Ломая проход / Breaking the Window

Первый день после осенних каникул был таким же, как и все остальные дни в Хогвартсе, и студенты быстро вернулись к своему обычному распорядку: занятия, ужин, домашние задания и любые вечерние развлечения. Тем не менее, Беллатрикс было трудно сосредоточиться на всем этом. Она ходила на уроки, несомненно, давая правильные ответы на вопросы, которые ей редко задавали, и прокручивая в голове все, что она нашла о волшебном озере. По правде говоря, она считала минуты до сегодняшнего часа ведьм. Не только потому, что это были бурные каникулы и ей нужно было выпустить пар тому, кому она доверяла, но и потому, что ей отчаянно хотелось поделиться тем, что она нашла. Несомненно, Гермиона одобрила бы ее усердие. Она проверяла свои конспекты и книги, казалось, раз двадцать за сегодня, и ей пришлось делать это дважды, потому что все материалы, включая картину ее дяди, были продублированы Себастьяном еще до ее отъезда. К началу дня она считала часы. Перед самым ужином она считала минуты. Она шла по коридорам, все еще приводя в порядок свои мысли, когда едва заметила, что к ней кто-то подошел. Все еще листая свои записи, она натолкнулась на кого-то, раздраженно крикнула, чтобы тот отвалил, и продолжила идти дальше, но тут ее грубо выдернули из транса, схватив за руку. Беллатрикс издала шипение, выхватила палочку и прижала ее к горлу обидчика, одновременно защищая свои записи, держа их за спиной. Только тогда она поняла, что оказалась лицом к лицу с Лестрейнджем, который смотрел на нее потрясенным взглядом, подняв руки. Лестрейндж — последний человек, которого она хотела увидеть. — Эй, эй! Черт возьми, Блэк, — пробормотал он. — Что на тебя нашло?! — Уходи… прочь, — прошипела Беллатрикс. — Мне теперь нельзя разговаривать с моей невестой? — поднял он бровь. — Это деловая договоренность! — шипела Беллатрикс. — Ни больше, ни меньше. Мне нечего сказать тебе до свадьбы. И, вполне возможно, ничего после! — Послушай, — Лестрейндж изобразил свою раздражающую ухмылку. — Я понимаю, что ты предпочитаешь все усложнять, Беллатрикс, но свыкнись с мыслью… ты станешь моей женой. Кудрявоволосая ведьма почувствовала, как напрягся каждый мускул ее тела, сжала челюсть и сузила глаза. — Это должно быть так чудесно для тебя. Получить доступ к богатству моей семьи, связям, нашей… родословной. Ты не заслуживаешь ничего из этого, Лестрейндж! Лестрейндж снова ухмыльнулся. — Беллатрикс, Беллатрикс, Беллатрикс, — захихикал он, но его голос приобрел более зловещий оттенок, когда он стал тише, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости нет жаждущих ушей. — У меня действительно есть что тебе предложить, и ты изменишь свое мнение, когда увидишь мои связи. Времена меняются, Беллатрикс. Скоро, очень скоро, я познакомлю тебя кое с кем. С кем-то необыкновенным! С тем, кто изменит мир… к лучшему. Тот, кто сможет заставить чистоту крови снова что-то значить. Когда ты увидишь его магию, когда ты увидишь его силу, Беллатрикс, ты будешь умолять стать моей женой. Беллатрикс закатила на него глаза. Несомненно, он, как всегда, что-то строил из себя. — Как скажешь, — пробормотала она и прошла мимо него. У нее не было ни времени, ни настроения на его жалкие выходки. Тем не менее, встреча с ним сильно испортила ей настроение, и она решила провести остаток дня рядом с сестрами, начав с ужина в Большом зале, после ужина вместе делая домашнее задание, а затем втроем гуляя по Общей гостиной. В общежитии Беллатрикс не сомкнула глаз и решила улизнуть из замка немного