольжения плоти о плоть, поднимаются между их переплетеными телами. – Мне нужно... - Кагеяма слышит свою мольбу, выгибая шею, когда чувствует рот и зубы Ойкавы на своей шее. И тогда Кагеяма падает с обрыва. Сдавленные стоны вырываются из его горла, когда его сперма выплескивается наружу. Он смутно чувствует кульминацию Ойкавы сразу после своей собственной – его разум так далеко ушел – и горячая влага покрывает их животы. Они лежат так несколько мгновений, вспоминая, как дышать. Лицо Ойкавы все еще уткнуто в его шею, его резкое дыхание касается кожи. Кагеяма смотрит в потолок, отмечая крошечные трещины в штукатурке. Он остается неподвижным, даже когда Ойкава поднимается и встает с дивана. Как будто вся энергия вытекла из его тела. Однако он все же протестует, когда Ойкава откуда-то достает полотенце и начинает бесцеремонно, но очень эффективно вытирать их обоих. Холодно. – Двигайся, - фыркает Ойкава и хлопает себя по бедру. - Пятна сложно удалить. Кагеяма безропотно подчиняется, вставая, чтобы Ойкава мог закончить. Их движения поверхностны. Ойкава занят уборкой. Кагеяма хочет одеться и вернуться в свою квартиру. В их общении очень мало сентиментальности. Договоренность, которую он заключил с Ойкавой, ясно дает понять, что это просто секс и ничего больше, и поэтому после акта друг от друга нечего ожидать. Так что это может сработать, думает про себя Кагеяма. У них обоих может быть выход для их сексуального напряжения, которое не повлияет на их карьеру. – Ты сейчас возвращаешься? - окликает Ойкава из кухни, куда он исчез. - Поезд? – Автобус, - отвечает Кагеяма, уже начиная надевать ботинки. – Ты можешь вызвать такси, - предлагает Ойкава, когда появляется в поле зрения. Очевидно, он закончил уборку. Единственным признаком их прежней активности являются его влажные волосы и обнаженная грудь. Он не потрудился надеть свою майку обратно. Эти смехотворно свободные спортивные штаны висят еще более ненадежно, чем раньше. Как они вообще держатся у него на бедрах – загадка. – Нет, - качает головой Кагеяма, вставая. – Автобус подходит. - Это слишком. Он не любит излишней суеты из-за поездок на работу. –Итак... - То, как Ойкава произносит это слово, заставляет Кагеяму замереть. Ойкава удобно прислонился к стене. На его губах легкая ухмылка, но остальная часть его лица напряжена. - Мы снова это делаем? – У меня очень напряженный тренировочный график в лагере примерно на десять дней, - начинает Кагеяма, затем замечает, как напрягается Ойкава, и в спешке заканчивает оставшуюся часть предложения. - Но после этого у меня будет выходной... если ты свободен. – Я дам тебе знать, - пожимает плечами Ойкава. - Хорошо~ я не буду тебя провожать. И о... – игривость возвращается в его тон, и он бросает Кагеяме хитрую усмешку. - Возможно, тебе захочется поднять воротник. Его воротник? Кагеяма не понимает. Нахмурившись, он уходит и возвращается тем же путем, каким пришел. Мимо двух других квартир на том же этаже, через вестибюль в лифт. Вот тогда он видит их в зеркале лифта. Ярко-красные отметины на его шее, там, где были губы и зубы Ойкавы. Он помнит, что у него будет тренировочный лагерь со своей командой, где они проведут много часов в непосредственной близости. О, черт. Он выхватывает свой телефон и набирает в него сообщения, как одержимый: «Чертов монстр!» Ответ каомодзи Оикавы приводит в бешенство: «(^з^)-☆Чу» Пристально глядя на свое отражение, Кагеяма тянется к воротнику и поднимает его.