Ломая проход / Breaking the Window

— Я просто принимаю это день за днем, — сказала Гермиона, лежа на диване и глядя в потолок. В комнате было тихо, она была хорошо освещена и обставлена мебелью, которой было не меньше ста лет. Гермиона не была уверена, что в кабинете психотерапевта обязательно должны стоять шкафы с книгами, но она определенно ценила успокаивающий эффект, который они на нее оказывали. — И сегодня для тебя особенный день, не так ли? — спросила Кива. Кива, сидевшая в кресле рядом с диваном, говорила с отчетливым ирландским акцентом и постоянно что-то писала в блокноте. Кива была ее психотерапевтом около четырех месяцев, и за это время она успела установить с ней доверительные отношения. — Выпускной в Хогвартсе, — усмехнулась Гермиона. — Хотя, наверное, это больше похоже на важный день Трикс. Кива отложила ручку. Гермиона посмотрела в сторону и по взгляду поняла, что Кива что-то услышала в ее голосе. — Только честно, Гермиона, — напомнила ей Кива. Гермиона вздохнула. — Это просто факт, что, когда дело доходит до магического таланта, мастерства и способностей, Трикс объективно превосходит меня. — Тебе было трудно признать это, не так ли? — О, ты даже не представляешь, — усмехнулась Гермиона. — Я знаю Трикс, я люблю ее до смерти и не откажу ей в огромной чести произнести речь на выпускном. Но часть меня все еще думает, что это должна была быть я. Кива наклонила голову. — Ты обижаешься на Беллатрикс за это? Гермиона поджала губы. — Может быть, в какой-то степени, — сказала она. — Нам хорошо вместе, мы хорошо работаем вместе, но между нами всегда было небольшое соперничество… ладно, не смотри на меня так… оно было менее чем небольшим, хорошо? Честное слово. Кива коротко хихикнула. — Столько пришлось усилий приложить, чтобы снять твой панцирь, я никогда не перестану напоминать тебе об этом. Гермиона? Ты боишься, что Беллатрикс затмит тебя? Гермиона на мгновение задумалась, прежде чем ответить. — Может быть. Иногда, — сказала она, подняв правую руку. Серебряный магический протез, который она обычно прикрывала длинной черной перчаткой. — Сигнус был прав насчет этой руки. Это ее имитация, но она не настоящая. Она настолько хороша, насколько это возможно. Мне пришлось научиться писать и колдовать не доминирующей рукой. Как я вообще справилась с учебой и смогла закончить школу в этом году — само по себе маленькое чудо. — И не такой уж легкий подвиг, чтобы совершить его за несколько месяцев, — сказала Кива. — Ты должна гордиться собой, Гермиона. — Да, и в этом все дело, — сказала Гермиона. — Это… научило меня некоторым важным вещам. Всю свою жизнь я пыталась вписаться в общество, боролась за свое место, пыталась доказать что-то другим. Но самой большой проблемой для меня всегда была я сама. В глубине души я была неуверена во всем, и это превратилось в ловушку, в нисходящую спираль. Я всегда думаю, что я сделала не так, что я могла бы сделать по-другому, как я потерпела неудачу. Даже в самые мрачные моменты я концентрировалась на неправильных вещах. — Неужели Беллатрикс заставила тебя смотреть на мир иначе? — Да, — Гермиона закрыла глаза и улыбнулась. — Я была заперта в прошлом, но теперь я нацелена на будущее, — Гермиона хихикнула. — Трикс — загадка. Она вундеркинд, ее по праву называют самой яркой ведьмой своего возраста, она полна магических талантов. Но путь, который она выбрала для себя, ее будущее, не имеет ничего общего с магией. Ее не волнует ни речь, ни оценки, ни школьные задания, и никогда не волновало. Но она лезет на стены в ожидании следующей недели… когда выйдет ее первая книга. Кива улыбнулась. — Да. «Девушки вне времени: подлинная история Беллатрикс Блэк и Гермионы Грейнджер». Я уже заказала свою копию. — Ты и весь остальной волшебный мир, — фыркнула Гермиона. — Книга уже вышла четвертым тиражом, а она еще даже не поступила в книжные магазины. Трикс даже удалось уговорить Ньюта Саламандера написать предисловие. Боюсь, я уже рассказала тебе большую часть истории за последние несколько месяцев. — Все в