раньше обычного. Заглянув в «Кабанью голову» за очередной порцией прекрасного эля… которую ей пришлось быстро покинуть, когда в общий зал вошел этот тупой олух Хагрид… она направилась в Запретный лес. У озера она села на самый большой корень и прислонилась к подушке, которую принесла с собой. Становилось все холоднее, поэтому принесенное ею магически согретое одеяло, накинутое на ноги, было очень кстати. Надев шерстяную шапку, Беллатрикс развернула свиток и начала понемногу писать. Вдохновение пришло быстро, и в ее голове начала складываться совершенно новая сказка. После часа или двух писания Беллатрикс задохнулась от радости, когда озеро ожило и снова окрасило поляну в волшебный голубой оттенок. Она отложила перо и быстро наклонилась к воде. — Гермиона! — воскликнула она. Ответа не последовало. — Гермиона? — спросила она снова. И снова никакого ответа. Она попыталась заглянуть в воду, чтобы получше рассмотреть поляну на другой стороне отражения. Обычно Гермиона сидела на том же большом корне, что и она, но здесь ее не было видно. Возможно, она просто немного опоздала? Беллатрикс ждала. И она ждала. Прошло пять минут. Десять минут. Гермионы все еще не было. Беллатрикс тяжело сглотнула. С ней что-то случилось? Все ли с ней в порядке? Пятнадцать минут. Кудрявоволосая ведьма уже нервничала и ходила взад-вперед, пытаясь контролировать дыхание. Двадцать минут. «Она не придет. Что-то случилось. Она ранена? С ней все в порядке? Она… она все еще хочет быть друзьями? Это из-за того, что я сказала? Она все еще злится на меня за то, что я назвала ее грязнокровкой? Неужели я как-то испортила нашу дружбу? Что я сделала? Что я сделала не так?!» — повторяла она снова и снова в уме, мучая себя бесконечными вариантами того, почему Гермиона больше не хочет с ней общаться. Двадцать пять. Когда время перевалило за полчаса, Беллатрикс с трудом сдерживала слезы. «Где она? Почему Гермиона не идет?» Кудрявая ведьма спрыгнула с корня и начала вышагивать взад-вперед, прогоняя в голове сотни сценариев. Что-то случилось? Ее задержали? Она заболела? Могло ли… могло ли что-то случиться по дороге сюда? Ведь Запретный лес может быть опасен. Что, если Гермиона ранена и ей нужна помощь? Возможно… возможно, она могла бы предупредить кого-то в будущем. Как бы она это сделала? Да, возможно, она могла бы составить записку для МакГонагалл, которую нужно было бы передать в такой-то день 1998 года, чтобы они могли пойти искать ее, если что-то случится. Бумага у нее уже была, но ей еще предстояло ее написать. Она вырвала страницу из своей книги и начала. «Здравствуйте, это Беллатрикс из 1968 года. Уверяю вас, это не шутка и не розыгрыш. Гермиона может быть в опасности…» Беллатрикс стиснула зубы и задумалась, как, черт возьми, она сможет объяснить кому-то в будущем, что такое Зеркало Фейри. «Расслабься, Белла, расслабься», — заставила она себя успокоиться. «Даже если Герми находится в смертельной опасности, она все еще на тридцать лет в будущем. У тебя есть все время в мире, чтобы правильно составить свою записку». Когда часы пробили 3:35, Беллатрикс услышала какой-то шорох с другой стороны зеркала. Кудрявая ведьма отбросила записку в сторону, бросилась к озеру, присела на корень и постаралась выглядеть как можно более спокойной, но не смогла сдержать радость в голосе, когда в поле зрения появилась запыхавшаяся Гермиона. — Гермиона! Ты пришла! — воскликнула Беллатрикс, прежде чем одернуть себя. — То есть, конечно, ты пришла. Гермиона, в свою очередь, сильно запыхалась, и ей нужно