Последний раз

Веревочная петля свободно ложится на шею. Она не мешает ни дышать, ни сглатывать вязкую слюну. Воздух проходит через легкие, отдавая неприятной болью в груди, предвещая о скором конце. Последние мгновения страданий. Никакая физическая боль не может перебить моральные травмы, которые сопровождали его всю жизнь. Какаши притворялся, что испытания сделали его сильнее. Но на деле каждая потеря убивала его малую частицу. Он надеялся, что очередное моральное потрясение будет последним. Что хуже быть не может. Ха-х. А с чего все началось? В клане Хатаке родился малыш, а вместе с ним - счастливая семья. Какаши смутно помнит свое детство. Знает лишь, что, когда он вырос до более осознанного возраста, матери не было. Какаши не спрашивал отца о ней, потому что видел, как меняется его лицо при виде других, полноценных семей. Он не хотел ворошить только зажившие раны родителя. Понимал это даже будучи ребенком. Вундеркинд. С самого детства он преуспевал больше, чем сверстники. Отец поддерживал его во всех начинаниях. Для Какаши он был примером подражания. Со временем их схожесть была заметна не только во внешности, но и во взглядах на мир. Сакумо дорожил своими товарищами, чему и учил сына. Какаши всегда подражал отцу. Он перенял у него не только особую философию, но и стиль одежды, манеры и поведение. Его начали дразнить, будто сам он ничего из себя не представляет, а лишь копирует Белого Клыка, вечно находясь в тени оригинала. Поэтому он захотел скрыть наиболее явную схожесть с отцом - лицо. С тех пор он и носил маску. Это была первая маска. Физическая. Счастливое и беззаботное детство закончилось самоубийством отца. После этого Какаши разочаровался в его идеях. Он начал действовать от обратного. Если нарушение правил погубило его, то нужно всегда им следовать. Какаши тем самым хотел вынести урок, чтобы спасти жизни других людей. Но это лишь привело к новой смерти. К смерти сокомандника. Сложно было принять свою непричастность. Ведь, если бы Какаши не продолжил слепо следовать правилам, то сразу пошел спасать Рин, не потерял бы время, левый глаз, возможность полноценно видеть, не потерял бы новообретенного друга. От Обито остались лишь глаз и жизненные взгляды. Какаши был вынужден носить боль в себе. Буквально. Он утешал себя, что, благодаря тому, что теперь он обладает шаринганом - Обито будет жить с ним. Но, напротив, собственное отражение напоминало Какаши о том, что его больше нет. Следующей потерей стала Рин. Девушка, которую Какаши пообещал защищать. Погибла от его рук. И снова - можно было принять то, что Какаши не виновен. Это ее было решение. Она сама набросилась на чидори. Нельзя обвинять себя. Нельзя! Но кровь была на руках серовласого. Была, есть и будет. Ее не смыть. Думая о потере Рин, Какаши скрыто радовался, что Обито нет в живых. Что он не переживает из-за ее смерти. Какаши радовался, что несет все бремя в себе. Мазохистически желал нести боль за двоих. Да хоть за троих, сотню, тысячу! Это все не может пересилить его собственное горе. Горе и одиночество. После той стычки с Камнем, от Какаши многие отвернулись. Или он сам отрекся от личных связей. Его считали убийцей товарищей, предателем, тем, кто ради миссии убил своих друзей. Да разве Какаши так не считал? Иронично, что Белого Клыка порицали точно за противоположное. До него дошло: людям никогда не угодишь, они всегда найдут в чем упрекнуть. Какаши отказался от такого окружения. Вокруг него сгущалась тьма, ненависть, холод. Сложно было определить: это они впитывалась в него со временем, или он сам их излучал. В подростковом возрасте Какаши уважал лишь одного человека. Шиноби, который заменил ему отца, семью, с которой так мало провел времени. Минато-сенсей видел изменения в своем воспитаннике, хотел помочь ему. А потому, когда занял пост Четвертого, предложил ему вступить в ряды АНБУ, надеясь, что работа по личной охране Хокаге отвлечет Какаши от самокопания. И отвлекла. Юный, способный и уже разбитый шиноби Листа стал первоклассным АНБУ. Убийцей, если быть точнее. Только в бою он мог вылить накопившиеся эмоции. Каждое завершение смертельного боя давало ему ощущение жизни. Сознание все больше леденело. Больше ничего не отвлекало, больше нет ничего важнее, чем кровь, капающая с клинка, чем только что отнятая им жизнь. Отнимая её у других, он обретал силы жить своей. Он исправно выполнял все приказы. Не слушал мольбы своих жертв, не смотрел на пол, возраст - у него есть только приказ. Он ни разу не останавливался. Но, признаться, не только из-за приказа. Какаши не хотел останавливаться. Хороший работник, беспрекословный, хладнокровный, готовый на миссию любого уровня. Листу всегда нужны подобные шиноби. Но это пагубно сказалось на личности мальчика. Какаши вырос на войне, видел кровь, сам ее проливал и готов был продолжать, но Минато понял свою ошибку. Желая вытянуть ученика из самокопаний, он отправил его копаться во внутренностях врагов. Четвертый придумал новый способ помочь. Путь Какаши к восстановлению должен проходить через проявление заботы, а не демонстрацию силы. Кушина Узумаки беременна. Жена Хокаге беременна. Джинчурики Девятихвостого беременна. Чем не убедительный повод дать Хатаке новую специальную миссию? Суть которой, прежде всего, заключалась не в охране девушки, а в сохранении здоровой психики ученика. Даже если Какаши не хотел, он не мог нарушить правила, приказ, данный его командиром, сенсеем, Хокаге. Наблюдая за четой Намикадзе, Какаши узнал, что такое семейное счастье. Он не давал себя заметить, что было одним из условий личной охраны Кушины, но сам украдкой наблюдал за их бытом, поведением и отношениями. Постепенно его сердце начало таять. Какаши смог трезво посмотреть на вещи - в мире много прекрасного, но чтобы это прекрасное получить, нужно созидать, а не уничтожать. Позже пришел к мысли, что уничтожать по сути нечего. С Третьей мировой войны прошло не так много времени, но деревня уже восстановилась. В первую очередь это выражалось в грядущем детском “буме”. Видимо кланы решили восполнить бойцов, потерянных на войне. Ведь большая часть женщин ведущих кланов беременны. Та же Кушина, Микото Учиха, жена Хиаши Хьюга и другие даже не ключевые кланы Конохи - например, Харуно, ждут пополнение. Какаши не мог сдержать улыбку, представляя, что скоро появится новое поколение. Но теплые эмоции проходили. Возвращалась сосредоточенность и напряжение. Несмотря на то, что он радовался рождению наследников Воли Огня, Какаши опасался, что они пройдут испытания войной. Хатаке никому не желал пройти через то, что прошел он. Дети не должны участвовать в войне. Иначе они пойдут по стопам Обито и Рин. При каждом воспоминании о них он уходил на кладбище. Долгое время смотрел на вычищенный до блеска камень с фамилией Нохара, на чересчур маленькую разницу в цифрах даты жизни. Какаши часто говорил с Рин. Извинялся. Сокрушался. Ему было стыдно перед ней, а еще стыднее перед ним. Дальнейший путь лежал к монументу на третьем тренировочном полигоне. Находил его имя и молчал. Долго. Он не говорил с Обито, потому что надеялся, что все его внимание захватила Рин. Не хотел прерывать их, как он надеялся, диалог. Девять месяцев прошли незаметно. Какаши действительно стал вливаться в жизнь. Видел мир в более насыщенных цветах, видел их не только в крови. Крови он практически не видел. Зато рядом были друзья. У него! Друзья! Гай, наконец-то, заполучил внимание Хатаке. Зеленый Зверь Конохи познакомил до того закрытого друга с силой юности, хоть и не близко. Серовласый все чаще стал проводить время со сверстниками, все меньше на миссии по охране Джинчурики, почувствовал вкус алкоголя, сразу же не полюбившихся ему сладостей, жизни. Девять месяцев. Мирное небо. Кушина скоро родит первенца. Так и не терпится рассказать все друзьям. Мертвым друзьям. Сначала Рин. Потом Обито. Они тоже должны знать. Сладкий вечер. Какаши проходит по рынку, впитывая привычный запах свободы. Свободы и.. пыли? Земля под ногами дрожит. Звуки голосов затихают на мгновение перед тем, как слиться в один протяжный вой. Люди разбегаются в разные стороны. Только Какаши стоит на месте и не может поверить своим глазам. Девятихвостый. В деревне. Эта ночь прошла как в тумане, но оставила самые яркие воспоминания. Как бы Какаши не хотел помочь, его поколению приказали не нападать, а спасать гражданских. В убежище было много напуганных людей. Особенно ему запомнился мальчик с причудливым шрамом поперек лица, который кричал о том, что его родители сражаются. Умино, как потом узнал Какаши, лишился родителей в ту ночь. Деревня потеряла многих. Хатаке был готов к этому. Ему не впервой переживать масштабные смерти. Был готов хоронить сотни молодых шиноби, также, как и он, закаленных настоящей войной. С первыми лучами рассвета люди вернулись к развалинам своих некогда домов. Деревня была разрушена. Потери были неизбежны. Какаши хотел найти учителя, чтобы узнать о материальном ущербе. Но по пути встретил Третьего с младенцем на руках. Сопровождение Сандайме шло в молчании. Угрюмое молчание. Через сутки прошла похоронная процессия. Сотни немых портретов окружали две большие рамки с фотографиями мертвых родителей Наруто. Тысячи облаченных в черное жителей. Миллионы децибел и нот рыданий. Даже небо не сдержало слез. У Хатаке были сухие глаза. Все внутренности разбились. Не было больше сил, желания, смысла. Сейчас, стоя на шаткой табуретке, Хатаке считает последние секунды, перебирает последние воспоминания. Что он чувствует, помимо боли? Ничего. Да и боль почти не чувствует. Либо она уже стала перманентным состоянием. Смотря на блики луны, которые отражались в разбросанных по полу бутылках, он удивляется, как еще стоит на ногах. После такого количества алкоголя он давно должен был подчиниться силе притяжения и напороться на удушающую петлю. Что-то его задерживало. Что-то еще он должен увидеть, вспомнить. Должно же было быть такое, что заставило его терпеть ещё 18 лет..