порядке, — сказала Кива. — Завидую ли я? Да, в какой-то степени. Трикс умудряется писать книгу, делать все свои школьные задания, работать над короткими рассказами ужасов… и, надо сказать, она уже собирается издать целый сборник… и все равно спит по полдня по выходным. Я рада за нее, но я просто не знаю, как ей это удается. Несмотря ни на что, именно Трикс заставила меня смотреть в будущее. На то, что может быть, а не на то, что было. Она освободила меня из ловушки, которую я сама для себя построила. — Гермиона, — сказала Кива. — Давай не будем торопиться, а? У тебя впереди еще довольно длинный путь. И на этом пути было несколько ям. Гермиона вздохнула. — Я надеялась, что ты не будешь об этом вспоминать. Около пяти недель назад у Гермионы случился сильный приступ паники после того, как на зельеварении взорвался котел. Звук был слишком похож на удары магической артиллерии, используемой Пожирателями смерти, и на мгновение она снова оказалась там. Она кричала, искала укрытие и в итоге расплакалась в объятиях Трикс посреди класса. Хотя все уверяли ее, что все в порядке, этот инцидент оставил ее смущенной и деморализованной. Она зашла так далеко, но ее так легко отбросило назад, что она еще больше засомневалась в себе, и на мгновение у нее снова появились мысли о самоубийстве. — Я знаю, что мне предстоит долгий путь, — усмехнулась Гермиона. — Но больше никаких… темных мыслей… Обещаю. Боже, я никогда не забуду, как сильно Трикс ударила меня по лицу, когда я сказала ей, что у меня снова появились эти мысли. Пришлось применить магию, потому что след оставался целый час. Гермиона закрыла глаза и попыталась сдержать слезы. — Без нее… Если бы я никогда не встретила ее… — пробормотала она, пока Кива протягивала ей платок, — …Я уверена, что была бы уже мертва. Путь, которым я шла до встречи с ней, был непосильным. Я лишь пыталась отвлечься, но не решала реальную проблему. Теперь у меня есть Трикс. Теперь у меня есть две семьи, которые заботятся обо мне. Трикс была… маяком. Маяком, который вывел меня из темноты. Когда мне грустно, она рядом. Когда я чувствую, что возвращаюсь к своим старым привычкам, она рядом. Когда мне нужно, чтобы меня обняли, она рядом. Кива хихикнула. — Честность, Гермиона. Это рассмешило Гермиону. — Секс тоже помогает, — покачала она головой. — Много-много секса. Он не является основой наших отношений, но, боже… боюсь, что если так будет продолжаться и дальше, я стану настоящей сексоголиком. — Я знаю, что британцы предпочитают не говорить о сексе вообще… — …Никакого секса, пожалуйста, мы британцы… — перебила Гермиона. — Да… но это может быть очень терапевтично. Особенно с человеком, в которого ты глубоко влюблена. Это дает тебе сосредоточенность. Удовольствие. Во время секса в твоём мозгу происходят вещи, которые выводят на первый план множество положительных чувств. — Мне кажется, это просто… некрасиво говорить. Я люблю Беллатрикс за ее ум, за то, какой она человек, за ее страсть, за ее причудливое чувство юмора, за то, как она улыбается и вскидывает волосы, когда возмущена… — Не стоит так думать, — сказала Кива. — Именно поэтому секс с ней так привлекателен для тебя. Во всем аспекте совместной жизни. Это не уменьшало смущения Гермионы от того, что в кабинете психотерапевта ее чресла пылали при одной только мысли о том, что сегодня она снова окажется в постели с Трикс. А потом еще раз после ужина. Подумать только, всего полгода назад она была застенчивой девятнадцатилетней девственницей. Видимо, теперь она наверстывает упущенное время. — А что насчет тебя? — спросила Гермиона. — Ты приспосабливаешься? — Не я здесь лечусь, Гермиона, — приподняла бровь Кива. — Побалуй меня, — улыбнулась Гермиона, повернув голову, чтобы посмотреть на нее. — Для магла это, должно быть, очень тяжело. Кива отложила ручку и блокнот. — Моя кузина — ведьма, как ты знаешь, поэтому я уже кое-что знала о волшебном мире. Просто обычно они не рассказывали нам ничего, кроме основных деталей. Поэтому, когда меня взяли в эту программу, мне просто дали краткий