Ломая проход / Breaking the Window

Рональд Уизли вошел в «Три метлы». Сейчас было уже почти одиннадцать часов, и обычная суета в трактире утихла. Розмерта, как обычно, все еще сидела за стойкой бара и обслуживала немногочисленных тихих посетителей, которые еще не ушли домой или в свои комнаты. — А, добрый вечер, мистер Уизли, — поприветствовала Розмерта. — Я бы предложила пинту пива, но время уже позднее. Ночная смена? — Да, наверное, да, — сказал Рон, садясь на табурет возле бара. — Расследовал слухи о наблюдениях на севере. Ни к чему не привело. — Сбежавший Пожиратель смерти? — спросила она, протирая стаканы. — Родольфус Лестрейндж, — ответил Рон. — Один из последних, кто еще на свободе. Роттер такой же скользкий, как угорь в луже зеленого мыла. — Спасибо за этот прекрасный мысленный образ, — сказала Розмерта. — Но он не может все время убегать. Когда-нибудь ты его поймаешь. Рон кивнул в знак благодарности. — Я знаю, что уже поздно, но я надеюсь увидеть Гермиону. Как она? — Гермиона? — спросила Розмерта. — Да так, она была образцовой гостьей по большей части. Комната оплачена за месяц, она не суетится и не шумит, и в редких случаях, когда я ее застаю, она всегда готова немного поболтать. Я заметила, что у нее ненормированный рабочий день, поэтому я дала ей ключ от входной двери, чтобы она могла приходить и уходить, когда ей заблагорассудится, и я знаю, что ей можно доверить запирать за собой дверь. Очень ответственная молодая женщина. — Нерегулярные часы? — Рон нахмурился. — Она выходит по ночам? — Довольно часто, да, — сказала Розмерта. — Для исследовательского проекта, как она говорит. Ей нравится быть занятой. Это действительно было похоже на Гермиону, которая хочет занять свои мысли. Однако это не объясняло, почему Гермиона не вернула ни одну из его сов. Конечно, Гермиона может быть навязчивой в лучшие времена, но, учитывая, что у нее не было школьной работы, на которой можно было бы сосредоточиться, он подумал, что у нее будет достаточно времени, чтобы ответить. Это его совсем не устраивало. — Когда ты видела ее в последний раз? — спросил Рон. Розмерта задумалась на мгновение. — Примерно… четыре дня назад. Или пять? Да, думаю, пять. — Пять дней?! — Рон моргнул. — О, я знаю, что она приходила, — сказала Розмерта. — Ужин ей приносили в комнату на сервировочном подносе, который она всегда оставляла в идеальном состоянии. Как я уже сказала, образцовый гость. Почему бы тебе не подняться к ней в комнату? Она, скорее всего, там, если ты хочешь ее навестить. Она обычно не выходит до позднего вечера. — Думаю, я так и сделаю, — сказал Рон, встал и направился к лестнице. Комната Гермионы находилась в более красивой части гостиницы, прямо над общей комнатой в конце коридора. Рон обратил внимание на табличку «Не беспокоить», висевшую на крючке на двери в её комнату. Судя по пыли на верхней части, она висела здесь уже несколько недель подряд. Он постучал. Нет ответа. Он постучал снова, более настойчиво. Нет ответа. Поскольку Рон был здесь неофициально, он не мог попросить Розмерту открыть ему дверь. Это, конечно, не остановило бы его. В конце концов, его аврорская подготовка дала ему возможность незаметно войти в комнату. После щелчка палочкой замок открылся с удовлетворительным щелчком. — Гермиона, — обратился он к двери. — Я вхожу. Надеюсь, ты в порядке! Он взялся за ручку двери и осторожно толкнул ее, шагнув внутрь. В тот момент, когда он это сделал, его челюсть упала на пол. Гермионы, конечно, нигде не было видно, но именно состояние комнаты обеспокоило его: стопки книг и бумаг были разбросаны по комнате в тщательно организованном порядке, а стены были полностью покрыты записями, бумагами и даже случайными фотографиями. Красные ленточки соединяли большинство записей, но даже в этом случае, какой бы предмет ни исследовала Гермиона, он должен был признать, что это было выше его сил. Он видел схемы того, что выглядело как магические вихри, но он никогда не обращал внимания на Теорию магии. Тут и там попадались кусочки фольклора, фрагменты ритуалов и несколько газетных вырезок из… 1968? — Что, черт возьми, произошло