Твои несладкие мечты

Не хочу думать, что я — та самая шекспировская дура. А может, это проклятие имени. Но я была опустошена. Не знаю, была ли это моя первая любовь, первая искра, но мне хочется верить, что была. И пусть она не долго приносила мне радость, и пусть в итоге мое сердце раздроблено, я любила. Я долго думала и размышляла, почему он так поступил, но ответ был на поверхности — страх. На следующий день, еще утром, Кристофер уволился из Островитянина, оставив у Спенсера ключи от своей квартиры, и уехал из города. Я не могла знать, куда, но, подозревала, что обратно в Корею. И я не могла его винить за мечты, но за эту большую надежду, что он дал мне и так жестоко отнял, могла и винила. Ключ Спенс передал мне вместе с посланием: «Аренда оплачена на полгода вперед, Кристофер сказал, можешь пожить там». В тот же вечер я позвонила своему арендодателю и сдала собственные ключи. Я снова стала отрабатывать в книжном полную смену, перевелась на заочное обучение — ходить в универ не было ни моральных, ни физических сил — потому что мне всегда хотелось быть там, где был Кристофер, да и, мне казалось, что так я смогу привести себя в порядок. Обедала я только в кофейне на нашей улице, а шла домой под ночь, надеясь, что кто-нибудь пырнет меня ножом или стеклянным осколком от бутылки. Я не хотела умирать, но какая-нибудь сильная физическая боль казалась очень кстати, чтобы избавиться от внутренней. Работать в Островитянине и жить в квартире Криса немного помогало. Так вроде ничего и не случилось. Кристофер просто уехал на пару дней и скоро вернется. Но он не возвращался. Поначалу, внутри меня теплилась надежда. Еще минута, и парень появится в отражении стеклянной двери, зазвенит колокольчик, и Кристофер снова войдет в магазин и хотя бы скажет, что забыл здесь что-то очень важное. Этого тоже не происходило. Может, я поплатилась за свои слова о том, что эта чудесная «искра» — полная чушь? Звучит глупо, но мне бы подошло любое успокаивающее оправдание, потому что подробностей я так и не услышала. В ту ночь я перезвонила еще несколько раз, хоть он и выразился вполне ясно. Кристофер не взял трубку. Я могла бы звонить до бесконечности, поехать к нему, сидеть у двери и просить объяснений, но в голове зародилась мысль, что он может быть с кем-то. И я настолько развила ее, настолько внушила себе, что просто панически боялась сделать хоть что-то, потому что была уверена — будет в сто раз больнее. А следом, уже к утру, пока я тихо плакала на кухне, я поняла, что слова «ты мне не нужна» имеют только одно значение, и он явно хотел, чтобы я восприняла это именно так. Я правда не хотела мешать ему. Может, он снова начал заниматься плаванием, развивать навык. Может, он стал счастливее, чем в моем полулесном городе. Летом, где-то в начале, я собрала свои вещи и переехала в общежитие. Внутри древнего комода в коридоре квартиры Чана лежал номер арендодателя, на который я и позвонила тогда. Эта фаза прошла. Теперь я, казалось, готова была отпустить. Через пару дней в книжном я сидела за кассой и писала ему последнее прощальное письмо. Адрес я так и не нашла, поэтому решила просто оставить конверт в почтовом ящике дома его отца без какой-либо надежды, что Крис когда-нибудь его прочтет. Как-то мы проезжали мимо него, но адрес я запомнила. Мне просто было это нужно. «Ты не дал мне возможности что-то сказать, поэтому я скажу пару слов здесь. Сейчас июнь, и верю, у тебя все хорошо, где бы ты ни был, ведь в другом месте, наверное, ты счастлив больше, чем тут, поэтому надеюсь, ты больше никогда здесь не появишься и не найдешь мое письмо. Я думала над тем, что ты говорил мне. Тогда у океана, помнишь? Может, мне и правда стоит уехать. Мы могли сделать это вместе, если бы я не перестала быть для тебя нужной, но никто не властен над своими чувствами. И очень жаль, я бы правда хотела от них избавиться…» Я вытерла слезы, скатившиеся по обеим щекам рукавом и заправила мешающие пряди за уши. »…Ты так ясно давал мне понять, какая я особенная для тебя, у меня не было и мысли что я окажусь на месте той же Черил. Но, видимо, это сыграло с нами злую, ироничную шутку. Я жутко злилась на тебя и до сих пор немного злюсь, потому что ищу тебя во всех других. Я правда не думала, что твоя искра погаснет так быстро, но благодарю тебя за то, что