было время, чтобы перевести дух. — Прости, я опоздала. Мне очень жаль, что заставила тебя ждать, — предложила она. — Я бежала всю дорогу сюда. Я не выспалась прошлой ночью, поэтому проспала сегодня. Я не хотела тебя волновать. Одетая не в мантию, а в несколько более теплую магловскую джинсовую куртку, Гермиона производила несколько иное впечатление. Честно говоря, она выглядела неважно: бледная, с мешками под глазами и усталостью на лице, со всеми признаками девушки, для которой самым мудрым решением было бы просто остаться в постели в этот вечер. Тем не менее, Беллатрикс была очень благодарна Гермионе за то, что та появилась, несмотря ни на что, и не видела в этом ничего особенного: для нее Гермиона была ангелом в джинсовой одежде. — Я совсем не волновалась! — солгала Беллатрикс. — Я подумала, что тебя что-то задержало. В любом случае, ты не поверишь, что я узнала! В озере Гермиона тепло улыбнулась. — Ты, конечно, взволнована. — Точно, — сказала Беллатрикс, показывая небольшую деревянную коробку. — Примерно через полчаса я закопаю эту шкатулку под тем корнем. Ты сможешь найти ее сейчас. В озере Гермиона подошла к корню, на который указала Беллатрикс. — Здесь? — спросила она. Беллатрикс подтвердила, и, покопавшись немного, Гермиона нащупала деревянный ящик, а после того, как достала его и с помощью заклинания отперла, в ее руках оказались точно такие же книги и записи, как и у нее. Со своей стороны, Гермиона выглядела очень заинтригованной, особенно когда взглянула на картину дяди. Сняв раму, Беллатрикс свернула ее, чтобы поместить в коробку вместе с копиями остальных книг и заметок. — То, на что мы смотрим, то, через что мы разговариваем, — сказала Беллатрикс. — Это называется Зеркало Фейри, и они чертовски редки. Это был первый случай наблюдения в Великобритании! Разве это не захватывающе, Герми?! — Зеркало Фейри, — Гермиона несколько раз пропустила этот термин через язык. — Ничего не напоминает. Беллатрикс была в восторге. Сейчас было ее время блистать. Пришло ее время впечатлить и взволновать подругу. — Дедушка изучал древние легенды как магического, так и магловского мира, верно? — сказала Беллатрикс. — Пытался определить, сколько в них правды, а сколько мифов. Он считал Зеркало Фейри мифом, пока не нашел упоминания в отчетах российского Министерства о волшебных лесах, в частности, о таежных лесах в долине реки Верхоянск. Были еще случаи наблюдения в лесу Цзючжайгоу в Китае и в бамбуковом лесу Сагано в Японии. Самое старое из известных наблюдений — в Шварцвальде в Германии, и описание всегда одно и то же: находится на поляне и среди корней давно погибшего окаменевшего дерева. Оно всегда светится голубым светом, когда активно, и, заметьте, во всех описаниях, которые нашел мой дед, говорится, что поверхность озера «отражает не окружающую среду, а отражение другого времени. Иногда смотрит вперед, иногда назад». Точно так же, как на картине моего дяди. — Хорошая работа, Трикс, — сказала Гермиона, заставив Беллатрикс позволить себе довольную улыбку. — Подожди. А. Розье. Ты родственница Ахилла Розье? Художника? — Да, — сказала Беллатрикс. — Он мой дядя. Со стороны матери. Очевидно, дед рассказал ему миф о Зеркале Фейри, и он был настолько заинтригован, что написал картину на эту тему. Он мне помог узнать больше о легенде. Очевидно, Гермиона довольно интенсивно изучала картину. — Трикс, — сказала Гермиона. — Ты хорошо рассмотрела картину? Что ты думаешь об отражении единорога в озере? — Хм, хороший вопрос, — сказала Беллатрикс, вспомнив, что на