Последний раз

Наруто долго не мог решиться вернуться в больницу. После тяжелого разговора с Цунаде было принято решение отключить сенсея от приборов, искусственно поддерживающих жизнь. Это было бы правильно - большей боли, чем держать его здесь, все равно не будет. Пора отпустить его, обрести силы и смысл жить дальше. Теперь из учителей остался только Ирука. Какаши ушел. И исход был ясен еще неделю назад. Они, как эгоистичные глупцы, держались за его уже похолодевшее тело. Какаши должен идти с миром, а они - отпустить. Блондин ходил истоптанными дорогами родной деревни. Солнце обливало Коноху оранжевым, подсвечивая беспечные лица прохожих. И только Наруто ощущал все тени. Они будто скопились в его груди. Не было выхода из этой затягивающей пустоты. Больно. Очень больно. Собравшись с силами, юноша потянулся к дверной ручке госпиталя. Пару сантиметров и он бы почти прикоснулся, но его снесло резко открывшейся дверью. Удар пришелся по лбу. От неожиданности и боли Наруто повалился на землю. В проходе стоял Саске, на обычно равнодушном лице которого играли нечитаемые, не свойственные ему эмоции. Будто даже не заметив, что толкнул Наруто, он затараторил неровным голосом, заикаясь от собственного дыхания: - Какаши! Какаши, он.. Наруто, до того хотевший разозлиться на неосмотрительного друга, быстро поник. Собирался встать, но ноги пошли дрожью, земля под телом стала казаться тяжелее и тверже. Он вспомнил причину своего визита. Нужно оформлять документы о смерти. Положил руки на колени, опустил голову, и с невероятной тоской пробормотал под нос: - Знаю я, даттебайо. Прошло не так много времени, чтобы.. - Нет, идиот, послушай! - пришла очередь злиться Саске. Он приподнял Наруто одной рукой за ворот футболки. Чуть ли не начал кричать прямо в лицо. - Какаши очнулся! Наруто, только освободившийся из хватки друга, снова рухнул на землю. Шок. - Быть не может, мне нужно.., - опершись на руки, хотел встать, чтобы лично убедиться в словах, но на землю опустил Саске. Наруто шлепнулся. Брюнет давил его не только рукой, взглядом, но и особым тембром голоса. - Зови Сакуру. Что это за день такой. Сегодня Наруто скачет не только на эмоциональных качелях, но и между больницей и домом розоволосой. Время будто одновременно ускорило и замедлило свой ход. Не хотелось упускать ни секунды, но все окружающее будто смазывалось. Он бежал, а ноги затягивала заученная дорога. Улицы не успевали сменяться за желанием Наруто сообщить Сакуре новость. Он забежал к ней, не церемонясь, не разуваясь. Встретил девушек в той же комнате, где и оставил пару часов назад. Только глаза Сакуры наполнились большей пустотой, а Ино - глубоким сочувствием. Наруто не помнил, что сказал, сколько времени понадобилось на сборы. Казалось, в следующий миг они оба снова бежали. Бежали в больницу. К Какаши. Силы будто возродились. Вот что с человеком делает надежда. Сакура бежала за Наруто, всхлипывая то ли от неверия, надежды, то ли страха и радости. Сердце кололо осколками. Новость должна была подарить облегчение, но внутренности розоволосой будто еще сильнее скрутило, а самый главный орган - растекся слезами, разрезая стенки груди. Когда забежала в палату Какаши, не сразу смогла разглядеть его лицо - так сильно глаза поглотила пелена не вырвавшихся наружу слез. - Сакура, - губы и глотка сухие. Слова давались с трудом. Кишащие вокруг медики отключили аппарат вспомогательного дыхания, как только он смог вздохнуть сам. Воздух по-прежнему тяжело проходил, но Какаши должен был убедиться, что это не ведение. Сакура в больнице. Она пришла. Она здесь. Она же настоящая, правда? Работники госпиталя покинули палату, завидев, что им на