курс по магическому обществу и истории, а потом сказали: «Вот куча травмированных детей. Иди и помоги им». — Нелегко попасть в такую ситуацию, — сказала Гермиона. — Фонд делает все возможное, чтобы помочь нам, а травмированный ребенок — это травмированный ребенок, и схемы лечения в основном одинаковы, — говорит Кива. — Я согласилась на эту работу, потому что хотела помогать нуждающимся людям. Никто не говорил, что это будет легко. — Что ж, я рада, что ты это сделала, — сказала Гермиона, садясь. — Действительно, мы делаем большие успехи, Гермиона, — сказала Кива. — Увидимся в пятницу. — Конечно, — сказала Гермиона, вставая и отправляясь за пальто. — И, Гермиона? — позвала ее Кива, когда Гермиона уже собиралась покинуть кабинет. — Постарайся не заниматься сексом во время церемонии вручения аттестатов, — сказала Кива с блеском в глазах. Гермиона ухмыльнулась. — Ничего не обещаю. И вот Гермиона оказалась в купе поезда, который мчался по английской сельской местности. Конечно, она могла бы добраться до Манчестера по каминной сети, но у нее было время, и это был приятный момент для отдыха и размышлений. Достав из рюкзака книгу, она стала смотреть на зеленые холмы, раскинувшиеся под солнечным летним днем. Жизнь, действительно, была прекрасна, и, несмотря на все неудачи, Гермиона чувствовала, что все становится лучше. Наконец-то она проснулась от кошмара. С начала года произошло много событий. То, что терапия была доступна для нее и других людей, стало возможным благодаря Фонду имени Беллатрикс. Психиатрическая помощь была неслыханна в волшебном мире, и на протяжении веков стандартным методом «помощи» людям, страдающим от психических расстройств, было просто запереть их в таких местах, как Азкабан. Но потом появилась Друэлла Блэк. Друэлла Блэк, женщина, потерпевшая поражение, превратилась в страстную фанатичку и произнесла несколько язвительных и вдохновляющих речей, выступая за внедрение психиатрической помощи в мир волшебников. Разумеется, министерство, будучи министерством, сделало все возможное, чтобы задушить эти усилия, ссылаясь на международные законы и прикрываясь Статутом. Так было до тех пор, пока Грейнджеры не выиграли свой судебный процесс. И вдруг невозможное стало очень даже возможным. На средства Фонда имени Беллатрикс и при поддержке Министерства была создана программа, в рамках которой со всего мира набирали терапевтов и специалистов по психическому здоровью, в основном маглов с родственниками-волшебниками, обучали их и направляли на работу. Кива была одной из этих прекрасных личностей. Гермионе было приятно осознавать, что и другие люди теперь бесплатно получают надлежащую помощь. Кива даже была терапевтвом Гарри и Рона… Хотя Кива не могла поделиться подробностями из-за врачебной тайны, трое друзей, конечно же, обменивались своими иногда довольно конфронтационными переживаниями на терапии. Забавно. Кива еще не упомянула о встречном иске Гермионы, на который ее уговорила Эмили. В связи с тем, что доказательств клеветнической кампании было предостаточно, Гермиона подала собственный иск против Министерства. У них были очень веские основания, и Гермиона пока отказывалась от любых предложений по урегулированию. Нет, дело дойдет до суда, все станет достоянием общественности, и она заставит их изливаться кровью. Конечно, Гермиона лечилась, но никто не запрещал ей быть злобной. Справедливость для Гермионы… После довольно приятной и спокойной поездки Гермиона прибыла в Кэттерборо Вудхаус и быстро нашла дорогу в ту часть дома, где находилась комната Беллатрикс. Конец крыла, в котором находились их общая комната и три комнаты, принадлежавшие когда-то в молодости сестрам Блэк, с сегодняшнего дня станет ее новым домом. В доме, где проживало несколько поколений, можно было отгородить участки, чтобы обеспечить уединение. Нимфадора милостиво согласилась переехать в другую комнату в доме и оставить свою старую комнату в пользовании Гермионы и Беллатрикс. Конечно, чтобы вывести запах травы, потребуется серьезное проветривание и магия, но