картине обычный совершенно белый единорог заглядывал в озеро и видел отражение единорога, который был черен как ночь. — Черных единорогов не бывает. Неважно, отражает озеро прошлое или будущее, оно не может показать то, чего не существует. Гермиона на мгновение задумалась, пристально глядя на картину дяди Беллатрикс и слегка прикусив губу. Выглядело это, честно говоря, довольно мило. — Возможно… он смотрит через озеро на что-то другое. Это требует дальнейшего расследования. Ты нашла оригинал мифа, на котором основана картина? — спросила Гермиона. — Нашла, — ответила Беллатрикс. — Он находится в книге под названием «Verlorene magische Geschichten aus dem Schwartzwald», но в нашей библиотеке его нет. На самом деле, ни одна библиотека в Великобритании не владеет этой книгой, но есть два существующих экземпляра в государственной библиотеке Германии. Любопытно, что книга о потерянных историях находится на грани того, чтобы самой стать потерянной, не так ли? К сожалению, у меня не было времени достать ее, а доставка книг с другой стороны канала — сплошное мучение. — Позволь мне, — сказала Гермиона. — Я могу спросить друга в Министерстве, может ли он подать заявку на это в Министерство Германии. Запросы от авроров всегда ускоряются. Ну, ускорение — понятие относительное, но это должно занять несколько недель, а не месяцев. — Я согласна, — улыбнулась Беллатрикс. Гермиона вдруг вздохнула. — О, черт, — пробормотала она. — Что? — спросила Беллатрикс. — Это уникальное и редкое магическое явление, и мы не документировали ничего из этого с тех пор, как начали наши беседы, — вздохнула Гермиона. — Честно говоря, я могу себя выпороть! — Никогда не поздно начать, я полагаю, — ответила Беллатрикс. — Но я думаю, что мы обе получали слишком много удовольствия от наших разговоров, чтобы думать о деталях. — Вот и все, — улыбнулась Гермиона. — Опять же, отличная работа, Трикс. Я попробую узнать больше со своей стороны и поделюсь тем, что найду. А если серьезно, художник Ахилл Розье на самом деле твой дядя? Беллатрикс усмехнулась. — Безусловно, да. Я рада, что ты о нем слышала, — сказала она, довольная тем, что ее дядя и через тридцать лет будет известен своими работами. — Слышала о нем? Трудно не знать, кто он такой, — сказала Гермиона. — Он знаменитый художник и известный затворник. — Да, он не очень общителен, — ответила Беллатрикс. — За пределами своей семьи, правда. Если у тебя когда-нибудь будет возможность встретиться с ним, просто скажи ему, что знаешь меня, и он, без сомнения, прожужжит тебе все уши. Может быть, даже нарисует тебе что-нибудь, если будет в хорошем настроении. Гермиона на мгновение замолчала. — Я буду иметь это в виду, — сказала Гермиона мягким, почти нейтральным тоном. Беллатрикс это показалось немного странным, но она была в слишком хорошем настроении, чтобы обращать на это внимание. — Как прошли осенние каникулы? — спросила Беллатрикс. — Понравилось ли тебе проводить время с родителями? Гермиона ответила легким кивком и еще более легкой улыбкой. — Это было хорошо. Забавно, что ты просто не понимаешь, как быстро проходит время, пока не становится слишком поздно. За последние годы я провела с ними слишком мало времени. Всегда казалось, что в то время другие вещи были важнее, понимаешь? Я решила, что поеду с ними кататься на лыжах на рождественские каникулы. Я уже давно не каталась на лыжах, так что, думаю, я немного устану. — Я никогда не каталась на лыжах, — ответила Беллатрикс. — По-моему, это немного опасно. — Лыжи? Опасно? — Гермиона