ты дал мне все это почувствовать. И за квартиру — это было очень кстат…» — Черт… — ругнулась я, когда на бумагу упала соленая капля, быстро впитавшаяся в нее. Хорошо, что смена уже кончилась, и никто не видит этого жалкого зрелища. Чернила безнадежно размазали букву «и», как бы я не промакивала след рукавом. «…Когда я допишу это письмо — подпишу заявление об уходе, оно лежит передо мной целый день. Будет жаль прощаться с Островитянином, но, думаю, мне так будет лучше, как и после прощания с тобой. Надо было сделать это раньше. Так что спасибо и прощай, Кристофер.» Я сложила листок напополам и засунула в конверт, вспоминая, что еще я хотела сказать ему за эти несколько месяцев. Ничего не приходило на ум. В тот же день я побывала на островке отца Кристофера. Это был маленький домик с гаражом. Земля давно продана, но владельцы тянут с постройкой чего-то нового, поэтому жилище просто пылится здесь уже пару лет. Когда-то в этом гараже стояла машина Кристофера. Где она сейчас? Наверное, отдана кому-то из друзей по дешевке. В ней мы впервые поцеловались, но вряд ли это имело какое-то значение. Некоторое время я стояла напротив почтового приемника, размышляя, но конверт все-равно полетел в щелку. Прошло несколько месяцев с того дня. Снова эта серая промозглая осень. Жизнь в общежитии оказалась не так плоха, как я ожидала, пусть и своего пространства после переезда осталось меньше половины комнаты. С другой стороны, характер соседки Рейчел не кололся, а даже располагал, и это существенный плюс. Путь до университета стал занимать меньше 10 минут, а вот до новой работы — 20 на автобусе. Я устроилась в продуктовый недалеко от центра, благо Спенсер подарил мне хорошую характеристику продавца. От книжных я держалась подальше. Я чувствую лишь то, как моя жизнь снова превращается в рутину, которую я совершенно не хотела замечать до Кристофера. Может, я просто придаю этому слишком большое значение, но это здорово осточертело. Слишком долго в груди томятся прежние чувства, которые, как я думала, запечатаются в конверт и покинут меня навсегда, как и мое письмо. Думаю, все было бы проще, если бы мы поговорили, но он просто не дал мне такой возможности. — И где ты теперь работаешь? — спросил меня Феликс за обедом. — В Майерсе, — ответила я, читая один из буклетов о путешествиях, лежащих перед входом заведение. — Ох, большой магазин. А книжный что, закрылся? — Фел потянулся за новым яблоком с багровой кожицей. — Неа, ставка маловата, — отчасти это было правдой. — А как там тот суровый парень, другой продавец? Вы, кажется, дружили… — Переехал в другую страну, к своей семье. Феликс поерзал на стуле, выстукивая ногой незамысловатый ритм. — Это ведь он привозил тебя в универ зимой еще? — мы никогда не поднимали эту тему, но, видимо, парню было интересно. — Мм, ага. — Вы ведь встречались, да? — лукаво улыбнулся парень, но на моем лице ответной улыбки не увидел. — Ерунда. Я пойду, мне еще к Робинсону нужно заглянуть, — извините, профессор, придется использовать вас, дабы избежать неудобных вопросов. Думаю, Фел и так понял, что я соврала по моему тараторящему языку. — Ладно, — легко произнес он, будто давая понять, что не будет настаивать. — Увидимся. Я поджала губы и поднялась со стула, скрываясь из столовой как можно быстрее. Не хватало еще, чтобы мое окружение говорило о Кристофере — я точно сойду с ума. Последняя лекция длилась непозволительно долго, моя моральная усталость давала о себе знать все больше и больше. Хорошо, что сегодня пятница, и я могу просто прийти в свою комнату и улечься спать до самой ночи, пока Рейчел, наверное будет напиваться на очередной вечеринке у знакомых. У меня туда ходить желание отпало, кажется, навсегда. Я шла по коридору к выходу, предвкушая глоток свежего воздуха, что наконец утихомирит мою головную боль, но выйдя на улицу, я, наоборот, чуть не задохнулась, потому что горло будто стянули колючей проволокой. Я остановилась на ступеньках в полной растерянности. Вот он — такой знакомый, с немного выцветшими, но все же шоколадными волосами, с той же обворожительной улыбкой, облокотившийся на все ту же машину — где она была все это время? — обменивается какими-то новостями с парой парней со старших курсов, которых я знать не знаю. Эмоции сплелись в клубок, у меня еще есть шанс повернуть