это будет очень милый кабинет. Коробки из дома ее детства и Хогвартса с их вещами были доставлены и аккуратно сложены у стены, а на вершине стояла осиная хатка Молнии. Фигурки фей были аккуратно упакованы, и оставалось только найти способ красиво их расставить. Позже после обеда к ним зайдет дизайнер, чтобы обсудить варианты обустройства комнаты и мебели. Жить здесь, в роскошном дворце, было бы странно, но не менее странно было бы просить Беллатрикс переехать к ней в пригород. Пока что она обошла коробки и перешла в комнату Беллатрикс, где также находилась гардеробная. Там ее ждала аккуратно сложенная стопка одежды. Черное вечернее платье станет основой, а длинная черная мантия с гербом Гриффиндора закроет его во время церемонии. И, конечно, это был бы не выпускной без академической шапочки. Гермиона разделась, чтобы надеть вечернее платье, но замедлилась, взглянув в зеркало. Ее взгляд остановился на сияющем кристалле на шее — кристалле из царства Фейри, превращенном теперь в великолепное ожерелье. На мгновение она залюбовалась им, поднеся к глазам, чтобы свет заиграл на нем. Она увидела узоры внутри, почти пьянящие. — Что ты такое? — прошептала Гермиона. Риторический, конечно. Это было обвинение? Или, что более вероятно, информация. Сможет ли она когда-нибудь узнать, что это такое? Сама мысль о том, что она никогда не узнает, приводила в ярость такого книжного червя, как она, равно как и мысль о том, что этот инопланетный эквивалент Александрийской библиотеки превратился в декорацию. Впрочем, она мало что могла с этим поделать. Она уже собиралась натянуть мантию, когда в дверь постучали. — Извините, мадам Грейнджер, — раздался голос Себастьяна с другой стороны. — Вы в достойном виде? Гермиона отбросила мантию. — Одну минуту, Себастьян. Дворецкий терпеливо ждал ее у гардеробной. — Чем могу помочь? — спросила Гермиона. — Мистер Сигнус просит вашего участия в работе в оранжерее, мадам Грейнджер, — сказал Себастьян. — И, надо сказать, довольно срочно. — Хорошо, — сказала Гермиона. — Давайте посмотрим, что там. По дороге в оранжерею Гермиона размышляла о своем будущем. Волшебных университетов не существовало, и обычно молодые волшебники и ведьмы стремились попасть в ученики к старшим волшебникам и ведьмам в выбранных областях. Вокруг каждого выпуска кипела бурная деятельность, когда подающие надежды выпускники подходили к перспективным мастерам. Конечно, Гермиона все еще оставалась спорной фигурой, несмотря на то, что она выиграла свое дело. Поэтому она подозревала, что никто не захочет связывать свое имя с ее. Осознание этого печального факта, возможно, и послужило одной из причин неудачи, постигшей Гермиону несколько недель назад. Пока не вмешался Сигнус, способный волшебник, которого не волновала политика и сохранение лица. Он согласился взять ее в ученики на любом пути, который она пожелает. Оставалось только гадать, какой путь выбрать. Ответ пришел к ней после недели душевных терзаний. И этим ответом стало независимое исследование. В Кэттерборо Вудхаус была оранжерея, хотя называть ее так было бы неправильно: это был трехэтажный крытый сад в викторианском стиле, отделанный кованым железом, в котором было достаточно места, чтобы разместить небольшой зоопарк. За последние несколько десятилетий она пришла в запустение, и Сигнус согласился превратить её в огромную гербологическую лабораторию для Гермионы. Они с Беллатрикс с большим успехом выращивали в Хогвартсе семена из царства Фейри, и Гермиона планировала повторить этот опыт в более крупных масштабах. В царстве Фейри было много семян, которыми она не делилась с миром и не пыталась выращивать. Отличная отправная точка. Когда она вошла в оранжерею, строительные бригады гоблинов усердно работали, разделяя оранжерею на секции, пристраивая дополнительные лестницы и прокладывая сети труб, необходимые для системы орошения. Среди звуков стройки она услышала, как гоблин-бригадир повысил голос, чтобы объяснить Сигнусу какую-то проблему за стуком молотка, сваркой и пилой. — А, вот вы