в 1968 году? — прошептал Рон про себя. — Что это такое?! Рон выругался про себя, увидев имя «Беллатрикс» в некоторых заметках. Было очевидно, что Гермиона так и не смогла полностью оправиться от пережитого в Малфой-мэноре и от войны в целом. В каком-то смысле, никто из них так и не оправился. Его самого довольно часто мучили кошмары. Но все это начинало беспокоить его все больше и больше. Следующая порция бумаг заставила его кровь похолодеть: его бабушка была Блэк. Седрелла Блэк отвернулась от своей семьи и впоследствии была отречена от нее, когда вышла замуж за его деда по отцовской линии. Его бабушка всегда была доброй, но она позаботилась о том, чтобы ее семья хорошо знала, как распознать темные искусства, и предупредила их держаться от них подальше. Среди самых страшных темных искусств были обряды крови. Магия крови истощала жизненную силу заклинателя или высасывала ее из жертвы, чтобы дать заклинателю удивительную силу, но цена могла быть велика. Хотя обряды крови были запрещены Министерством, он знал, что многие чистокровные семьи умели проводить их как часть своего «права на рождение» и часто делали это тайно. — Черт возьми, — пробормотал он. — Во что ты ввязалась, Гермиона? Рон взял себя в руки: кто-то вроде Гермионы должен был хорошо знать об опасностях и темных сторонах магии крови, и он не мог заставить себя думать, что подруга, которую он знал, действительно добровольно совершит обряд крови. Кто-то должен был заставить ее сделать это. И он был полон решимости выяснить, кто именно, чтобы отправить его или ее прямиком в Азкабан. Тем не менее, ему нужно было быть осторожным и оставить всю комнату как можно более нетронутой. Если Гермиона узнает, что кто-то был в ее комнате, она может предпринять что-то решительное или даже сбежать, а этого он сейчас не хотел. Тем не менее, ему нужна была подсказка, и он нашел ее после очередного поиска среди записей на стене: это была карта магических линий, проходящих через Запретный лес, и он готов был поспорить, что она значительна. Здесь была центральная точка, где пересекались все линии, и поток магии был наиболее сильным. Конечно, помогло и то, что Гермиона обвела точку пересечения красным маркером. Он достал блокнот и сделал копию карты так хорошо, как только мог. После этого он запер дверь и поспешил обратно вниз. — Ее нет? — спросила Розмерта. — Любопытно. Я не видела, чтобы она уходила сегодня. — Ты сказала, что пять дней назад ты видела ее в последний раз? — спросил Рон. — Что-то не так? Может быть, она нервничала? Или вела себя как-то странно? Любая деталь может помочь. Розмерта приложила пальцы к губам. — Ну, нет, — сказала она, прищурив глаза в раздумье. — Любая мелочь может быть полезной, даже если она кажется незначительной. — Похоже, она готовилась к какому-то путешествию, — Розмерта щелкнула пальцами. — Это был один из тех редких дней, когда она ужинала в общем зале, и когда я принесла ей рыбу с картошкой, она была так сосредоточена на списке, над которым работала, что я даже напугала ее. Я не могла не заметить, что она записывала всевозможные консервы. Но это было все, что я видела. Это заставило Рона похолодеть: неужели Гермиона собиралась бежать из мира волшебников? Для чего ей могли понадобиться припасы? И как это может быть связано с ритуалом крови, над которым она работала? Так много вопросов. — Верно, — сказал Рон. — Держи комнату Гермионы запертой. Никого не впускать! Если увидишь Гермиону, постарайся не дать ей выйти из гостиницы и незаметно отправь мне сову как можно быстрее. — В чем дело? — спросила Розмерта, на ее лице было написано беспокойство. — Гермиона в беде? — Мерлин, надеюсь, что это не так, — пробормотал Рон, прежде чем уйти. Стоя перед «Тремя метлами», Рон рассматривал нарисованную им карту. Это была единственная подсказка о местонахождении Гермионы. Несомненно, больше было зарыто в бесчисленных записях и рисунках на стенах ее комнаты, но у него не было ни времени, ни знаний, чтобы разобраться во всем этом. Нет, то место в лесу было лучшим вариантом для ее поисков. Если, конечно, ему вообще удастся, черт возьми, найти его.