смену пришел один из лучших медиков Конохи. Наруто последовал их примеру. Сакура села на привычный стул, опустилась над ним, бесконечно поглаживая его голое лицо. Слезы наконец-то вышли, опадая на щеки Какаши. - Зачем? Ну скажи, - бормотание прерывали глубокие вдохи. - Зачем ты так со мной поступил? - руки Сакуры не переставали гулять по его лицу. - Почему ты захотел меня покинуть? Почему? Какаши? Я бы не смогла одна. Без-без т.. Серовласый, очнувшийся от неги ее присутствия, прислушался к словам. Не обращал внимания на их близость. Только задавался вопросом, почему она так сокрушается. Сакура никогда не была бы одинока. У нее есть Саске, Наруто, Сай, Ино и все сверстники. Они все большая дружная команда. Какаши не понимал ее слов. - Сакура, у тебя еще остались друзья. - Да не друг Вы мне! - ..Даже так, - через долгое молчание пробормотал Какаши. Он никогда не рассчитывал на взаимность. Но чтобы она исключила его из круга друзей… Сакура настолько обижена? Увидев его огорчение, Сакура почувствовала себя неловко. И немного забавно. Она отдалилась от опустевшего лица, его взгляд устремился вдаль, в самую глубину себя. Сакура знала, что так он анализирует ее слова. Делает выводы. И выводы явно неверные. Она стерла влагу с лица, если это возможно было сделать, и ухмыльнулась. - Ну, то есть. Люблю тебя, Какаши. Мгновенно его взгляд обрел смысл. Он неверяще смотрел на нее, в его глазах можно было увидеть ржаво движущиеся шестеренки. Слишком медленно, чтобы быстро соображать. И сказать ничего не мог. Воздух из груди, как и любые слова из головы, молниеносно выбило. Какаши хотел пошевелиться, но удерживающие капельницы дали о себе знать. - Не веришь, - горделиво утвердила она. В ответ все то же недоверительное молчание. - А если так? - она собрала одной рукой мешающиеся волосы, а другой оперлась о матрац за его спиной. Наклонилась над ним и поцеловала. Ответа не получила. Шестеренки до сих пор не набрали нужной скорости. Губы на вкус странно старушечьи, сухие, с какими-то белыми чешуйками, можно сказать - противные. Но живые. Его губы. «Я точно не сплю?» - только пронеслось у Какаши в голове. Отпустив его, она сквозь слезы посмеялась. Эту улыбку он не перепутает ни с чем. Вот чего ему не хватало. Сакура. Его Сакура. Настоящая. Она долго лежала на его подушке, все еще не отлипая от стула. Гладила его волосы, вытягивая длинные полоски над головой. Оценила его худобу. Решила не обращать при нем на это внимания. Но зацепилась за куда более интересную особенность. - Вот ты и снял маску, - движения ее пальцев пересекли подбородок. - Вот ты меня почти и проводила в последний путь, - видно, шестеренки в голове все же начали работать. Она долго молчала, не понимая, оскорбиться, обидеться или принять шутку. Для нее это больная тема. Лишь легко прислонилась кулаком в плечо мужчины, стараясь не замечать, что бьет по костям. - Какаши! Он тихо посмеялся, насколько позволяли легкие. Через пару недель отмечали “второй” день рождения Какаши. Первые дни все были в шоке. Цунаде верещала о врачебном чуде, кто-то о спасительной силе любви, Генма соглашался, кивая головой. На небольшую вечеринку были приглашены ближайшие друзья. Никто не мог поверить, что еще вчерашний труп смог прийти на свой праздник. Конечно, он еще не полностью восстановился - ему нельзя пить, соблюдает строгую диету под надзором розоволосой, зато гости гуляли на славу. В общей суматохе и гуле веселых голосов в помещении снятого дома Сакура подарила ему браслет с гравировкой имени. Какаши примерил украшение и одарил розоволосую благодарным взглядом. Она засияла, посмотрела на протянутую руку Какаши и процессе того, как снимала