Заштопанная душа

      Всё тот же день, когда на пороге вашего с Томом дома появился неизвестный мужчина. И его появление вызвало у тебя достаточно вопросов для размышлений. Кто он? Зачем пришёл? С кем хотел поговорить? С тобой? Почему угрожал Тому? А главное — отчего его голос кажется тебе таким знакомым? Ты отчаянно копалась в собственной памяти, но так и не смогла вспомнить ничего, что связывало бы тебя с ним. И тогда в твою голову пришла очевидная идея — снова прошерстить интернет в поисках ответов.       Ты сидела на мягком диване в гостиной на нижнем этаже, поджав ноги под себя и поставив ноутбук на удобную подставочку. Буквально час назад Том ушёл по каким-то делам; сказал, что это связано всё той же благотворительностью. Он не предложил тебе поехать с собой, и ты не стала настаивать, уверяя себя, что сейчас должна разгадать загадку твоего чудесного нахождения здесь.       Первым делом ты забила в поисковой строке имя и фамилию этой девушки. В результатах высветились ссылки на странички в социальных сетях, и ты открыла первую попавшуюся. Это был инстаграм. Там, как и ожидалось, было много ваших совместных фото с Томом. Ты открыла последнюю выложенную: там была изображена ты в кругу незнакомых тебе людей, точнее, единственным знакомым там был Том, хотя… Постойте-ка, это ведь родители и сёстры Тома, ты знаешь их, видела в интернете. Ещё рядом стоит какой-то мужчина уже в возрасте и любяще обнимает тебе за плечи, смотря в объектив камеры. Наверное, это и есть твой отец. Что ж, он вполне себе неплохо сохранился: не толстый, но и не худой, седые волосы аккуратно уложены набок, а чуть пожелтевшие на кончиках усы придают ему большей солидности. Ты смотришь на дату: семнадцатое августа. Получается, чуть меньше месяца назад. Видимо, это был какой-то праздник или… Смотришь подпись к фото и убеждаешься в своих догадках. Это был твой день рождения, тебе исполнилось двадцать семь. Девушка в отражении выглядит младше. Да, стоит отдать ей должное: она хорошо ухаживает за собой. А может, так на неё влияет жизнь с Томом?..       Улыбнувшись своим мыслям, ты продолжила просматривать страничку инстаграм. Там были ваши совместные фото с мероприятий, подобных вчерашнему, и просто селфи с прогулок; твои фото, где ты одна радуешься прекрасному началу дня с кружкой кофе в руках — да уж, эта девушка любит эстетику. Там есть фото каких-то собак в приюте и провокационных постов о важности содержания благотворительных фондов для бедных животных. Весьма разносторонне, однако ты заметила, что порой встречаются периоды, когда посты не выкладываются совсем. Это странно. Также ты не нашла ничего, что рассказывало бы о том, где и кем работала эта Т/И. Поэтому решаешь поискать об этом в браузере.       И твои попытки, к счастью, увенчались успехом. На одном из сайтов ты находишь информацию о том, что Т/И, оказывается, литературовед. Странная, но, быть может, весьма интересная профессия… По крайней мере, у вас с Томом есть схожие взгляды и вкусы. Ты надеешься.       Вся информация, найденная тобою, безусловно важна, однако не даёт ответов на твои вопросы. И это раздражает. Ты захлопываешь крышку ноутбука, откидываясь на спинку дивана, и пару минут лежишь с закрытыми глазами, пытаясь придумать, где ещё можно поискать. Документы — вот, что тебе нужно. Там-то наверняка найдется хоть что-нибудь интересное.       Вдохновлённая, ты вскакиваешь с дивана и осматриваешься. Во всю стену небольшой гостиной стоит шкаф. Там лежит много, очень много книг, стоят фотографии в рамках за застекленными дверцами, на нижних полках лежат… игры? Да, настольные и есть даже «Твистер». Неужели вы тут в «Твистер» играете? Ты ухмыльнулась, ставя коробку на место. Что ж, значит, вы храните документы в более укромном месте.       Поднимаешься на второй этаж в кабинет Тома и, вероятно, твой тоже. Такой вывод ты делаешь из того, что в комнате стоит два стола. Порывшись на полках шкафов и в ящиках столов, ты наконец нашла то, что искала. Так… Свидетельство о рождении. Т/И Т/Ф… Отец: Джозеф Т/Ф. Мать: Розалин Т/Ф. Ничего интересного. Но спустя непродолжительное время поисков ты наткнулась на весьма интересный документ. Свидетельство о разводе. Торопливо вытаскиваешь его из файлика, и твои глаза бегут по механически написанным чёрным буквам. Т/И Т/Ф… Арчибальд Стивенсон… Кто это такой? Ты задумалась. А может ли он быть тем человеком, что приходил сегодня утром? Вполне себе… Что такого могло произойти между вами?       