Звёзды на кончиках каменных пальцев

      Люмин стоит ровно, смотрит – властно и прямо. По ней сразу видно, что она благородных кровей, что она самая настоящая госпожа своего рода, непримиримая и непреклонная. Об нее много кто пообломал зубы, не меньшему числу людей Люмин обломала зубы сама; Эфир знает об этом не понаслышке, недаром же они брат и сестра, всегда стоящие бок о бок. Их род самый приближенный к правящей семье, с которой они находятся в весьма острых отношениях уже довольно-таки давно, и аккуратная борьба за власть и влияние продолжается уже не первый год.       Да только далеко не все так просто, как кажется на первый взгляд.       Эфир, стоя у стены с бокалом шампанского – верная тень блистательной сестры, ее опора, поддержка и вторая половинка души, – внимательно следит за тем, как Люмин общается с аристократами. Она вежливо улыбается и коротко смеется там, где это нужно, участливо кивает и сочувствующе качает головой, поддерживая образ благородной герцогини. С ней и без того процветающий род расцвел еще больше и ярче: лишь Эфир знает, сколько сил, времени и денег Люмин вложила для того, чтобы подняться на ту ступень, на которой их семья находится сейчас.       Их род во степени влияния находится практически наравне с правящим родом, с самим императором и его семьей. Действуй Люмин чуть менее осмотрительно, и все они уже давно бы лишились своих голов – за государственную измену или попытку переворота. Однако Люмин слишком умна и проницательна для таких глупостей.       Люмин улыбается и смеется, и в ее взгляде Эфир читает несгибаемое упорство и стальную решительность. Уж кто-кто, а дорогая сестрица обязательно рано или поздно добьется своей цели. Кто знает, может, уже в следующем поколении их род станет править империей.       Казалось бы, герцогиня Люмин и император Моракс должны быть непримиримыми врагами-соперниками, потому что какому правителю понравится, что его власть пытаются попирать со стороны? Эфир знает, что император предпринял не одну попытку пресечь распространение влияния герцогского рода, а его люди намеренно создали их торговой гильдии не одну проблему, которые едва не привели их к полному краху. Однако это их не остановило, это лишь ненадолго замедлило – для того чтобы позволить выучиться на своих ошибках и продолжить двигаться дальше.       Эфир делает глоток, чувствуя, как шампанское покалывает губы и язык, и улыбается сам себе, когда видит, как в центр зала выходит император. Высокий, статный, привлекательный, и от него исходит аура правителя, перед которым хочется преклонить колени. Аристократы затихают и слушают приветственную речь, наполненную силой и спокойствием, внимают ему затаив дыхание; Люмин стоит неподалеку, стройная и изящная, как фарфоровая статуэтка, но с железной выправкой в плечах, и приседает в реверансе, когда взгляд императора останавливается на ней.       Люмин поднимает голову; драгоценности и украшения переливаются в теплом золотистом свете, и со стороны кажется, словно она окружена божественным ореолом. Император делает шаг, еще шаг, и это против всех правил, против всех писанных и неписанных законов; однако Эфир уже знает, что будет дальше.       В конце концов, в какой-то степени это было ожидаемо: именно подобный исход Эфир ждал еще тогда, когда Люмин, тонкая-звонкая, как колокольчик на ветру, предстала перед монолитным и крепким, как скала, императором Мораксом, и впервые посмотрела в лицо с хищными чертами.       Говорят, Драконы узнают свое Сокровище с первого взгляда и никогда больше не выпускают из когтей. Говорят, в роду правящей семьи где-то давным-давно затесался дракон.       Император Моракс протягивает Люмин руку, приглашая на первый танец, глядит испытующе-внимательно, улыбаясь уголками губ. Люмин вкладывает тонкие, затянутые в белоснежную перчатку пальцы в широкую ладонь и делает легкий шаг вперед; теплые золотистые блики пляшут на светлой коже.       Эфир вздыхает, улыбаясь, и качает головой. Пожалуй, осталось только предугадать, как именно сотрясет будущее союз между двумя самыми могущественными семьями этой империи.