где! — воскликнул Сигнус. — Не могли бы вы поговорить с господином Ранкрасом? Он столкнулся с какой-то проблемой, и все это мне совершенно непонятно. Ранкрас, одетый в комбинезон и выглядевший довольно грубо, разительно отличался от своих банковских кузенов и был бесконечно честнее. Он и его команда усердно готовились к работе, и как только Гермиона оказалась в поле зрения, гоблин отложил чертежи и постучал по ним пальцем. — Как я уже объяснял мистеру Блэку, — сказал Ранкрас. — В планах есть одна из магистралей, проходящая вдоль комнаты, но чтобы установить ее там, где вы хотите, нам придется просверлить большие отверстия в четырех ветвях, поддерживающих эту округлую крышу. Кованое железо — мягкий металл, и в нем уже есть отверстия. Если сделать еще больше в неподходящих местах, конструкция ослабнет. Это произойдет не на следующей неделе и даже не в следующем году, но если мы это сделаем, то в конце концов все рухнет. — Проблема мне ясна, — сказала Гермиона. — Что вы предлагаете? Ранкрас указал на чертеж. — Провести трубу к середине конструкции и подвесить ее под ветвями. Укрепить нижнюю часть сучьев стальными штырями. Она легко выдержит вес и будет поддерживать давление воды. Может быть, это будет немного некрасиво, зато не потребуются дополнительные материальные затраты и вам не придется беспокоиться о том, что ваша теплица рухнет на вас. — Я не могу сказать, повлияет ли перемещение этой трубы на то, как вы установите биомы в оранжерее, — добавил Сигнус. — Мы с технологиями… не ладим. — Не беспокойтесь об этом, — сказала Гермиона. — Ранкрас, я доверяю твоим суждениям. Ты здесь профессионал. Делай то, что считаешь нужным. Ранкрас на мгновение выглядел удивленным, а затем слегка усмехнулся. Видимо, он не привык к доверительному обращению. — Ну что ж, вы правы. Мы с ребятами выполним работу в срок и в рамках бюджета, как и обещали. Когда гоблины вернулись к работе, Сигнус потер затылок. — Прошу прощения, что побеспокоил вас, но я хотел уточнить у вас. Честно говоря, все эти разговоры о трубах, давлении воды, структурной целостности, величине ветвей и силе насосов… Все, что я знаю о трубах, это то, что если я поворачиваю вентиль, появляется вода. — Не думайте об этом, — улыбнулась Гермиона, глядя на новую гербологическую лабораторию. Она собиралась сделать здесь много интересного. Исследования и открытия, а также заставлять вещи расти — это нечто очень приятное. Конечно, был и тот участок, на который претендовала Нимфадора, — маленький знак «НЕ ВХОДИТЬ!» под карикатурно нарисованным черепом и костями. У Нимфадоры был удивительный талант, когда дело доходило до выращивания конопли. Гермиона с радостью согласилась выделить Нимфадоре этот участок земли в личное пользование, тем более что Дора с удовольствием поделилась с ней советами по выращиванию растений под тепловыми лампами. Позади них раздалось «Tiens!». В оранжерею вошла Друэлла Блэк, одетая в изысканную мантию, и вид у нее был не слишком веселый. — Почему вы двое еще не одеты? Церемония вручения дипломов начнется через десять минут! — У меня возникла проблема… — Сигнус опирался на свою трость и выглядел довольно смущенным. — … строительной бригаде потребовалось участие… — Гермиона чуть не застонала. — Одни оправдания! — - хмыкнула Друэлла. — В вашу гардеробную! Vite! Vite vite vite vite vite vite! Не прошло и пяти минут, как Гермиона вернулась в свою комнату. Одетая в мантию и с шапочкой на голове, она с семьей добралась до Хогвартса через камин. Там в Большом зале собрались все студенты седьмого курса, одетые в мантии и шапочки, со своими семьями. Конечно, мама Гермионы отругала ее за опоздание, а Нимфадора, похоже, восхищалась массивным объективом семейного фотоаппарата отца. Андромеда беседовала с МакГонагалл, а Гермиона предположила, что Беллатрикс, скорее всего, находится за кулисами и готовится к выступлению. Среди студентов сновало множество фамильяров, в основном кошки, крысы и жабы, а также иногда собаки, так как с недавних пор их разрешили держать студентам. А