браслет, бросила: - Знаешь, что мне хочется сделать? Вслед за его, она сняла свой браслет. Протянула украшение с именем “Сакура”, а себе оставила “Какаши”. Они надели их, словно обозначая, что теперь принадлежат друг другу. - Тебе не кажется, что размеры немного не те? - наигранно серьезный голос мужчины не смог скрыть смешок. Несмотря на общую худобу, браслет Сакуры на руке мужчины сжал кожу, надув по обе стороны украшения горки. А на руке розоволосой висел подарок, норовя упасть при любом движении. Последовало долгое молчание. Они утопали в глазах друга друга. Будто между строк, Сакура сказала, не отрывая взгляда: - Так, может, кольца? Рыба шкваркала на сковороде, стремилась подгореть. Но ее противником был опытный шиноби, который с легкостью придаст ей идеальный вкус. Из сковороды выпрыгивало масло, пачкая кухонный фартук мужчины. Выходной. Пост Хокаге - ответственная должность. Только занимаясь бытовыми делами, голову покидают мысли о дальнейших стратегиях, выгодных договорах, планах развития деревни. Приятно, когда короткие размышления прерывает топот играющих детей. Он дома. Совсем скоро пришла Сакура. Она пробралась на кухню и обняла своего мужа. Он выключил газ, легко перевернулся в кольце ее рук и утопил ее в объятьях. Прикоснулся губами к ее макушке. Вдыхая аромат вишни, спросил о делах на работе. Привычная рутина, ставшая традицией. Уединение прервали сыновья. Они обежали стол наперегонки. Младший, переоценив свои силы, пытаясь поспеть за братом, запутался в своих ногах и упал. Рю остановился, подбежал к брату, чтобы помочь. Но Чиро только и ждал, когда старший отвлечется. С победным выражением лица первый занял свой стул. Поняв, что младший брат его обхитрил, Рю расплылся в улыбке и потянулся рукой, чтобы почесать свои серебристые волосы в неловком жесте, будто по наследству доставшимся от отца. Какаши и Сакура долго не могли перестать смеяться. За столом переглядывались и ловили в глазах друг друга понимание. Их мечты, ставшие единым, сбылись. Они счастливы. Вместе. Совсем скоро Наруто его заменит, станет Хокаге. Тогда Какаши станет по-настоящему свободным. Будет больше возможностей уделять время семье. Тогда, может, они задумаются о дочери? Назовут ее в честь... Придумают потом. Как получилось с Рю и Чиро. Старшего назвали в честь Гая, в честь его Зеленого Дракона. А младшего - в знак вечной любви. После ужина Какаши убирал со стола, а Сакура мыла постепенно набирающуюся посуду. Дети все еще сидели за столом, бурно переговариваясь шепотом. Наконец, решившись, старший, под внимательным и наивным взглядом Чиро, спросил: - Ма, а правда, что отец чуть ли не умер из-за тебя? Сакура оставила губку, не поворачиваясь, ответила в стенку будничным тоном. Какаши вовсе застыл, не решаясь опустить тарелку из рук. - Да, он и правда спасал мне жизнь. И не единожды. - Я же говорил, что папа крут! А ты не верил, Чиро. Теперь ты мне отдашь свою порцию мороженного, - Рю встал изо стола, пошел в сторону комнаты, зная, что брат поплетется за ним. - Эй, погоди, но мы.., - звук обиды в его голосе отдавал детским умилительным писком и отдалялся по мере движения за старшим. Убедившись, что дети ушли разыгрывать шуточный спор в соседнюю комнату, Какаши подошел к Сакуре, поставив последнюю грязную тарелку рядом. - Думаю, он мог говорить о другом. Правда, если бы ты не успела.., - он перешел на глухой тембр голоса, будто объясняя, говоря что-то сокровенно личное. Она повернула к нему голову, окунулась в серость его доверчивых, уязвимых глаз. Влажной рукой прошлась по белеющим шрамам вдоль руки. И перед тем, как прикоснутся губами, произнесла: - Хорошо, что я не имею привычки опаздывать.