***

И снова Андромеда оказалась посреди леса, в глухой ночи, в глубине зимы. Но на этот раз она была не одна. Рядом с ней раздавалось довольно жалобное бормотание, поскольку она уговорила Цисси пойти с ней сегодня вечером. Ее младшая сестра обнимала себя за плечи и, несмотря на толстую шубу, стучала зубами. Ей очень хотелось, чтобы Цисси присоединилась к ней сегодня вечером, но после всех тех проблем, с которыми она столкнулась, вытаскивая ее из постели, и после того, как она замедляла их во время путешествия по лесу, Андромеда задумалась, была ли это хорошая идея. На самом деле, они уже потеряли Беллу из виду, и если они быстро не доберутся до поляны, то могут упустить важные улики. К счастью, когда они пришли, то обнаружили Беллатрикс, ожидающую их у бассейна в центре поляны. Они остановились у поваленного дерева и увидели, что Беллатрикс вышагивает взад-вперед, очевидно, ожидая, когда бассейн станет активным. — Вот она, — сказала Цисси, заставив Энди вздрогнуть от громкости своего голоса. Но когда Цисси встала и наклонилась над деревом, чтобы получше рассмотреть ее, она быстро дернула ее за плащ, чтобы стянуть обратно вниз. — Осторожно! — шипела Энди. — Ты хочешь, чтобы тебя поймали? Клянусь, ты такая же скрытная, как горный тролль! Цисси надулась и скорчила гримасу. — Ну, если ты собираешься быть грубой… зачем я вообще здесь? — Потому что Белла ведет себя странно в последнее время, — сказала Энди. — Она уходит по ночам в лес уже несколько недель, и, наверное, это происходит ежедневно. Как ей удается так мало спать, я никак не понимаю. И она с кем-то здесь встречается. — Правда? — Цисси задумалась на мгновение. — Я больше никого не вижу. Энди проверила свои карманные часы. — Еще несколько секунд. Она услышала вздох рядом с собой, когда мощное магическое голубое сияние залило поляну. Вдалеке они увидели Беллатрикс, стоящую на коленях у бассейна. — Вау, — наконец воскликнула Цисси. — Что это? — Я не знаю, — сказала Энди. — Но с кем бы Беллатрикс ни разговаривала, она внутри этой штуки. — Внутри? — Цисси нахмурилась. — Это… звучит не очень хорошо. Что, если это какая-то сирена или келпи? — Сомнительно, — сказала Энди. — Сирены или келпи не стали бы месяцами таскаться за Беллой. Они бы напали при первой же возможности. Цисси насмешливо хмыкнула. — Мы говорим о Белле. Она не дура, и нет никого настолько подозрительного, как она. Она не купится на уловки старого шарлатана. — Именно это меня и беспокоит. Послушай голос Беллы, — сказала Энди и протянула Цисси волшебный бронзовый рог. Приложив его к уху и направив на разговор, который вела Белла, она могла слышать его так, как будто стояла рядом с ними. Цисси прислушалась к разговору, и как только ее глаза расширились, Энди поняла, что Цисси осознала то, о чем она уже догадалась. — Энди. Белла. Она… она влюбилась. Энди мрачно кивнула. — Если Белла влюблена в тебя, ты можешь заставить ее сделать все, что угодно! — воскликнула Цисси, снова почти слишком громко. — Помнишь, как Эвелин бросила ей вызов, заставив прыгнуть с моста в воду, хотя он был слишком высок, и… — … она все равно прыгнула вниз без раздумий, хотя знала, что будет плохо, и сломала себе обе ноги, — сказала Энди. Хотя Эвелин была в соответствующем ужасе от того, что Белла действительно это сделала, старшая слизеринка никогда не извинялась за это. И даже после выздоровления Беллатрикс отказалась вразумляться. По правде говоря, то, что было между Беллатриксй и Эвелин, являлось воплощением токсичных отношений, где обе девушки использовали друг друга. Андромеда знала это. Цисси знала это. Но Белла всегда отказывалась видеть разумное. — Ты видишь мою дилемму, — сказала Андромеда. — Что ты думаешь об этой Гермионе? Цисси немного послушала, и ее