также… четыре осы. Беллатрикс и Гермиона были в некотором роде законодателями моды. Гигантские осы оказались ласковыми и верными компаньонами, а улей, обосновавшийся в Бельгии, посылал одиночных ос, чтобы узнать больше о новом мире, в котором они оказались. Эти два факта идеально совпадали, и это означало, что у ос гораздо больше ума, чем им изначально приписывали. Беллатрикс и Гермиона планировали летнюю поездку в Арденны, чтобы Молния навестила своих друзей. Все четыре осы были ярко выраженными индивидуальными персонажами. Танк был в два раза крупнее Молнии и временами летал довольно неуклюже. Танк постоянно ел и, сидя на голове своей столь же массивной спутницы, уже разглядывал буфет, установленный сбоку от Большого зала. Роузи была осой поменьше, и ее привлекали яркие цвета, такие как знамя Гриффиндора. Она часто улетала осматривать предметы красного цвета. Сальвадор был более замкнутым, не любил толпу и казался гораздо менее игривым, чем другие осы: он чем-то напоминал Гермионе старого кота. И наконец, Венди была дружелюбной осой, которая любила людей и с удовольствием украшала себя мазками пыльцы и грязи. До начала церемонии оставалось совсем немного времени. МакГонагалл поднялась на подиум. Одно ее присутствие сразу же остановило какофонию звуков. МакГонагалл прочистила горло, чтобы начать свою речь. — Сегодня здесь собрались ученики, семьи и друзья, — начала она. — С тех пор как я стала директором этого прекрасного учебного заведения, такие дни, как сегодняшний, стали для меня самыми дорогими. Ведь именно на выпускном мы, учителя, видим плоды своего труда. Именно здесь мы видим, как ученики, которых мы воспитывали и направляли, расправляют крылья и летят навстречу своему будущему. Я надеюсь, что вы будете с любовью вспоминать время, проведенное в Хогвартсе, помнить о дружбе, которую вы завязали, о знаниях, которые вы получили, и об уроках, которые вы усвоили, как о путеводной звезде на всю оставшуюся жизнь. Магия — это не право, это привилегия. И ее всегда нужно использовать с умом и ответственностью. Сегодня заканчивается одно путешествие и начинается новое. Не хочу умалять всех ваших достижений, но всегда есть один ученик, чьи таланты превосходят все остальные. Ученик, который добился большего. Ученик, который удостоится чести выступить перед своими сверстниками на этой церемонии. В этом году эта честь принадлежит Беллатрикс Блэк. Появилась Беллатрикс, выглядевшая довольно неловко в своей длинной мантии и шапочке. Она направилась к подиуму, в то время как Молния, обычно сидевшая у нее на голове, пыталась балансировать на шапочки, не свалившись с нее. Беллатрикс поднялась на сцену под аплодисменты, и Гермиона снова почувствовала укол зависти. Действительно, на этом месте могла быть она. — Что ж, — сказала Беллатрикс, когда ее отец делал снимки рядом с Гермионой. — Я буду кратка, поскольку уверена, что вы все уже достаточно натерпелись в этой дыре и хотите покончить с этим как можно скорее. По толпе прокатился смех, и Гермиона заметила, как на лице МакГонагалл мелькнул намек на раздражение, после чего она снова улыбнулась. Беллатрикс глубоко вздохнула. — У меня был… мягко говоря, интересный год, — сказала она. — Я бы хотела рассказать вам о своих достижениях, успехах и прочем, но, по правде говоря, я бы не стояла здесь, если бы не один человек. Одной девушки. Без ее упрямства я, скорее всего, была бы мертва и похоронена в неглубокой могиле. Гермиона вздохнула, когда головы стали поворачиваться в ее сторону. — Я никогда не зависела от других. Ни от друзей. Ни даже от семьи. Черт, от меня зависело больше людей, чем я от кого-то. Одна девушка убедила меня смотреть в будущее. И теперь у меня есть будущее. Так что да, наверное, я хочу сказать, что… иногда полагаться только на себя недостаточно. Иногда нужно впустить кого-то еще, чтобы убедиться, что у тебя есть будущее, — сказала Беллатрикс, встретившись взглядом с Гермионой. — Таким человеком для меня стала Гермиона Грейнджер. Если у вас есть такая Гермиона, хватайте ее и никогда