Заштопанная душа

      «А пьёте ли препараты, которые я прописал?» — звучит голос Харрингтона у тебя в голове. Ты хмуришься, в торопях поднимаясь по лестнице на второй этаж. Решаешь проверить, перерыть хоть весь дом, но найти чёртовы лекарства, о которых он говорит! А если их нет… если нет, то тем лучше. «Значит, наврал старый хрыч», — сжимая зубы до скрежета, думаешь ты. Врываешься в комнату, с размаху открывая дверь так, что та ударяется о стену с глухим стуком. Но тебе плевать. Твои глаза мечутся по комнате в поисках мест, куда эта Т/И или… прежняя ты могла засунуть таблетки. Ванная. Наверняка там. Бежишь туда, открывая все ящики и сбрасывая содержимое с полок. Непонятная злость на всё и всех накрывает тебя с головой, но ты ничего не можешь с этим поделать.       Пузырьки и баночки с кремами падают на пол, закатываясь под тумбу, флакончики с духами летят на кафельный пол, с лязгом ударяясь об него и разбиваясь вдребезги. Запах мужского и женского парфюма смешивается, наполняя ванную удушающим ароматом. Ты останавливаешься только тогда, когда все ящики и полки становятся пустыми. Ничего нет. Но для тебя это ещё не конец. Узенькие глазки бегают по комнате, натыкаясь на туалетный столик. Подбегаешь к нему выворачивая ящик за ящиком. Баночки, флакончики и тюбики с косметикой, какие-то бумажки, но снова ничего, как вдруг ты натыкаешься на пакет в дальнем углу последнего ящика. Чуть трясущимися руками достаешь его, разворачивая и высыпая содержимое около себя на пол. Тебя будто окатывают ледяной водой, ты замираешь, в ужасе рассматривая препараты: куча транквилизаторов-антидепрессантов и ещё каких-то незнакомых тебе таблеток.       И тут в твоей голове всплывает расплывчатый момент, когда мистер Харрингтон даёт тебе их, сидя в кабинете, вероятно, своей клиники. Свет из окон, занавешенных наполовину открытыми жалюзи, бьёт прямо в глаза, ослепляя; и белая комната становится ещё ярче, неприятно давя на тебя. Рядом с тобой, на кожаном диване, сидит Том, сжимает твою ладошку в своих больших ладонях, внимательно слушая врача. Его сосредоточенный взгляд, сдвинутые к переносице брови — ты помнишь теперь отчётливо, но понимаешь, что себя в тот момент будто не ощущала вовсе. Лишь пустота, тянущая на дно.        В ярости отбрасываешь от себя баночки с таблетками, следом летит стул, ударяясь о комод и сбивая с него ваше совместное с Томом фото. Твоё дыхание учащается, а отчаянные попытки мыслить здраво не получаются успешными.       — Нет… Нет! — растерянно бормочешь ты, стоя посреди комнаты. — Что всё это значит, чёрт возьми?! Это какая-то шутка?! — голос уже срывается на крик. Ты не знаешь, кого спрашиваешь, просто в пустоту. — Но… но… этого не может быть… — Мечешься между яростью и глубоким отчаянием. «Арчи…» — смакуешь имя у себя в голове, и вдруг, так неожиданно в твоё сознание врывается непрошенное воспоминание.       Это была такая же ранняя осень, на улице уже довольно поздно и малолюдно, но оттого вечерний Лондон не казался тебе менее прекрасным. Моросил мелкий дождик, капая на веснушчатый нос и скатываясь по розовым щёчкам. Ты шла по тротуару в восхитительном расположении духа. Ещё бы! Этот день был особенно чудесным по нескольким причинам…       Ты провернула ключ, заходя в квартиру почти что в самом центре Лондона, подаренную отцом на вашу свадьбу. Маленькая, но весьма уютная. В целом, ты была счастлива здесь вместе со своим молодым мужем Арчибальдом Стивенсоном. Высокий, широкоплечий, умный, с хорошей работой и родословной — он был образцом совершенства и благородства.       Входя внутрь, ты начала снимать пальто и высокие сапоги, когда вдруг услышала голос у себя за спиной.       — Тебе не кажется, что ты слегка припозднилась? — Намеренно подчёркивает слово «слегка». Ты поворачиваешься, встречаясь с недовольным взглядом мужа; он стоит, опираясь на косяк, со сложенными на груди руками. Но твоё настроение настолько хорошее, что даже это не может испортить его. Всё так же улыбаясь, ты отвечаешь ему:       — Прости… После работы я заехала в гости. К Хиддлстонам. — Мужчина ничего не отвечал, продолжая буравить тебя тяжёлым взглядом, а ты продолжила: — Давно хотела их проведать, и тут выпала возможность… — Ты улыбнулась чуть шире. — И представляешь, какая удача: я встретила там Тома! Мы так давно не виделись… Хотя раньше встречались чуть ли не каждый день. — Замолчала, на несколько мгновений задумавшись. Да, ваша последняя встреча была примерно пол года назад. А для вас это много, но времени всё как-то не было и не было: то у него постоянные съемки, то у тебя работа и семья, постоянные заботы вынуждали тебя погрузится в новую жизнь с головой, к несчастью, совсем забывая о старых знакомых.       Ты поставила сапоги в большой обувной комод, обращая взор на мужчину в проёме.       — Милый? — Подошла ближе, кладя ладошку на его гладко выбритую щёку. — Прости, правда. Я слишком засиделась и совсем забыла тебя предупредить… — Твои бровки взметнулись наверх, а губы, накрашенные нежно-розовой матовой помадой, расплылись в извиняющейся улыбке.       — Значит, была с Томом? — угрожающе тихо спросил он. Тон не понравился тебе, заставляя непонимающе склонить голову вбок и слегка нахмуриться.       — Да… — растерянно говоришь ты, а мужчина отворачивается, проводя пятернёй по волнистым густым волосам. — Арчи?.. Да что… — но ты не успеваешь договорить, потому что к тебе вдруг резко прилетает звонкая пощечина. Хлопок эхом разносится по дому, растворяясь в стенах. Ты покачиваешься, чуть ли не падая, но, к счастью, сумев удержаться на ногах. Боль на щеке отдаётся колким жжением и заставляет несколько слезинок, так и не решившихся покатиться дальше по щекам, выступить из глаз.       Никогда прежде он не позволял себе подобной низости, и для тебя было загадкой, что побудило его сделать это сейчас. Ты потёрла ушиблённое место, пытаясь сохранять самообладание, но было сложно. От страха, мгновенно заползшего во все щели твоего подсознания своими липкими щупальцами, ты не могла сказать и слова, наблюдая, как мужчина ходит из стороны в сторону, нервно потирая подбородок. Тебе не доводилось до этого видеть его в такой сухой ярости, которая, поднеси хоть одну зажжённую спичку, стремится перерасти в всепоглощающее, первобытное безумство.       — Ч-что… — промямлила ты, но была оборвана на полуслове резким выпадом в твою сторону.       — Молчи! — Он приблизился к тебе настолько, что ты увидела, как белоснежные до этого белки покрылись ветвистым капиллярами, а сами глаза расширились до невероятных размеров. Его маленькие ноздри раздувались от учащённого дыхания; он был похож на быка на испанской корриде.       Арчи отстранился, чтобы перевести дух, но получалось у него плохо. Он отвернулся и прерывисто заговорил:       — Ты… Ты моя жена, и ты должна уяснить, что тебе запрещено видеться с какими-то там недомужиками из богатеньких семей, возомнившими себя великими актёрами! — Резко выдохнул, тише продолжив: — Совсем скоро меня повысят до начальника отдела, и я просто! Просто не могу тебе позволить, чтобы ты, — развернулся, уперёв безумный взгляд прямо в тебя, — грязная сука, очернила мою репутацию. А если отец после этого уволит меня, я… я просто тебя у-ни-что-жу… Ты поняла? — Он стоял совсем близко, чуть ли не дыша тебе прямо в лицо.       Арчи ждал, когда ты ответишь, но ты молчала, и тогда он не выдержал, резко схватил тебя за волосы и потянул наверх.       — Ты поняла?! — взревел он так громко, что тебе показалось, что твои барабанные перепонки сейчас порвутся, и отбросил в сторону.       Ты упала на пол, проехавшись до стены и больно ударяясь о косяк, но в тот момент ты не чувствовала боли. А потому заставила себя быстро подняться и побежать в ванную. Резко захлопывая за собой дверь и закрывая её на щеколду, ты слышала, как за ней яростно орёт твой любимый муженёк и со всей силы бьёт руками по деревянной двери.       