налево и уйти, ведь в той стороне мое общежитие, но… Нет? Не выйдет. Он выискал меня глазами, и улыбка перестала быть такой легкой, но все-равно несла в себе беззаботность. Неужели ты думаешь, что можешь улыбаться мне вот так после всего? Я нерешительно пошагала навстречу, опустив голову и пытаясь придать свои действиям былой злости. Наверное, гордым поступком было бы просто пройти мимо, не повернув головы, но в глубине души я хочу точно не этого. На подъездной дорожке я убеждала себя, что иду к Кристоферу, дабы выговориться о наболевшем, выплеснуть всю злость и перестать тосковать по нему. Жаль, что вся эта решимость пропала, стоило мне только подойти ближе и рассмотреть его неуверенные в улыбке ямочки на лице и плечи, ставшие еще шире. — Джулиет, — его тон разительно отличался от дня нашего знакомства, но он все-равно на зло звал меня полным именем. — Пройдемся? — Нет, — моей твердости только завидовать. Я скрестила руки на груди, не выказывая никаких эмоций. Пусть он думает, что я давно переболела. — Тогда, может, я подвезу тебя? — его уверенность в голосе не спала. Я ненавидела себя за то, что рада этому. — Я живу в общежитии. Тебе что-то нужно, Кристофер? — Только поболтать. — А есть смысл? — Для меня определенно. Я вскинула брови, бросив взгляд на фары легковушки. — Может, хотя бы прокатимся? — не оставляет попыток. Похвально, ведь я на волоске от того, чтобы согласиться. Чертов Кристофер Бан. Я с секунду поколебалась, но все-равно прошагала к переднему сидению, дверь которого уже для меня открыли. В машине пахло совсем не так, как раньше. Сейчас это был запах чьего-то резкого одеколона и спелой вишни. А от Кристофера пахло сраной уверенностью. Этого у него не отнять, но я сдаваться не собиралась. Слишком много обиды во мне хотело найти выход. — Значит, ты живешь в общежитии. Хозяин сказал, ты съехала еще в июне, — констатировал Кристофер. — Да. — Я думал, тебе нравилось на Франклин-стрит, — мягко проговаривал он. Мне нравилось, пока ты жил там. — Разонравилось. Кристофер замолчал, а я не сдирала маску безразличия, наблюдая за дорогой. — Как твоя мама? У них с Беном все в порядке? — Нормально. Мы ехали прямиком к Островитянину, а Кристофера все еще не трогали мои односложные ответы. — Зайдем ненадолго? — спросит парень, припарковавшись у знакомой кофейни, название которой я все никак не могла запомнить в прошлом году. Несмотря на все, мне правда хочется снова окунуться в то время, когда все было в порядке, когда меня не тревожило это щемящее чувство внутри от постоянной тоски, когда Крис всегда был рядом. Когда не нужно было изображать равнодушие. Я молча вышла из машины и побрела ко входу в маленькое помещение, стесненное другими магазинами. «Рукери» — гласила вывеска, которую я все время путала с «Рокки». — Эспрессо и горячий шоколад, — проговорил Кристофер. Мы перепробовали здесь все меню, но больше всего мне нравится именно горячий шоколад. Крис всегда морщился, глядя на него, ведь в состав к тому же входит приторный зефир, плавающий на поверхности. Я присела за стойку на привычное место перед окном. Днем кофейня немного более оживлена, многие столики заняты. Кристофер сел рядом. — Я нашел твое письмо, — вдруг проговорил он. За лето я успела забыть о нем, но, оказалось, все не так просто. Я нервно сглотнула. — Отчасти поэтому я и здесь, — в его голосе сквозила тяжесть сказанного. — Дурацкая затея, так и знала, — я опустила голову и поджала губы, будто все это не так и важно. — Я приехал не просто так. Из-за него я засомневался, правильно ли поступаю. Но как видишь, я все-таки добрался до твоего универа. — Ваш кофе! — пролепетала девушка за стойкой. Кристофер поднялся и взял с поверхности два стаканчика, наверное, подарив продавцу свою обворожительную благодарную улыбку. Я беспокойно разбирала салфетку на слои. Он приехал еще раньше? — Джулиет, — так мягко проговорил парень. — Не знаю, с чего начать, но, по-моему, с чего не начни, все сложно, — Крис почесал бровь и побарабанил пальцами по стойке, не притронувшись к кофе. — Зачем ты приехал? — Мой ответ тебе не понравится, — Кристофер нервничал, куда же делась уверенность? — За тобой, Джулиет. — В каком смысле? — искренне недоумевала я. — Все эти месяцы я порывался. Хотел вернуться через неделю после переезда. Можешь не верить мне, но это