Как выйти замуж за своего босса

Потянулись долгие дни, наполненные тяжелым, мучительным ожиданием. Надежда сменялась отчаянием. Отчаяние – надеждой. Но теперь Кэр была не одна. Форбс позвонила разу же Бекке, как только вместе с другими вещами ей отдали телефон Клауса. Выхватила ее имя из длинного списка – и не было ни малейших сомнений: ей нужно знать. Следующий звонок блондинка сделала заму Ника – сообщить, что босса пока не будет и «рулить» компанией теперь ему. Немного подумав, набрала еще один номер. Тот, что был подписан просто «Чебурек». Они ведь вместе начинали. И Клаус говорил, что вовсе не против, чтобы старый приятель вернулся в компанию. Сейчас самое время. А ферма подождет. Реббека примчалась в больницу сразу после звонка, взглянула на Кэрри и заявила: – Сейчас же домой! Есть, спать, приводить себя в порядок. А то Никлаус очнется, увидит перед собой такое… привидение и тут же со страху отключится обратно. Будем дежурить по очереди! Возражений она не слушала, пришлось подчиниться. Правда, домой девушка ездила лишь для того, чтоб помыться и сменить одежду. Еду покупала в ларьке возле больницы (никогда, никогда больше не посмотрю на чизбургеры, хотдоги и расфасованные салаты!) и спала на кушетке в коридоре (ну не могла я находиться далеко от Ника, физически не могла). Остальное время проводила в палате. Держала его за руку, такую родную и такую… неподвижную, и разговаривала, разговаривала, разговаривала… Как радио, у которого сломался выключатель. Рассказывала обо всем подряд. О делах фирмы, о себе, о своем детстве, о том, что происходит вокруг, о том, как она любит его и как они будут жить, когда он очнется… Почему-то Кэр верила, что он ее слышит. Во всяком случае, очень надеялась на это. На второй день их пребывания в больнице приходили полицейские, расспрашивали, что она видела и кто, по ее мнению, мог стрелять в босса. Но блондинка мало чем могла им помочь. У Майклсона не было врагов (или она о них не знала), а сам момент выстрела остался в памяти мутным пятном, мешаниной звуков и образов, залитой кровью белоснежной рубашкой… Эмили решили пока ничего не говорить. Скажем, когда уже точно будет что-то известно. Когда будут хорошие новости. Да-да. Хорошие. Других они по молчаливому соглашению не ждали. Но иногда накатывало такое отчаяние, такой дикий, нечеловеческий страх, что Клаус может уйти из жизни Кэролайн, тогда она цепенела, не в силах сделать очередной вдох. И тогда теплые девичьи руки обнимали ее, гладили, как ребенка, по голове, а над ухом раздавался сердитый голос Бекс: – Ты же не думаешь в самом деле, что он не справится? Она сильная, сестренка ее Клауса. А Кэр.. Она не думала, она лишь надеялась, что вот-вот, возможно в следующую минуту, он придет в сознание и усталый доктор Владимир Семенович скажет: «Все отлично, теперь полное выздоровление только дело времени». Но дни шли за днями, а доктор ничего обнадеживающего не говорил. Зато у Форбс состоялся другой разговор – с грузным усатым полицейским. Или следователем? В общем, с тем, кто искал преступника, стрелявшего в Ника. И начался этот разговор странно: – Мисс Форбс, вы знакомы с Хейли Маршалл? Она уже хотела сказать, что таких не знает, но в последний момент выхватила знакомое имя. Хейли. Поэтому пожала плечами и ответила не слишком уверенно: – Кажется, да. Но я не знаю ее фамилии. Следователь достал из папки и показал ей фотографию, большую, но явно переснятую с паспорта. На ней Хейли была почти не похожа на себя – может быть, потому, что ее губы не кривились в презрительной усмешке? Но почему о Маршалл спрашивают именно у нее? С ней что-то случилось? – Да, знакома, – сказала блондиночка полицейскому. – Это бывшая девушка мистера Клауса. Он кивнул. Следующий вопрос удивил девушку еще больше: – А она вам когда-нибудь угрожала? – Угрожала? Да вроде бы нет… – озадаченно протянула та. Конечно, она помнила их встречу и то, как она с ненавистью прошипела «ты еще пожалеешь», перед тем как выскочить из приемной. Но многие так говорят в сердцах. И все-таки Кэролайн рассказала о ее словах следователю, хотя совершенно не понимала, почему это его так интересует. Очень скоро она узнала почему. Стрелявшего в Клауса нашли. Им оказался бывший охранник, который раньше работал на отца Хейли, но был уволен за какую-то провинность. И вроде бы даже она крутила с ним шуры-муры. Последнее время его дела шли неважно, и поэтому, когда шатенка снова появилась в его жизни и предложила хорошо заплатить за одну небольшую работенку, он согласился. Видно, терять ему совсем было нечего. И совесть не донимала его по пустякам. Почему бы не урвать легких деньжат? Всего-то и нужно было пристрелить одну девицу, которая мешает Хейли жить. Кэролайн. Когда девушка поняла, что пуля, которую «поймал» Ник, предназначалась ей, то едва устояла на ногах от обрушившегося невыносимого чувства вины… Сразу вспомнилось, как он толкнул ее себе за спину, прикрывая своим телом… И вот теперь лежит там, в палате, обмотанный бинтами и трубками, бледный и неподвижный, такой непохожий на самого себя. Смеющегося, белозубого, синеглазого, полного сил и потрясающе обаятельного. И все из-за нее. Господи…. Если бы Кэр тогда как-то иначе поговорила с Хейли! Если бы оставила ей хоть какую-то надежду… Если бы вообще отказалась с ней обсуждать Клауса и отправила бы ее к нему. Если бы, если бы… – Чушь! – отрезала Реббека, когда нашла Кэрри, ревущую в укромном уголке, и не отступилась, пока не вытрясла всю правду. – Не ты наняла того бандита. И не ты стреляла… Виноваты те, кто это сделал! И вообще, мне та стервозная Хейли никогда не нравилась! А теперь посмотри мне в глаза! Она дождалась, пока Кэр поднимем голову, и заговорила, четко чеканя каждое слово: – Мой брат поступил так, как считал нужным. И это его право! Он бы никогда себе не простил, если бы не смог защитить любимую девушку. Даже таким способом! – Майклсон вздохнула и уже мягче продолжила: – Он всегда выкарабкивался из любых передряг – и сейчас выкарабкается. Так что даже не сомневайся, он точно нас не оставит. Он просто не может. Она внезапно зевнула и совсем по-детски потерла глаза: – Иди к нему. Моя очередь спать. Да-а-а… У сестренки Никлауса завидное самообладание и здравый смысл. И Кэролайн чертовски хотелось ей верить. И она верила. Надеялась и ждала, ждала ту минуту, когда Клаус, наконец, очнется. А когда эта самая минута пришла, она ее пропустила. Задремала, сидя у кровати и держа его за руку. И проснулась оттого, что его пальцы легонько сжали ее ладонь. Увидела ясный взгляд синих-синих глаз и разревелась громко и безудержно, будто блондинке необходимо было выплакать все то, что накопилось за долгие дни. – Кажется, на море мы уже не успеем… – тихо сказал он и даже попытался улыбнуться.