Это даёт тебе новую пищу для размышлений, и ты уже решаешь снова залезть в интернет, но вдруг слышишь звук открывающейся внизу двери. Судорожно запихиваешь всё обратно в стол и вылетаешь из комнаты. Спускаешься по лестнице, видя, как Том ставит на стол небольшой пакетик с продуктами, и, услышав шаги за спиной, оборачивается, всё также продолжая выкладывать продукты на стол. Там много фруктов и овощей, какая-то рыба и небольшая прозрачная коробочка с пирожными.       — Я скучала… — говоришь ты, подходя ближе и обнимая его со спины. Вдыхаешь успевший полюбиться аромат сандала, такой же тёплый и нежный, как и сам Том. Ты улыбаешься, ощущая себя рядом с ним в спокойствии.       Мужчина мягко перехватывает твои руки и поворачивается лицом к тебе. Голубые, как две льдинки, но тёплые, словно два уголька, его глаза смотрят на тебя сверху с такой знакомой любовью; густые брови снова подняты наверх, а узкие губы расплываются в нежной улыбке.       — Я тоже, милая, поверь, — отвечает он, проводя рукой по твоим распущенным волосам и перебирая рыжие прядки пальцами. Его взгляд скользит по твоим кудряшкам, по веснушкам, усеивающим почти все лицо, по бездонным глазам, опускается на губы, чуть дольше задерживаясь на шраме. Тебе он сразу не понравился, ведь так портит весь образ, но кажется, Том так не думает. Снова, как вчера, мужчина ласково проводит пальцем по давно затянувшемуся рубцу и, будто читая твои мысли, говорит: — Твои губы я узнаю из тысячи… — Усмехается. — Надо же было так упасть, чтобы рассечь именно губу.       Конечно же, ты не понимаешь, о чём речь, но тоже смеешься в ответ, для себя отмечая, что этот шрам получен уж точно не в ожесточенном бою. Тем временем мужчина отстраняется, снимая куртку.       — Я сейчас. Только переоденусь, — бросает он, уже поднимаясь по лестнице.       Ты киваешь, провожая его взглядом, а затем смотришь на продукты, что он принёс. Убираешь всё в холодильник, оставиви на столе одну только рыбу. К этому времени Том уже возвращается к тебе.       — Я купил твою любимую рыбу, можем запечь. Как ты любишь, — улыбаясь, произносит он, вытаскивая небольшие кусочки из упаковки и кладя их на дощечку. — Подумал, почему бы нам не провести этот вечер только вдвоём? Или… или, может, ты хочешь куда-то сходить? Т/И? — не услышав от тебя ответа, он поднимает голову и вопросительно смотрит на тебя, стоящую у другой стороны кухонного островка.       По правде говоря, ты не хочешь куда-то идти, поэтому отвечаешь:       — Нет, нет, я бы тоже хотела побыть с тобой. — Ты обходишь стол, приближаясь к нему. — Тебя и так сегодня не было почти весь день… — чуть ли не обиженно говоришь ты, стоя рядом с ним и наблюдая за его движениями.       — Надеюсь, я смогу восполнить это… — томно отвечает он.       Вместе вы готовите незамысловатый ужин: запеченные в духовке рыба с овощами, лёгкий салат и бутылочка Шардоне. Кажется, сочетается идеально. Ужин проходит за непринуждённой беседой о прошедшем дне. Разумеется, ты не упоминаешь о том, что искала всё это время информацию о девушке, в теле которой оказалась. Разобравшись с посудой, вы решаете посмотреть какой-нибудь фильм. Незамысловатый и не требующий слишком долго размышлять над концовкой. Уже устроившись на диване в гостиной, ты вспоминаешь про пирожные. Поднимаешься, выходя из комнаты, а возвращаешься уже с коробочкой в руках.       — Хочешь? — спрашиваешь ты, повертев упаковкой перед его лицом, и присаживаешься рядом. На беленьком картонном дне лежат четыре небольших пирожных, покрытых кремом и шоколадом. Ты берешь одно и даёшь ему откусить. — Ну как? — Улыбаешься, замечая, что краешек его губ испачкался в беленьком креме, и в твою голову, конечно же, влетает та самая мысль. Ты нервно сглатываешь тут же накопившуюся слюну и медленно приближаешься к нему, не сводя глаз с заветной капельки на его губах. Нежно проводишь язычком, облизывая сладкий крем. Томас замирает, неотрывно наблюдая за тобой, а затем неожиданно хватает тебя за запястье, где находится пирожное, и откусывает ещё, пачкая в креме теперь не только уголок губ, а чуть ли не всю верхнюю и в придачу кончик носа. Это выглядит очаровательно, до невозможности мило, и ты не можешь сдержать улыбки, а затем и смеха.       — Очень вкусно, — говорит он, задорно ухмыляясь. — Попробуешь? — невинно спрашивает, приподняв брови вверх. После этих слов ты чувствуешь, как твои щеки заливаются краской, и, положив пирожное на место, ты перекидываешь ногу по другую сторону от мужчины, устраиваясь прямо на нём, и, обхватив лицо руками, снова ласково проводишь язычком по по верхней губе и кончику носа, а после целуешь, врываясь к нему внутрь, как к себе домой, и чувствуя его внутреннее тепло. Поцелуй неторопливый, но настойчивый. Его руки обнимают тебя за талию, спускаясь на ягодицы, спрятанные за облегающими леггинсами, чуть сжимает, наслаждаясь мягкой плотью. Вновь разрывая ваш поцелуй, Том хрипло шепчет:       — Нравится?.. — Улыбается, полным страсти взглядом осматривая твоё раскрасневшееся лицо. А его собственные черты в полумраке, освещаемые лишь неярким светом экрана телевизора, выглядят ещё более сексуальными.       — Пробовать тебя на вкус?.. — в такой же манере говоришь ты, заставляя его дыхание участиться, а глаза загореться предательской похотью. Ты ухмыляешься, довольная своим ответом, и в следующее мгновение стягиваешь с него футболку, медленно водишь по напряжёнными мышцам, чувствуя, как его тело буквально горит от твоих прикосновений. Мокрыми поцелуями покрываешь гладкую грудь и сильную шею, ощущая, как возбуждаешься сама; трёшься об его ноги под собой, чувствуя, что его член упирается в твою промежность.       Он снимает с тебя толстовку, и ты предстаешь перед ним почти что совершенно обнаженная. Хотя в комнате не было прохладно, твоя кожа мгновенно покрылась мелкими мурашками, а маленькие сосочки затвердели. Том восхищённо смотрит на тебя, теребя длинными пальцами розовые шарики, а затем приближается, покрывая поцелуями нежную кожу и вдыхая сладостный женский аромат. Ты опьяняешь его, заставляешь забыть обо всём и полностью поддаться нахлынувшей страсти.       Тем временем твои шаловливые ручки уже развязывают верёвочки его спортивных штанов и медленно стягивают их с него.       — Боже, Томас… — шепчешь ты, осознавая, как мало тебе нужно сделать, чтобы возбудить его. Сползаешь вниз, становясь перед ним на колени и не разрывая при это зрительного контакта. В его глазах ты вдруг видишь что-то ещё помимо почти что непреодолимого желания завладеть тобой прямо здесь и сейчас. И когда ты уже прикасаешься к напряжённому члену, он сдавленно хрипит:       — Т/И… Подожди… — Ты вопросительно вскидываешь брови, немного отодвинувшись и ожидая его следующих слов. — Уверена?..       Один простой вопрос снова заставляет тебя задуматься, но это будет позже; сейчас же ты была готова полностью отдаться ему, а потому решительно киваешь, вновь возвращаясь к его эрегированному органу. Проводишь от основания и до головку, слегка засасывая её. Мужчина откинулся на спинку дивана, тяжело задышал, поглаживая тебя по спутанным кудряшкам. Остатки своей скромности ты засунула куда подальше и, расслабив мышцы горла настолько, насколько могла, энергично вбирала член в себя. С губ Тома то и дело слетали хриплые стоны, иногда чуть сильнее сдавливал волосы на твоей голове, но больно не делал, позволяя тебе самой вести игру. Чувствуя, что он вот-вот дойдёт до собственного апогея, ты двигалась ещё энергичнее, пока не почувствовала тугую струю и тёплую, почти горячую жидкость, разливающуюся по твоему горлу. Мужчина обмяк, окончательно расслабившись, и посмотрел на тебя, всё ещё находящуюся у его колен. Он заметил на твоих губах капельки белой жидкости и большим пальцем стёр их, а когда уже собирался убрать руку, ты схватила его за запястье и облизала. В ответ на этот жест из его рта вырвался приглушённый стон, и он еле слышно прошептал:       — Ты восхитительна… Т/И… — Шумно выдыхает, а его лицо украшает мечтательная улыбка.       Ты поднимаешься, присаживаясь рядом. Мужчина обнимает тебя за плечи, прижимая к себе, так, что ты отчётливо слышишь, как его гулкое сердцебиение приобретает размеренный ритм, а дыхание становится ровным. В голову даже не приходит одеться; ты совсем не чувствуешь стеснения рядом с ним. Сюжет фильма, всё это время идущего по телевизору, наверное, довольно интересный, но ты не вникаешь, потому что вскоре, непонятно отчего утомлённая за целый день, засыпаешь в объятиях любимого мужчины.