не отпускайте. Слезы навернулись на глаза Гермионы, когда она стояла там, окруженная семьей, которая у нее была, и семьей, которую она нашла. Беллатрикс коротко ухмыльнулась. — И еще, купите мою книгу, она выйдет на следующей неделе. В толпе раздался смех, и МакГонагалл вручила Беллатрикс диплом. Остальная часть церемонии прошла без заминок. Каждого студента в алфавитном порядке вызывали на подиум, чтобы наградить аплодисментами и вручить диплом. Когда настала очередь Гермионы, раздались обычные аплодисменты, хотя члены ее семьи казались загруженными, и когда МакГонагалл вручала ей диплом, она извиняюще улыбнулась. Гермиона задумалась, действительно ли она была настолько очевидна. Едва она сошла с подиума, как Беллатрикс схватила её за руку. — Пойдем, — прошептала Беллатрикс. — Это ненадолго. Гермиона собиралась сказать, что это довольно грубо, но ее уже тащили в коридор. Гермиона молча следовала за ней, пока они бежали по коридорам, поднимались по лестницам и устремлялись на возвышенности замка. Они остановились у двери рядом с кабинетом МакГонагалл, где Беллатрикс присела на корточки возле замка и начала возиться со своей палочкой и… маленьким зеркальцем? После небольшой заминки замок открылся с приятным щелчком. — Ха! — хихикнула Беллатрикс. — Тридцать три года спустя МакГонагалл до сих пор не починила замок. Вскоре обе девушки стояли на парапете одной из самых высоких башен, в теплый солнечный день с видом на озеро и холмы. На мгновение они замерли вместе. — Я говорила серьезно, понимаешь? — сказала Беллатрикс. — Я думаю, мы — будущее друг друга, — сказала Гермиона. — Ты сказала, что не будешь стоять здесь со мной. Так вот, я бы не стояла здесь без тебя. Я не знаю, где бы я сейчас была без тебя. Беллатрикс хихикнула. — Мы неплохая пара, не так ли? — Вполне. — Боже, как же я ненавижу это место. Я всегда его ненавидела, — пробормотала Беллатрикс. — А теперь я свободна от него навсегда! С победным криком Беллатрикс сорвала с головы академическую шапочку и со всей силы швырнула ее в бездну, заходясь безумным смехом, как древняя ведьма. Конечно же, Молния устремилась в пропасть, а спустя несколько мгновений телепортировалась обратно с проклятой шапочкой в своих мандибулах, чтобы передать ее обратно Беллатрикс. Гермиона рассмеялась, а Беллатрикс яростно надулась. — Молния! — вздохнула она. — Это действительно летающий пес, — улыбнулась Гермиона, а Беллатрикс взяла осу на руки и прижала к груди. Беллатрикс на мгновение замолчала. — Я хотела, чтобы ты увидела это, Герми. Я хотела, чтобы это было одно из последних мест, которое ты посетишь, прежде чем я никогда сюда не вернусь. Я провела здесь так много времени в 68-м году. Приходила сюда, чтобы побыть вдали от людей. Просто подумать. Иногда плакала, когда была уверена, что меня никто не видит. — Я рада, что ты мне это показала, — сказала Гермиона. — Оно прекрасно. Ты прекрасна. И наше будущее прекрасно. Они повернулись друг к другу, их губы соприкоснулись. Их языки встретились. Их страсти столкнулись. Они прижались друг к другу, жадно целуясь, высоко в небе под солнцем. Когда они прервали поцелуй и Трикс довольно нахально посмотрела на нее, Гермиону посетили злые мысли. — Как насчет… — хмыкнула Гермиона. — …отправиться в Астрономическую башню, чтобы в последний раз заняться сексом, чтобы покончить со всем этим? Беллатрикс усмехнулась и наклонилась, чтобы прошептать ей в губы. — К черту Астрономическую башню. Я уже оставила свечи, мягкое одеяло и миску с клубничным сиропом прямо за углом этого самого парапета, — прошептала она. А когда губы Беллатрикс провели языком по мочке уха, Гермиона была почти готова повалить Беллатрикс на землю. — Ты… слишком хорошо меня знаешь, Трикс… — Гермиона сглотнула. Беллатрикс коротко хихикнула. — Ты немного предсказуема. — Предсказуема?! — взвизгнула Гермиона. — Немного, — выдавила Беллатрикс. Хихиканье до самого одеяла за углом заглушалось поцелуями, тихими вздохами и признаниями в любви по мере сбрасывания одеяний. Будущее выглядело очень радужно.