правда. Я приехал пару недель назад. И без тебя я никуда не уеду. — Какого черта, Кристофер? Ты бросил меня, может, скажешь об этом пару слов? — Да. Я сказал, что ты не нужна мне, — от воспоминаний глаза налились слезами, я отвернулась к окну. — Но ведь я соврал, Джулиет. Я просто испугался… — И что же? Теперь мне собрать вещи и поехать, куда ты захочешь? А следом ты опять скажешь, что я не нужна. Я не тебе игрушка, Кристофер, — эта ситуация ужасно меня бесила, а в особенности то, что Крис начал разговор не с извинений. Я вскочила с места, парень медленно сделал тоже самое, понимая, что реабилитироваться в моих глазах будет непросто. — Отвези меня назад, — отрезала я. — Хорошо, — тут же согласился парень, но я отлично понимала, что везти меня в общежитие он не собирается. — Только выслушай меня. Мы вышли из кофейни, пока одинокие так и не выпитые стаканчики наблюдали за нами из окна. — Я не могу, нет. Нельзя просто исчезнуть на год, а потом приехать и требовать, чтобы я вернулась! — Садись в машину, — Кристофер проявлял терпение, но у меня были все права злиться. Я резко открыла машину и села на заднее сидение. Так было легче контролировать себя. Парень опустился на водительское место и с полминуты собирался с духом, а следом все-таки завел мотор и медленно выехал со стоянки. — В тот вечер… Я слишком много думал. Ты почти неделю жила у себя, отличное время, чтобы выдумать проблем, — горькая усмешка. — Я так боялся, что мои чувства пропадут, что… как будто внушил себе это. Мне правда стало казаться, что все идет по тому же сценарию, что и с другими, и я решил… что лучше сделать это рано, чем поздно, — его взгляд сместился на зеркало заднего вида. — Прости меня, Джулиет. Понимаю, ты вряд ли можешь довериться мне, и я готов ждать сколько угодно, потому что, весь этот год не было ни дня, когда бы я не думал о тебе. Хотя я так старался забыть! Мне казалось, вернись я назад, все повториться, и так тебе будет только хуже. С минуту мы молчали, пока машина Криса вела нас к океану. Тот день был посещением старых ностальгических мест. Удивительно, как он помнил дорогу. Я не знала, что сказать, потому что до ужаса хотела верить и согласиться на все, что угодно, но боялась совершить ошибку. — Я снова занялся плаванием. Даже взял городскую медаль. Но меня не покидает это чувство. напоминающее, какую херню я сделал. Напоминающее, что ты где-то на Аляске совсем одна ненавидишь меня, а могла бы быть рядом. Разве хоть одна гребанная Черил, о которой ты писала, могла так руководить моими мыслями? — в голосе Криса чувствовался напор. Я не заметила, как мы остановились у той самой дорожки, перед относительно спокойным, но все таким же холодным океаном. Кристофер неотрывно смотрел в мои глаза в зеркале, пока я и не опустила взгляд и не вышла на воздух, щелкнув дверью. Ветер тут же растрепал отросшие волосы, а за спиной послышался новый хлопок двери. — Значит, столько времени тебе понадобилось, чтобы понять, что ты чувствуешь? — спросила я. — Да. Эти чувства точно прошли проверку, — Кристофер подошел чуть ближе. — Тогда дай мне тоже время. Парень кивнул, выражая активное понимание. — Я дам тебе все, что попросишь, только позволь мне остаться рядом, — легким движением Крис убрал с моего лица прядку, колыхающуюся от ветра и щекочущую щеки. То, что я хочу больше всего на свете сейчас — так это его прикосновений. Я помолчала еще некоторое время. — Ладно, — почти прошептала я. И мне полегчало. Кристофер выставил руки, ничуть не сомневаясь в том, что я этого хочу, и подтолкнул мои плечи к себе. Я наконец прижалась к нему, чувствуя, как во мне взрываются фейерверки от ощущения знакомого тепла, запаха, нежности ладоней, гладящих спину. Парень чуть нагнулся, заглядывая в мое лицо, пока я с носом зарывалась в его расстегнутую куртку, не способная перестать наслаждаться его присутствием так близко. — Расскажи мне все. Где ты теперь работаешь? А в общежитии нравится жить?.. Глупо, что я позволила себе думать, будто наше расставание — это конец, ведь, на самом деле, оно оказалось большим началом вместе со всей пережитой болью. Пусть Кристофер и совершил ошибку, без нее, возможно, мы так и не поняли бы, насколько ценны для друг друга. И может, наша искра не станет гореть вечно, пока мы точно друг друга больше никуда не отпустим.