***

      Утром ты просыпаешься, уже находясь в постели и совсем не помня, как оказалась здесь. Лежа на боку и чувствуя у себя на груди чужую ладонь, ты ловко переворачиваешься на другой бок, оказываясь лицом к лицу с очаровашкой, которого смело можешь называть своим любимым. Его глаза всё ещё закрыты, мышцы на лице расслаблены, а все морщинки разглажены, даже та, что лбу. Ты смотришь на неё, почти невесомо проводя пальчиками вдоль. И тут глаза Тома открываются, а губы расплываются в довольной улыбке. Ты резко отдёргиваешь руку, снова ругая себя за глупость.       — Трогай, сколько хочешь, я ведь не кусаюсь… — тихо говорит он, рукой проводя вдоль твоей спины, но ты больше не предпринимаешь попыток докоснуться до него, а просто смотришь, невинно хлопая ресничками. Тогда он продолжает: — У меня сегодня снова будут дела… Но я надеюсь вернуться часам к пяти. А ты? Какие планы на день? — спрашивает он, поглаживая твою щечку и ямочку, когда ты улыбаешься ему.       Ты прижимаешься к его руке и размышляешь над ответом, прежде чем сказать:       — Вроде бы никаких. Пока не знаю… — Неоднозначно, то, что нужно. Надеешься, что он не будет задавать больше вопросов, и мужчина, к твоему счастью, просто кивает.       — Что ж… Тогда… — Его рука скользит ниже, а сам он постепенно нависает над тобой, прижимая к кровати. — Тогда, может, моя девочка хочет немножечко утренних ласк?.. — Вопрос так и остаётся висеть в воздухе, когда Том накрывает вас обоих одеялом, увлекая тебя в полный нежности поцелуй.

***

      Как только ты проводила его и закрыла входную дверь на замок, сразу побежала в кабинет, вновь пробуя найти какие-нибудь подсказки. Вчера ты заприметила на полках стеллажей несколько старых альбомов. Должно быть, они прояснят для тебя хоть что-нибудь. И вот, уже сидя в одном из кресел у окна, ты открываешь первый. Хотя стоит признать, что когда ты думала, что они будут прямо-таки очень старыми, слегка ошиблась. Фотографии внутри были цветные, а страницы совсем чуть-чуть пожелтевшими. Ты листала и листала, видя там сперва совсем незнакомых тебе людей, зато потом, когда появились первые фото маленького Тома, неожиданно для себя самой обнаружила ваши совместные фотографии. Точнее, фотографии этой Т/И и его. Ты вытащила плотную бумажку (местами весьма помятую, но целую) из держащих её уголков рамки, сделанных из бечёвки, и внимательно осмотрела. Оттуда на тебя смотрело две пары голубых глаз с улыбающимися беззубыми ртами. Мальчик и девочка, которым на вид было около семи или восьми лет, стояли, обнимая друг друга за плечи, хот девчонке это было делать чуть сложнее, потому что она была чуть ли не на пол головы ниже. Растрёпанные кудряшки, торчащие в разные стороны, озорные, чуть прищуренные глазки и тот самый шрам на губе, по виду ещё даже относительно свежий. Да уж, это прямо-таки точная, только уменьшенная и беззубая копия этой Т/И.       Ты переворачиваешь фото, замечая неровным почерком написанную красным карандашом, потерявшим со временем свою яркость, строчку: «Друзья навсегда». Не нужно долго думать, чтобы понять, что к чему. Очевидно, Т/И и Том были друзьями в детстве, а, судя по такой надписи, весьма неплохими. Ты листаешь дальше, замечая ещё больше совместных фото уже и в подростковом возрасте тоже. Странно, но похоже, они действительно были только друзьями, а потом что-то… Но поток твоих мыслей прерывает настойчивый звонок в дверь, и ты, быстро пихая альбомы обратно на полку, спускаешься вниз.       