рассмеялась. — Трикс, ты же охотница команды по квиддичу! — И что? — усмехнулась Беллатрикс. — Это не опасно. Самое худшее, что может случиться, это то, что я упаду с метлы. Это было заявление, которое заставило Гермиону зашипеть и с трудом сформировать ответ. — И что? На скорости двадцать пять миль в час?! — Не так опасно, как стоять на кусках дерева в снегу, — надулась Беллатрикс. — Я имею в виду, ну же, Герми, как ты вообще остановишься, если начнешь движение? — На самом деле, это очень просто, — ответила Гермиона. — Ты просто немного согнешь ноги так, чтобы лыжи немного пересеклись, и трение замедлит тебя. Беллатрикс скорчила гримасу. — Это похоже на рецепт для сломанных лодыжек. — Падение с метлы с двадцатиметровой высоты звучит как рецепт для сломанных шей, — ответила Гермиона. — Не, все будет хорошо, — пожала плечами Беллатрикс. — В любом случае, как прошли твои осенние каникулы? — спросила Гермиона, на ее лице появилась доброжелательная улыбка. — Весело, — честно ответила Беллатрикс. — Я имею в виду, как только я прошла через репетицию свадьбы и обычную ерунду. Я провела много времени с сестрами дома, просто наслаждаясь жизнью, так что все было не так уж плохо. С отцом тоже хорошо поговорили. О, напомни мне как-нибудь показать тебе Кэттерборо Вудхаус. Наш особняк — это зрелище, которое нельзя не увидеть. Уголки рта Гермионы сложились в полуулыбку. — Не уверена, что вашей семье понравится гость из маглорожденных. — Пфф, — фыркнула Беллатрикс. — Я с ними разберусь. Слуги вежливы, дядя не будет беспокоиться, я буду держать своих сестер в узде, а дом достаточно большой, чтобы ты могла оставаться там всю неделю и ни разу не увидеть мою семью. — Я бы хотела посмотреть, — сказала Гермиона. — Но есть небольшая проблема. — Тридцать лет разницы, — вздохнула Беллатрикс. — И все же я чувствую, что мы так близки друг к другу. — То же самое, — улыбнулась Гермиона, как раз когда озеро начало мерцать. — О, черт. Мне так жаль, Трикс. Завтра я приду вовремя, обещаю. — Все в порядке, Герми, — ответила Беллатрикс. — Иди поспи, а завтра мы снова поговорим. После того, как девушки попрощались и магия озера угасла, Беллатрикс приступила к последнему заданию вечера — сложить все сделанные ею исследования в шкатулку, магически запереть ее и закопать под корень, чтобы Гермиона могла найти ее в будущем. Пока она это делала, ее мысли вернулись к Гермионе и к тому, с каким облегчением она увидела ее сегодня: без шуток, Беллатрикс действительно волновалась за Гермиону, будь то из-за того, что она случайно оскорбила ее или из-за того, что она как-то пострадала. А когда она появилась в Зеркале Фейри, у неё возникло то удивительное чувство, что в животе всё сжалось. Ангел в джинсовой одежде, такое меткое описание: Гермиона была умна, остроумна и была кем-то, кто готов был терпеть ее выходки… кем-то, кому она могла доверять. Красивая, хотя из разговоров она поняла, что Гермиона не считает себя красивой девушкой. Что ж, она ошибалась. Эти ее прекрасные каштановые волосы, эти глаза… эта короткая милая полуулыбка, пляшущая на губах, которая появлялась у нее всякий раз, когда она говорила ей что-то, что ее забавляло. Она на мгновение задумалась, каково это — поцеловать эти губы. Мгновенно Беллатрикс замерла, ее руки замерли над коробкой, которую она только что поставила на место, чтобы закопать. Поцеловать эти губы? Откуда это взялось?! Беллатрикс вздохнула. В любом случае, вопрос был спорным, поскольку она снова напомнила себе, что между ними действительно тридцать лет разницы.