Дотрагиваешься дрожащей рукой до затылка и видишь на побледневших пальцах кровь. Слёзы текут по твоим щекам, а сердце колотится как бешеное. И при каждом новом ударе в дверь ты содрогаешься снова, прижимая руки к груди и начиная трястись уже всем телом.       Ты вжалась в свободный угол за унитазом и тихо всхлипывала, пока безумец долбил дверь, иногда отходя и погружая вашу квартиру в приятную тишину, но это не продолжалось долго. Ты не знала, как долго это продлится, не знала, что делать, потому что до этого момента тебе не приходилось бывать в подобных ситуациях. Паника нарастала, страх уже давно достиг своего пика. Страх не столько за свою жизнь…        В конце концов щеколда не выдержала, а дверь с громким хлопком резко открылась. На пороге, в свете от лампы коридора, показался Арчи; в тени не было видно его лица, но ты и не хотела на него смотреть, пытаясь вжаться в треклятый угол и просто слиться с ним в единое целое. В несколько шагов мужчина преодолел расстояние между вами, снова хватая тебя за волосы и бросая на пол, между ванной и раковиной, на жёсткий джутовый коврик.       Гневом сквозило все его существо, заставляя всё внутри тебя сжаться с новой силой. Он ничего больше не говорил, просто смотрел этим ненавидящим взглядом несколько секунд, затем хватая тебя за предплечье больно сжимая большими пальцами и чуть приподнимая тебя над полом.       — Не надо… прятаться от меня, дорогая жена, — прошипел он тебе в лицо, растягивая слова и опаляя тебя перегаром. Непроизвольно ты поморщилась, что не ускользнуло от его затуманенного гневом взгляда; пальцы сжались сильнее, сдавливая под собой нежную кожу, скрытую под тканью кофточки. — Что? Неприятно?.. — Жуткая ухмылка коснулась его губ, в ту же секунду исчезая.       Он поднялся, поднимая тебя за собой; ты кое-как встала, пытаясь удержаться на дрожащих ногах.       — Я тебе омерзителен? Да? — спросил Арчи, не изменяя тона и продолжая сжимать твоё предплечье. — Да?! — Ты вздрогнула от его крика, резко поднимая голову на него. — Да если б я знал, какая ты… продажная тварь, ни за что бы не женился на такой, как ты! Но не-е-ет, ведь твой папаша такая важная шишка, а ты такая завидная невеста… Блятство!       — А-арчи, прошу… — заикаясь, начала ты.       — Закрой свой рот, шлюха! — вновь взревел он. — Когда я говорю, ты должна молчать!       Резко отбрасывает тебя к стене. Ты чувствуешь, как что-то прохладное и, верно, острое впивается в твою спину и с противным звуком разрезает кожу до самого мяса. Горячая кровь хлещет из раны, стекая по кафельному полу и заполняя собой прорехи между плитами. Но Арчи это не останавливает. Может, он просто не видел, что ты была ранена, а может, это только сильнее возбудило в нём эту непонятную тебе ярость — неважно. Он сделал это и продолжил начатое…        Последовал удар, заставляющий тебя скорчиться от невыносимой боли, в миг с новой силой завладевшей твоим телом, затем второй, третий и четвёртый… Бил всюду: по спине, ногам, рукам, голове и животу. Ты сжалась в позе эмбриона, стараясь защитить от ударов живот, — всё было тщетно. Попыток вырваться ты уже не предпринимала, ведь ясно осознавала, на чьей стороне было неоспоримое преимущество.       Наверное, это продолжалось бы до тех пор, пока он не убил тебя, но вдруг послышались настойчивые стуки в дверь, и он отвлёкся. Однако твоё сознание уже терялось где-то далеко на задворках и улетало ещё дальше, вынуждая тебя терять связь с реальностью. Темные очертания твоего мужа в проеме ванной расплывались в белой дымке, пока ты наконец окончательно не потеряла сознание.       Тяжёлая тряска, отдающаяся дикой болью в каждой клеточке твоего тела; яркий сине-красный свет, мигающий раздражающе часто; лица врачей, скрытые за белыми масками; снова боль, слишком сильная боль, которая ощущалась всем естеством.       Ты помнишь, как очнулась уже лежа на больничной койке с иглой капельницы в вене и тянущей куда-то вниз, тупой болью в районе живота. Нехотя разлепила тяжелые веки, упираясь мутным взглядом в идеальный белый потолок, вмиг почувствовав, как твою руку сжимает чужая. Ты повернула голову. Это был твой отец.       — Наконец ты пришла в себя… Как себя чувствуешь, малышка? — спросил он почти шёпотом, аккуратно присаживаясь на край кровати рядом.       — Терпимо… — прохрипела ты, заметив шевеление с другой от себя стороны, и повернулась. Там, в небольшом кресле сидел Том. По его ещё больше обычного взлохмаченным волосам и чуть выбившейся из брюк рубашки было понятно, что он спал. Мужчина только открывал глаза, как заметил на себе твой взгляд.       — Т/И… — Он подорвался с места, приближаясь к тебе. Его рука коснулась твоей, а огромные глаза, казалось, лишь на мгновение блеснули сожалением. Но не успел кто-нибудь из вас сказать что-то ещё, как в палату без стука зашёл врач в белом халате и синим планшетом для бумаг в руках.       — Доброго утра. Миссис Т/Ф, я вижу вы пришли в себя. Как ваше самочувствие? — Он подошёл ближе, вынуждая Томаса отойти в сторону, и начал осматривать тебя. — Так… На первый взгляд вроде бы всё в норме. Может быть, вас что-то беспокоит?       Разумеется, тебя беспокоила одна очень важная вещь…       — Что… что с моим ребёнком?.. — прошептала ты, с надеждой ища в глазах врача подтверждение тому, что с ним всё в порядке. Но его лицо мгновенно посерело и приобрело скорбное выражение лица. Ты посмотрела на Томаса, стоящего за ним; тот тоже выглядел не лучше. И наконец на отца рядом с собой. Все как один. Но ты не могла поверить, что всё это не страшный сон, не какая-то иллюзия, не дурацкий розыгрыш. Ты не хотела, просто не могла…       Слёзы покатились по твоим бледным, алебастровым щекам. Солоноватая жидкость стекала по подбородку и капала на белую больничную рубаху. Шум города за окном стал постепенно исчезать, как и голоса родных и врача рядом с тобой. Казалось, теперь всё потеряло всякий смысл, а осознание произошедшего тяжелым грузом давило на тебя, вынуждая твоё собственное «я» оказаться где-то далеко на периферии твоего сознания, уступая место другой тебе, той, которая не знала бы произошедшего, смогла бы защитить тебя и сделать хоть бы в таком извращенном понимании счастливой…

***

      Том влетел в квартиру, словно ураган, даже не закрыв за собой дверь, поднялся по винтовой лестнице, врываясь в вашу общую спальню. Его сердце колотилось как ненормальное: он так боялся увидеть самые ужасные варианты развития событий. Перед ним предстала разгромленная комната: сломанный стул, ваше совместное фото, валяющееся на полу, вывернутые ящики туалетного столика и… и куча препаратов на полу. Но это уже не привлекало его внимания. Дверь в ванную была открыта, а на полу он увидел Т/И. Мужчина подбежал к ней, присаживаясь на коленях. Битое стекло хрустело под ногами, и только сейчас он обратил внимание, что в руке она сжимала острый осколок. Тот впивался в кожу, и кровь стекала по покрасневшей ладошке, капая на пол. Том аккуратно вынул его из её руки. В этот момент девушка подняла на него взгляд, обречённо качая головой.       — Т/И… Милая… Позволь я помогу… — Он попытался взять её на руки, но та остановила его, схватившись окровавленной ладонью за его запястье.       — Мой ребёнок, Томас… Мой ребёнок… — говорила она, и нижняя челюсть начала дрожать, а покрасневшие глаза наполняться новыми слезами. — Он… он его убил… — Отчаянием пропиталось каждое слово. Она запрокинула голову наверх, опираясь спиной на дверцы раковины, и тихонько взвыла. Уже не сдерживала рыданий, просто не могла не дать эмоциям не вылиться наружу.       Мужчина аккуратно притянул её к себе, благодаря небеса за то, что она жива. Девушка прильнула к нему, хватаясь за ткань его пальто, словно за спасительный круг. Он был нужен ей как никогда, она нуждалась в нём больше, чем в кислороде, и Том понимал это.       — Я знаю, морковочка, знаю… — ласково поглаживая по спине, шептал он ей на ушко, чувствуя, как она всхлипывает снова и снова, утыкаясь в носом в его грудь. — Но я рядом, и мы всё преодолеем. Вместе…