Непонятное чувство тревоги зарождается внутри, когда подходишь ближе к двери. Вдруг это тот, кто угрожал Томасу вчера? Становится действительно страшно, а потому сперва ты смотришь в глазок и видишь там какого-то старичка в больших квадратных очках. Он расслаблен, осматривается по сторонам, терпеливо ожидая. Ты стоишь так с минуту, размышляя, стоит открывать или нет, и всё-таки поворачиваешь механический ключ, второй — дверь открыта.       С порога на тебя смотрит пожилой мужчина с начавшими седеть волосами и негустой бородой. Он низкий, чуть ниже тебя, и смотрит на тебя так изучающе, но по-доброму, так, что хочется ему доверять. А когда в следующую секунду звучит его голос, твои сомнения насчёт того, что это мог быть тот странный мужчина, исчезают окончательно.       — Здравствуйте, мисс Т/Ф, — говорит он басом, таким нехарактерным для его роста и вообще комплектации. Ты недоумённо смотришь на него, не сразу реагируя, а потому он продолжает: — Могу я войти?       — Да, да… Разумеется, — спохватившись, отвечаешь ты, пропуская нежданного гостя внутрь. Специально не спрашиваешь, кто он такой, потому что уверена: эта Т/И с ним знакома. Принимая пальто из его рук, вежливо предлагаешь: — Может быть, чаю?       — С удовольствием. — Мужчина расплывается в доброжелательной улыбке, следуя за тобой на большой балкон.       Ты завариваешь чай с бергамотом и лимоном, ставишь прозрачный чайник, парочку чашек и вазочку с конфетами на поднос и идешь на закрытый балкон. Райское местечко: застеклённый от пола до потолка, с подогреваемым полом и удобными мягкими креслами — здесь можно проводить целые дни. Ставишь поднос на маленький столик, наливая вам обоим чай. Тоже, как и незнакомый мистер, садишься в кресло, отпивая горячий напиток, который мгновенно обжигает горло. Ты ждёшь, ждёшь, когда он скажет, зачем пришёл. И мужчина, будто прочитав твои мысли, начинает:       — Восхитительный чай. Бергамот — мой любимый, — говорит скорее из вежливости. — Т/И, вообще-то я зашёл, чтобы узнать, как вы. Меня беспокоит ваше состояние не только потому, что я — врач. Я искренне переживаю за вас. Понимаю, как сложно вам было, но вы должны быть со мной откровенны, иначе я просто не смогу вам помочь. Скажите, последнее время вас не беспокоили новые приступы?       «Какие ещё приступы?» — думаешь ты с испугом, который старательно пытаешься скрыть на своём лице, но отвечаешь совсем другое:       — Нет, как видите, я в полном порядке, — тебе стоит усилий, чтобы твой голос был ровным.       — Это хорошо… хорошо… — задумчиво протягивает он, осматривая тебя с ног до головы. От такого взгляды тебе становится не по себе, и мужчина замечает твоё смущение, усмехнувшись, добавляя: — Простите, дурная привычка. — Делает новый глоток. — А пьёте ли препараты, которые я прописал?       — Да, — врёшь ты.       — Да… — повторяет он, а затем ободряюще улыбается. — Что ж, вы молодец, мисс Т/Ф. Знаете, я хотел ещё кое о чём у вас спросить… — Но тут его прерывает музыка звонка на телефоне. Мужчина достает раскладушку из кармана и, чуть прищурившись, всматривается в экран. — Простите, буквально пару минут, — извиняется он, прежде чем выйти с балкона в гостиную, а ты незаметно придвигаешься к краю проёма, стараясь спрятаться за толстой декоративной колонной. Из комнаты плохо, но всё же слышится то, что он говорит: — Алло? Мистер Харрингтон слушает. — На минуту замолкает, меряя шагами гостиную. — Да, я вас понял. Скоро буду. Постарайтесь успокоить его, но не агрессируйте, ладно? Да. Ждите. — И вешает трубку.       Ты в мгновение ока оказываешься снова в кресле с кружкой чая в руках. Сзади слышаться торопливые шаги, и на балконе вновь оказывается обеспокоенный мистер Харрингтон.       — Тысяча извинений, но я должен бежать. Срочное дело, — вновь извиняясь, говорит он и берёт с пола свою кожаную сумку.       — Конечно. Я всё понимаю, — улыбаешься ты.       Провожая его до двери, ты усердно сохраняешь спокойствие, стараясь мыслить рационально. Значит, он — психотерапевт или психолог? Ты в этом не разбираешься, но то, что он — врач, — однозначно. И это пугает тебя до неприятного, вязкого ощущения, ползущего словно из самых недр твоего подсознания. Значит ли это то, что ты думаешь? Но как такое возможно? Ведь… Ты снова пытаешься вспомнить что-то о том, кем себя считаешь, но в голову отчего-то ничего не приходит. Тогда с чего это ты взяла, что происходящее с тобой сейчас — не реально? И тебе не удаётся найти оснований опровергнуть эту страшную теорию.       — Всего хорошего, Т/И. Берегите себя, — говорит он, уже стоя на пороге и снова странно оглядывая тебя. Да, он всё прекрасно понял, но ты об этом в тот момент ещё не знала.       — Вы тоже, — выдавив из себя подобие улыбки, произносишь ты.       Дверь за ним закрывается, а в твоей голове складывается пазл, но ты не хочешь в это верить, отчаянно пытаясь придумать оправдание…

***

      На осенний Лондон уже спускались сумерки, постепенно погружая кипящий жизнью город во мрак. Том только что освободился и наконец мог поехать домой, расслабиться и провести вечер в компании любимой Т/И. Он как раз шёл к своей машине, когда его телефон вдруг неожиданно зазвонил. На экране смартфона высветилось имя профессора Харрингтона. Он звонил ему только в крайней необходимости, ведь обычно они встречались лично, потому Том нахмурился и поспешил ответить.       — Алло?       — Да, здравствуйте, мистер Хиддлстон. Есть минутка? — звучит из динамика старческий голос. Томас знает: его звонки чаще всего не предвещают ничего хорошего.       — Разумеется. Что-то случилось? — Он даже сбавил шаг, вслушиваясь в речь на том конце провода.       — Сегодня я, как мы с вами и договаривались, без предупреждения пришёл к вам в гости, однако застал Т/И одну…       — Да… У меня, к сожалению, работа, — будто оправдываясь, пробормотал Том.       — Понимаю и всё же не рекомендую оставлять её в одиночестве наедине со своими мыслями, — уже строже сказал он, затем вновь придавая тону мягкости: — Мисс Т/И не узнала меня сегодня.       — С чего такие выводы? — слишком быстро спросил Том, ускорив шаг. Ему не хотелось верить, что это опять произошло, ведь всё было так хорошо.       — Поверьте, я профессионал в своём деле и вижу, когда с пациентом что-то не так, при первой же встрече. — Послышался глубокий вздох. — Мы договорились, что будем обращаться друг к другу по имени, однако она не назвала меня никак. Отвечала скомкано и долго думала над ответом. А когда увидела меня на пороге, смотрела так, будто я — какой-то маньяк. Конечно, есть и другие факторы, но для понимания всей ситуации достаточно и этого. Мистер Хиддлстон, я настоятельно рекомендую вам сейчас же отправится домой и понаблюдать за ней. Я могу ошибаться, но вероятность этого ничтожно мала.       — Да, я понимаю… — растерянно мямлил тот.       — Чудесно. Тогда предлагаю назначить приём на завтра. Я позвоню вам утром, чтобы уточнить время. Не переживайте, с ней всё будет хорошо.       — Спасибо, мистер Харрингтон. До встречи.       — До встречи, — говорит старик и кладёт трубку, а Томас бежит к машине и, быстро заводя её, едет домой.       Перед глазами мелькают улицы, машины и люди на тротуарах, но сейчас для него ничего этого нет, в мыслях лишь Т/И, но тогда он ещё не знал, что ждёт его дома, не знал, что придётся пережить это снова и ей, и ему тоже… Он не хочет, чтобы она страдала вновь, не хочет видеть, как горящие голубые глаза наполняются болью. Хочет только уберечь её от всего и всех в этом паганом мире, однако у него не получилось. Снова.