***

Весь день Гермиона была смертельно уставшей, и бег через весь Запретный лес, конечно, не помог. По правде говоря, она просто плохо спала после возвращения в Хогвартс прямо из Норы. Возможно, в этом была виновата встреча с Панси, подумала она, но быстро отбросила эту теорию. Хотя встреча с Панси вновь разожгла старую ненависть, возможно, даже незаслуженно, ее беспокоило то, что она вернулась к тому же распорядку, что и в начале этого учебного года. Пробраться обратно в замок и вернуться в свою комнату в общежитии было достаточно легко, но недостаток сна начинал брать верх. По крайней мере, первое занятие по расписанию завтра было довольно поздно утром, так что расписание позволяло ей выспаться. Это, конечно, означало, что ей придется пропустить завтрак, но в данный момент сон был ей нужнее, чем еда. В запасе у Гермионы было несколько шоколадных батончиков, одного из которых ей хватило бы до завтрашнего обеда. Тем не менее, Гермиона знала, что не сможет сомкнуть глаз, если не позаботится сначала об одной мелочи. Подготовившись, как всегда, Гермиона подошла к своему часто используемому и любимому письменному столу и открыла ящик, в котором лежали всевозможные бумаги. Среди них была форма заявки на книги, не принадлежащие библиотеке Хогвартса. Обычно она заполняла их и передавала мадам Пинс, и, как правило, Гермиона знала, что не стоит беспокоиться, если только это не долгосрочный проект, так как пройдет несколько месяцев, прежде чем она получит книги, особенно если книга даже не на британской земле. Вот тут-то и пришел на помощь Рон. Заполнив форму заявки на «Verlorene magische Geschichten aus dem Schwartzwald» в Немецкой государственной библиотеке, она взяла другой свиток и начала писать письмо. «Привет, Рон, Мне жаль, что у нас не было возможности много поговорить вчера в Норе, но я все равно весело провела там время. Итак, ты и Панси, хм? Гарри рассказал мне немного о том, как вы с Панси начали встречаться. Не волнуйся, я не сержусь. Просто удивлена! В следующий раз, когда мы будем разговаривать, ты должен рассказать мне все, как это произошло. Я уверена, что это будет история обстоятельств, достойная Уизли, и я имею в виду это в самом лучшем смысле. В любом случае, я надеюсь, что ты сможешь мне помочь. Я пытаюсь достать одну книгу, а ты не хуже меня знаешь, как медленно вращаются шестеренки в Министерстве. Но если аврор запросит ее, то она доберется сюда за шесть недель, а не за шесть месяцев. Я уже заполнила всю форму. Все, что тебе нужно сделать, это подписать свое имя и подать его. Мы скоро поговорим. И спасибо за помощь. Твоя, Гермиона.» Она отложила перо и начала задувать свечи. Завтра Гермиона отнесет свитки в совятню, но она не была бы той, кем была, если бы не подготовила все заранее. Но теперь пора было ложиться спать. Одежда была сброшена, она умылась и почистила зубы. Топая от умывальника в бывшей общей ванной комнате к своей кровати, словно зомби, она опустилась на матрас и натянула покрывало на себя и своего ночного спутника. Плюшевому тигру в натуральную величину, которого отец купил ей в Лондонском зоопарке, не было дано имя: Гермиона, в конце концов, уже не была ребенком. Но он был достаточно большим, чтобы стать большой искусственной кошкой-обнимашкой. Она обхватила его руками и прижалась всем телом к его мягкому меху. Мило. Это было приятно. Лежать в постели и держать что-то мягкое и теплое, притягивать его к себе и крепко обнимать. Так приятно. Только и он мог бы обнять ее. Может быть, если бы она немного перевернула его, чтобы его лапы могли имитировать руки. Но она просто слишком устала. Завтра. Завтра тигр обнимет ее. А сейчас — спать. Спать. Спать и мечтать о том, чтобы кто-нибудь обнял ее во сне, чтобы ей было тепло и безопасно. К счастью, она почти сразу же уснула, как потух свет.