глаза слегка сузились. — В том-то и дело, что я ничего не могу о ней сказать. Она говорит совершенно нормально, ничего необычного. И это меня беспокоит. — Меня тоже, — сказала Энди. И в этом был смысл, на самом деле. Все трое были в Слизерине, и все трое были обучены видеть и находить скрытый смысл за всем и вся. Эта девушка в озере должна была быть неидеальной. — Подожди… — внезапно зашипела Цисси. — Это… тонко. Но оно там. Это в ее тоне, ее нерешительности, ее… выборе слов. Она что-то скрывает. — Ты тоже это заметила, да? — Энди хихикнула. — Да, Белла не замечает. — Она влюблена, — повторила Цисси, меняя свой рожок на пару омникуляров. — Эта критическая часть ее мозга сейчас отключена и… о, Мерлина ради, что на ней надето?! И этот рюкзак. Это… это наша палатка?! Любопытствуя, Энди подняла свою собственную пару омникуляров и взглянула. Действительно, Белла выглядела неважно одетой для холодной погоды. Под длинным пальто на ней был хлопчатобумажный… костюм для сафари? А на корне рядом с ней висел шлем? Вьюк на ее боку определенно был похож на тот, в котором размещалась семейная палатка. — Так и есть, — сказала Энди. — Белла попросила Себастьяна доставить ей некоторые вещи из поместья в прошлые выходные, и она вела себя очень загадочно по этому поводу. — Похоже, они готовятся к обряду крови, — сказала Цисси. И она, и Энди смотрели и слушали, как она и таинственная Гермиона внутри озера начали свои песнопения, после того как они достали свои кинжалы и провели ими по ладони. Или, по крайней мере, Энди предположила, что Гермиона делает то же самое. — Я не узнаю этот напев, — сказала Цисси, теперь уже совершенно серьезно. — Хотя интонация наводит на мысль об открытии врат. — Да, я тоже это поняла, — сказала Энди. Через несколько мгновений Беллатрикс исчезла во вспышке света. — Это уже случалось? — Да, — сказала Энди. — Я искала, кем может быть другой человек, но не нашла ни одной записи о студентах Хогвартса или жителях Хогсмида по имени «Гермиона». Я использовала связи отца для поиска в архивах Министерства, но они пока ничего не нашли. Почему-то я сомневаюсь, что мы что-нибудь найдем. Тем не менее, Беллатрикс должна появиться очень скоро. И они ждали. И ждали. — Как скоро? — спросила Цисси, когда прошло несколько минут. Энди, теперь очень обеспокоенная, вышла из своего укрытия. — Что-то не так.

***

В глубине джунгли стали заметно гуще, а земля — более неровной и каменистой. К счастью, воздух был прохладным, хотя из-за несуществующего солнца и густого полога над головой было темнее, чем следовало бы. Скоро им придется искать место для лагеря. И это было проблемой. Было очевидно, что их преследует огромный хищник, желающий полакомиться их плотью. В таких густых джунглях трудно было видеть далеко вперед. А она видела, насколько скрытным может быть черный единорог, особенно для существа такого размера. Гермиона то и дело нервно оглядывалась по сторонам, ища странные движения в подлеске или прислушиваясь к странным звукам вдалеке. Пока что в джунглях было тихо. Слишком тихо. Кроме редкого стрекота насекомых или чириканья птиц вдалеке, были слышны только их собственные шаги или дуновение ветерка в кронах деревьев. Беспокоило и то, что Беллатрикс не сказала ей ни слова с тех пор, как они покинули пляж. Если раньше Беллатрикс всегда была удивительно разговорчивой во время их путешествий, то теперь она была тихой и созерцательной. Там, где Беллатрикс постоянно делала снимки, ее фотоаппарат теперь висел на шее на ремешке. Конечно, фотографировать здесь было особо нечего, но это все равно беспокоило Гермиону: неужели она пресекла их отношения в зародыше? Она пришла сюда, чтобы спасти Беллатрикс. Предпочтительнее было бы спасти Трикс и поддерживать с ней отношения, но если ей придется пожертвовать их отношениями, чтобы иметь возможность взять ее с собой в 1998 год, значит, так тому и быть. Тем не менее, романтические чувства не просто исчезли… возможно… возможно, их можно было бы спасти… Гермиона надеялась на это, но все равно почувствовала жжение в сердце. Боже, она была такой ничтожной неудачницей. Все, к чему она прикасалась, увядало и умирало. Бесполезно, жалко, плачевно. Здесь была девушка, которая безоговорочно любила ее до безумия, и все же Гермиона нашла способ все испортить. