Звёзды на кончиках каменных пальцев

      Чжун Ли вёл себя совсем не так, как обычно. Люмин сначала не могла понять, кажется ли ей это или нет, потому что окружающие Чжун Ли люди, казалось бы, ничего не замечали. Странный Чжун Ли был чуть более агрессивным и напористым и одновременно выглядел отстранённым от мирских дел, что ещё сильнее выдавало в нём Моракса.       Хотя ситуация была серьёзной и заставляла обеспокоиться, Люмин не могла не скрывать улыбку в ладони: в отчаянном стремлении стать человеком Чжун Ли иногда совершенно по-простецки забывал, что божественную суть нельзя вытравить просто так. Казалось, только ее присутствие смягчало гнев, бурлящий под каменной кожей, и не позволяло тому выплескиваться наружу метеоритным дождем.       – Что случилось? – проницательно спросила Люмин, когда они наконец-то оказались одни. Она положила ладонь на плечо Чжун Ли и поразилась тому, что под пальцами оно ощущалось практически монолитом. Чжун Ли резко, порывисто развернулся – нехарактерное для него движение, – и Люмин вдруг ощутила, будто стоит на обрыве, и перед ней простирается бездна.       Она сморгнула наваждение и спокойно взглянула на Чжун Ли, а после на мгновение замерла, не веря глазам. В жидком янтаре чернела вытянутая полоска зрачка, и там, где заканчивались темные нижние ресницы, начинался узорчатый рисунок чешуи – едва видный на светлой коже, почти прозрачный. Люмин слегка округлила глаза, приоткрыла рот, но так и не сказала ни слова, потому что на щеки легли ладони без перчаток, и по скуле невесомо скользнули крепкие когти.       Черты лица Чжун Ли заострились, и теперь он выглядел едва ли похожим на человека: древнего, могущественного существа в нем было куда больше. Люмин тихо порадовалась тому, что они забрели туда, докуда люди обычно редко доходили: было бы сложно объяснить, почему произошла драконизация известного консультанта похоронного бюро. Люмин бездумно лизнула нижнюю губу, затем прикусила ее и ойкнула, когда взгляд Чжун Ли посветлел – и вместе с тем стал еще опаснее.       Не дразни спящего дракона, целее будешь.       – Что такое? – мягко спросила она, не отводя глаз от лица Чжун Ли, и едва подавила дрожь, когда он разомкнул губы, и между ними блеснули острые белоснежные клыки. Грудная клетка Чжун Ли вздымалась и опускалась, ее движение отдавалось на кончиках пальцев огнем.       – Иногда мне хочется спрятать тебя, моя драгоценная, где-нибудь далеко, там, где тебя никто никогда не найдет, – пророкотал Чжун Ли, и Люмин выдохнула: низкий, утробный голос прошил ее искрой электричества. – Все тебя знают. Все тебя любят. Уважают и почитают. Норовят коснуться, заговорить, урвать хоть каплю твоего драгоценного внимания.       Чжун Ли вдруг подался вперед, прикрывая глаза, и доверительно прижался ко лбу Люмин своим. Напряжение, сковывавшее его тело, сгущавшее ауру, постепенно стало сходить на нет, и Люмин, не сдержав нежной, легкой улыбки, накрыла теплые руки на своих щеках и слегка сжала. Чжун Ли выдохнул и тихо продолжил:       – Я знаю, что тебя у меня никто не отбирает, что ты не предашь оказанное доверие. Это низко и недостойно, но… я просто ревную, Люмин. Мне потребуется немного времени, чтобы разобраться с этими эмоциями и взять их под контроль. Глубочайше прошу за это прощения.       – Все в порядке, Чжун Ли, – шепнула Люмин, поглаживая большими пальцами тыльные стороны ладоней, которые обхватывали ее лицо. – Я подожду столько, сколько нужно. Думаю, ревность – это чувство, в какой-то степени присущее всем драконам, – она замолчала, а потом вдруг хихикнула, заставляя Чжун Ли слегка отстраниться, и игриво добавила: – Ты, наверное, не видел себя со стороны. Такой… горячий.       Взгляд Чжун Ли смягчился, и он тонко улыбнулся, а после почти целомудренно коснулся губами уголка рта, и Люмин не сдержала ответной улыбки; под ребрами распустилось тепло, которое она была готова холить и лелеять все время, пока Чжун Ли был рядом.       – Значит, мое недовольство приходится тебе по душе, – чопорно уточнил Чжун Ли, и Люмин расхохоталась в голос, прекрасно понимая, что он шутит. – Пожалуй, мне стоит чаще радовать свое сокровище чем-то, как ты выразилась недавно? Горячим. Верно?       – Верно, – просияла Люмин, подмигнула и с радостью нырнула в раскрывшиеся объятия. Под крылом дракона, оберегающего ее как зеницу ока, она всегда чувствовала себя как дома: в безопасности и уюте, пусть даже ее дракон бдел денно и нощно, чтобы не дай Архонты никто не украл его сокровище.       Сокровище, правда, никому не далось бы в руки за просто так.