Саморазрушающиеся, голодные и жадные

Взяв за основу самый крепкий ножик Чтобы подытожить свои слова… устоявший безбожник Вспорет брюхо облакам легонько, И космос отойдет водой, явив ему пустого ребёнка Без кожи, без нервов и без основ… «Как истинный учёный — жесток и суров.» И взявшись за тело, разрежет всю суть, Лишь для того, чтоб мироздание прогнуть. Без принципа и без морали, Он как сержант Бертран для мёртвых реалий: Во всех позах развернет истину… И что можно разрезать, то не противоестественно. Ему всё равно на грязную славу — Коль он захотел то проникнет в любое начало Чресел: где огонь был и лёд. И будет так весел, коль там всё разберёт. И кто-то может сказать, что он идиот или лгун, Но он так умело играет рок на теории струн. Но чем веселее танцы, тем он только угрюмее… И один вопрос: это играет он или его безумие? И мембрана реальности так нежна и тонка: И тыкнув в неё ножом он отошёл от вечного сна… Вот так понял истину один из учёных, И стал вдвойне обречённым среди простых обречённых. Припев: --- «О боги космоса, подайте мне знак! Всё ли я делаю верно или что-то не так? И моя участь ценна или всё же нелепа? И правильно ли то, что я стал патологоанатомом у неба?» «О боги космоса, подайте мне знак! Всё ли я делаю верно или что-то не так? И моя участь ценна или всё же нелепа? И правильно ли то, что я стал патологоанатомом у неба?» ---: припев. По небу плыли созвездия атомов, А в чем же есть суть безумного патологоанатома? У которого идеи бесчисленны… И потому он открыл охоту на выкидыш истины. И уйдя в бесконечные розыски: Он искал ошибки и осечки у холодного космоса. Чуть что, ставил засечки там где считал нужным; Чтобы стравить напряжение от которого так душно. И он несчадно резал облака ножом, как рапирой; Считая, что так он разрывает все рамки узкого мира… Держа у себя чужие взгляды под боком, Считал, что когда нибудь вырежет зародыша бога…

И своим неверием убьет.

Припев: ---: припев.