Дух Самхейна или Проклятье на Хэллоуин

Она не придет — её разорвали собаки, Арматурой забили скинхеды, надломился предательский лёд. Её руки подготовлены не были к драке, И она не желала победы, я теперь буду вместо неё…*

Первое ноября пришлось на пятницу — несчастливый день, но счастливым был праздник День Всех Святых. В этот день настроение у Гермионы было особенно приподнятое, когда она пришла в школу. Вчера весь день не было Джинни, однако сегодня она точно должна была прийти, и Грейнджер уже не терпелось узнать, как же прошло её свидание. Впервые, сидя на уроке, девушка не могла дождаться перемены. Но звонок прозвенел, и Гермиона, как сумасшедшая, поспешила в столовую, где обычно они с Уизли и встречались. Джинни сидела за крайним столиком, в ожидании поглядывая на часы, в её руке был фужер с вязким вишнёвым соком, больше походившим на вино, но Гермиона, как никто другой знала об отношении своей подруги к алкогольным напиткам. — Гре…рмиона? — удивлённо вопросила десятиклассница, словно никак не ожидала встретить свою старшую подругу здесь, что было странно, ведь они уже несколько лет регулярно встречались подобным образом, и это даже не обсуждалось. Словно вторя рыжей девушке, протяжно мяукнул чёрный ободранный кот, ластившийся у её ног. Было в этом растрёпанном зверьке что-то до боли знакомое, что, однако, Гермиона, сколько ни силилась, вспомнить не могла. — Джин, всё в порядке? — осторожно спросила у рыжей Грейнджер, уже не зная, на что надеяться и чего ждать. — Ты… и Гарри… у вас всё хорошо? Джинни улыбнулась в ответ на такой сумбурный вопрос в несвойственном Гермионе скомканном стиле, и почему-то её кареглазой подруге показалось, что это не улыбка, а трещина выросла на всё бледное лицо младшей из семейства Уизли. — Конечно, всё у нас хорошо, — это уже Гарри с двумя кружками горячего шоколада подошёл, одна из которых была доверху заполнена воздушным зефиром в стиле Джинни, той ещё сладкоежки. — У тебя есть повод для беспокойства, Миона, ты думаешь? Вопросы Гарри звучали, как всегда, слишком провокационно, и Гермионе, как всегда слишком стыдно было на них отвечать. — Нет, что ты, Гарри. Безусловно, всё в порядке, — промямлила Грейнджер, терзаемая смутным желанием оказаться как можно дальше и от этой парочки школьных сумасшедших, и от всей ситуации в целом. — Я так и подумал, — приторно улыбнулся её одноклассник, в чьих зелёных глазах промелькнула искра веселья. — В таком случае, хорошего дня, Герми!

Она не придет — руки были в змеиной норе, Голова в осином гнезде, а спина в муравьиной куче. Буду я — я из более прочного теста, Я достойна занять это место, я многое делаю лучше...*

Какао было поставлено на стол, в то время как Уизли, словно и не её напиток любимый стоял перед ней на столе, продолжала смаковать свой чёртов сок (с ней явно было что-то не то, и с соком, и с Джинни). А потом Гарри сделал что-то совсем странное… Он аккуратно поставил на столик свою чашку, после чего, с тем же невозмутимым видом, опустился на пол перед чёрным котом и очень аккуратно перелил для него шоколад из высокой кружки в более низкую и широкую пиалу, не забыв добавить ещё больше маршмеллоу. И кот, словно нечто подобное было в порядке вещей, начал лакать какао с той же жаждой, с какой маленький котёнок лакает тёплое молоко из блюдца. Грейнджер не знала даже, как ей на такие вещи реагировать: Джинни с её винообразным соком, Гарри с его лицом, невозмутимым, как скала, и этот безумный чёрный кот, жадно пьющий какао, который вроде как любит пить Джинни, которая просто смотрит на это всё… Чёрт-чёрт-чёрт… Словарный запас умницы-Гермионы только и помахал ей платочком, уехав на последнем поезде с её крышей и адекватностью. Грейнджер никогда не была знакома ни с какими сильнодействующими веществами, но она была более, чем уверена, что их действие немногим бы отличалось от того, что творилось в данный момент. Это было безумие, а эти голубки, сладко ворковавшие за столиком вне всяких сомнений были форменными фриками, потому что нормальные люди ведут конструктивные диалоги, нормальные люди не улыбаются улыбкой шизофреника, словившего очередную галлюцинацию, нормальные люди… — Я, пожалуй, пойду, — пискнула Гермиона, ощущая себя ничтожно маленькой на фоне творящегося кругом сумасшествия. — Было приятно поболтать… — «Надеюсь, больше не сведётся», — мысленно прибавила она, не заметив снисходительной поттеровской улыбки в ответ на панику в её голове. Ноги сами несли её в сторону выхода из столовой, и необходимость перекуса уже и вовсе отходила на второй план, так как были вещи куда поважнее (например, вернуть целостность своей развалившейся, словно ветхая лачуга от сильного порыва ветра, психике). Конечно, она уже не слышала, как вслед ей крикнул один из тех двоих, что сидели, озарённые своим безумием, как светочем знания и мудрости, за небольшим столиком: — Взаимно! И уж тем более не ощутила она пряного аромата железа и тлена, которым буквально благоухал фужер в руке девушки с огненно-рыжими волосами...

Она плавает в формалине, несовершенство линий, Движется постепенно. У меня её лицо её имя, свитер такой же синий, Никто не заметил подмены. Она плавает в формалине, двигаясь постепенно, В мутном белом тумане. У меня её лицо, её имя, никто не заметил подмены, Ключи проверяя в кармане.*