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Даже здесь, в другой реальности, она не могла избежать этих чувств, этих мыслей. Здесь не было надежды. Не было выхода. Затем, словно Беллатрикс подслушала ее мысли, кудрявая ведьма повернула голову и улыбнулась ей. Улыбка была наполнена теплом и… смеет ли она думать об этом? Любовью? Затем Беллатрикс снова повернула голову и молча продолжила идти. Гермиона почувствовала огромное облегчение: у них все еще было хорошо. Они все еще любили друг друга. Но, как она полагала, для нее это было просто непосильной задачей. Она выдохнула, не зная, что сдерживала дыхание. Это означало, что единственной насущной заботой было внезапно броситься, пронзить и разорвать на куски незаметного черного единорога. Вот и все. К этому времени они уже уверенно поднимались вверх по склону. Этот плавучий остров по форме напоминал неровную чашу: морская вода в центре, пляж в виде кольца вокруг него и, в свою очередь, джунгли вокруг пляжа с холмистой гористой местностью с одной стороны. И казалось, что они нашли эти горы. Преодоление этой части плавучего острова скоро превратится в карабканье. — Герми? — раздался голос Беллатрикс, впервые прозвучавший с пляжа. Его появление было настолько неожиданным, что почти испугало Гермиону. — Хм? — спросила Гермиона, пытаясь не выплеснуть наружу огромный ужас, нарастающий в глубине ее желудка. Она была уверена, что следующим словом Беллатрикс будет ее отказ. — Нам, наверное, стоит поискать хорошее место для палатки, — сказала Беллатрикс. — Я думаю, это будет горный хребет или, если повезет, пещера. Мы можем установить магический щит в устье пещеры, как мы это сделали на туманном острове. Или на хребте мы можем хотя бы замаскировать палатку заклинанием невидимости. — Или и то, и другое, — сказала Гермиона, нервно оглядываясь вокруг. Снова испытывая облегчение от отсутствия отказа и все больше беспокоясь о том, что ее съедят заживо. — Ты действительно волнуешься, не так ли? — А ты нет?! — Конечно, — сказала Беллатрикс. — Но я знаю, что мы умнее его. И мы уже однажды победили его. — Потому что нам повезло! — Ерунда, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Умение! И сила воли. — Ты более оптимистична, чем я, — сказала Гермиона. — Куда делась наша подруга оса? Как по команде, оса, которую теперь звали Молния, прилетела спереди, очевидно, найдя тропинку, по которой могли идти две девушки. Оса парила и вращалась кругами в направлении тропинки, подталкивая их вперед. — Герми, — сказала Беллатрикс, шагая к указанному пути. — Мы в порядке. Правда. — Но… Прежде чем Гермиона смогла вставить еще одно слово, Беллатрикс просто повернулась, взяла ее за руки и нежно поцеловала в губы. — Герми. Как долго ты хранила этот секрет? Как давно ты хотела предупредить меня о том, что должно было стать моим будущим? Гермиона ненадолго опустила взгляд. — Почти с момента нашей встречи, — тихо сказала Гермиона. Беллатрикс отпустила ее руки. — В том-то и дело, — сказала Беллатрикс. — Я вспоминала многие наши разговоры. Ты держала свое обещание до сегодняшнего дня, но ты также тонко пыталась предупредить меня. Многое из того, о чем мы говорили во время наших ночей у Зеркала Фейри, теперь приобретает смысл. Гермиона только кивнула. Беллатрикс улыбнулась ей еще раз, подняв руку и приложив ее к щеке. — И поэтому… поэтому… поэтому я пойду с тобой. В 1998 год, — сказала Беллатрикс, а Гермиона напряглась. Неужели она действительно это слышала? Однако глаза Беллатрикс стали водянистыми, а по щекам побежали слезы. — Мне придется оставить много вещей… людей… позади. Есть… есть те, с кем я захочу попрощаться. Мой дядя Ахилл, хотя я думаю, что он поймет. Возможно, maman, хотя, вероятно, лучше было бы просто оставить ей и отцу письмо. Но… Энди и Цисси… Я должна буду объяснить им… должна буду объяснить им… почему… почему меня не будет рядом с ними в ближайшие годы… Раздался всхлип, и Гермиона увидела, что Беллатрикс близка к тому, чтобы сломаться. Она шагнула вперед, обхватила ее руками и крепко обняла. — Мне жаль, — прошептала Гермиона. — Мне так жаль. — Я хочу будущего… — Беллатрикс фыркнула. — И… для моих сестер. Хорошего. Даже если это означает, что меня в нем не будет… — Будет время для прощаний, — сказала Гермиона. — И, если тебя это утешит, обе они все еще живы в 1998 году. Я не против проболтаться об этом. — Значит, они все еще будут у меня, — улыбнулась Беллатрикс. — И у меня будешь ты. Звучит как… хорошая сделка, не так ли? Гермиона поняла, что она все еще пытается убедить себя, и нужно было лишь немного подтолкнуть ее. — У тебя всегда буду я, — улыбнулась Гермиона в ответ, прежде чем поцеловать ее в губы. Разорвав поцелуй, Беллатрикс нежно прикоснулась к ее щеке. — Мне лучше, — сказала ей Беллатрикс с ухмылкой. Гермиона почувствовала, что с ее плеч свалился огромный груз. После нескольких месяцев попыток спасти ее от ужасной судьбы, от уродливого будущего, она наконец-то сделала это. Если сначала она пыталась удержать неожиданную подругу от того, чтобы та не пошла по пути, ведущему к саморазрушению, то теперь Гермиона убедила Беллатрикс избежать этого пути. А еще лучше, если Трикс теперь будет в ее будущем. Будущее, которое они создадут… вместе. Гермиона чувствовала себя счастливее, чем когда-либо после окончания войны. Да и раньше. Одна только мысль о том, что Трикс будет в ее жизни, с ней, строить что-то вместе с ней. Так много возможностей. — Трикс, — прошептала Гермиона. — Ты… ты заставляешь меня чувствовать, что моя жизнь снова стоит того, чтобы жить. На мгновение кудрявоволосая ведьма выглядела потрясенной и потерявшей дар речи. Недоверчивый взгляд вскоре превратился в наглую и немного знойную ухмылку. — Что ж, — сказала Беллатрикс. — Полагаю, нам стоит начать искать безопасное место для лагеря. Нет смысла во всем этом, если нас обеих съест единорог-убийца. — Так и будет, — сказала Гермиона, пробираясь вперед через густой подлесок. К этому моменту, был уже устойчивый склон вверх. Надеюсь, им удастся найти лучшее место на возвышенности, где они смогут оказаться выше линии деревьев, чтобы иметь хорошую точку обзора, пока они прячут свою палатку с помощью магии. В конце концов, особенно после того, что только что произошло, Гермиона была не прочь снова заняться любовью. Желательно без помех со стороны единорогов-убийц, как выразилась Трикс. После более крутого подъема заросли, похоже, стали расчищаться, хотя поверхность скалистых холмов все еще была сильно заросла лианами. Настолько, что Гермиона чуть не пропустила это место. Но когда она увидела его, то замерла, остановившись на месте. Гермиона просто уставилась на него в недоумении. Беллатрикс сначала бросила на нее вопросительный взгляд, пока та не проследила за ее взглядом и не издала вздох. — Герми. Скажи мне, что ты это видишь. — Я вижу, — Гермиона тяжело сглотнула. Хотя его почти полностью скрывали лианы, Гермиона все еще могла различить явно вырезанную каменную лестницу.