Алый закат

Ясное ярко-голубое небо, пару кудрявых облачков. На горизонте время от времени появляются волны, несущиеся к самому берегу. Давид стоял в поле. Он веселился. Тёплый морской бриз дул прямо в улыбающееся лицо. Свет солнца приятно обжигал кожу. Высокая рожь тянулась к редким солнечным лучам. Шатен бежал навстречу группе людей, которых любил и ждал годами. Он наконец нашёл своё счастье. Тогда он и не думал, что в момент может потерять абсолютно всё. Недалеко зиял обрыв. Холодный ветер пробирался из черной дыры в душу, заставляя и её холодеть. Лучи солнца резко пропали. Шатен услышал вой. Он обеспокоенно обернулся, крутя головой и ища источник шума. Спустя пару мгновений парень заметил пятно, летящее в небе. От него тянулась широкая чёрная полоса. Давид побежал к концу обрыва, навстречу режущему кожу холодному ветру. Словно какая-то комета, чёрный объект падал прямиком на землю. Грохот, дым, обломки, останки людей. Давид оказался рядом. Он осторожно подобрался к огромным черным обломкам. Спустя пару ударов сердца, шатен осознал, что это был механический гул и понял, что видел падение самолёта. Воспоминания водопадом хлынули в голову. Чёрный дым затянул небо, полностью поглощая солнечные лучи. В светлой жизни наступила чёрная, кровавая полоса. Словно переворот - и вот он стоит возле могил своих погибших родных. Небо тускло освещает жуткое пустынное кладбище. Сгнившие тела людей, небрежными кучами лежавшие всюду, не вызвали ничего кроме ужаса и отвращения. Тем более, если ты знаешь, что из тысячи трупов гниют и тела близких, умерших по твоей вине. Пустые глазницы с вывалившимися глазами как будто смотрели парню прямо в душу, говоря ему одни и те же слова, которые тот и сам прекрасно знал. Останки словно оживали. Они подползали к Давиду, хватая его за ноги, руки, перекрывая путь к дыханию. Сморщенные конечности трогали парня везде, заставляя дрожать от ужаса. Шатен попытался отбросить сгнившие части тел, отчего они вцеплялись ещё сильнее и сильнее, разрывая кожу на куски. - Ты виноват! Виноват! Виноват! - гулом раздавалось в голове. Кровь. На земле лужи не впитавшейся крови. Она течёт из могил, заполняя всё существо бедного шатена. Мгновенно и незаметно на руках шатена выступили те самые раны, воспоминания которых остались сейчас во шрамах. Они раскрывались сами собой, из них сочились потоки красной жижи. Словно утопая в океанах крови, шатен задыхался от недостатка кислорода. Или, быть может, от недостатка любви? Тёмные беспросветные коридоры, ведущие в никуда. Давид часами и днями бродил в попытке найти выход. Он вышел в длинный коридор, тянущийся куда-то вдаль. Там, где-то, в непостижимом для Роменского пространстве, сиял маленький лучик света. Может это и был выход? Может, у него получится добежать до самого конца? Сзади послышался жуткий скрежет. Давид, гонимый эмоциями найти выход, обернулся. В тёмных углах ничего не было видно, но скрежет приближался, звук пробирался в мысли Давида. Словно в другом, тёмном конце коридора кричали голоса. То ли был голос Никиты, то ли его маленькой сестрёнки... На стоящего в недоумении Давида стеной налетело невидимое существо, и теперь шатен летел в бездонную пропасть, не имея возможности никого спасти. Он виноват, он медлил, он не смог. Пустота. Чёрное небо. Чёрная бездна без конца и края. А внутри неё - Давид. Он сидел на полу, облитым черно-красной жидкостью. Из под кровяного пола выплыло тело, ещё не сгнившее, живое, тёплое. Сердце ещё билось, но биться ему осталось недолго. Давид знал, что виноват в этом он один. Тишина этого места удушает изнутри. Роменского словно режут на куски. Словно тогда, когда лезвие из его собственных рук впервые прошлось по своей же здоровой коже. Теперь всё то же повторялось, разрывая вены, разрывая кожу, разрывая само сердце. Давид не знал, что делать, куда идти. Он остался совершенно один. Один на один со своими мыслями, морально убивавшими. Мягкие руки заключили в объятия. Янтарные глаза, заполненные солёными слезами, смотрели на спасителя. Тот лишь гладил шатена по голове. Его ровное дыхание внушало невероятный покой. Сильные руки с силой сжимали талию, крепко держа её. Что если руки отпустят? Блондин вытащил шатена из одной пропасти, но что, если это только начало? - Ты виноват! Ты! Ты! Ты! - доносилось откуда-то сверху. Казалось, это голос блондина, но всё же нет, нет, нет... Давид не хотел в это верить. Голоса сливались воедино, создавая какофонию звуков в голове Давида. Обнимавший резко бросил того на землю. Роменский успел разглядеть за ним красный ореол яркого света. Тыча пальцем в ошеломленного шатена, блондин вторил: - Ты! Ты! Ты! Сзади послышался хруст веток. Щупальца хватали его за шею. Мифоискатель наклонился, хватая за шею и зло шепча на ухо: - Если бы не ты! От тебя ушли все! Родители, друзья, и... Тот! - Очевидно, речь шла о Никите. - Кто бы дал шанс такому слабаку, как ты!? Ты погубил всех и дальше ведешь всех в могилу! Ты просто жалок! Ты виноват! Ты! Ты! Ты! - Нет, нет, нет... Блолдин хватал его, раня порезы и удушая, кричал, бросал на землю. Давид рыдал, не в силах принять это за истину. Переворот - и снова, снова, снова... Он задыхался, изводил лёгкие истошными криками. Он не только не мог видеть погибших родственников, но и Никиту, в бешенстве кричащего и бросающего его на произвол судьбы, во что Давид просто не мог поверить. Сквозь тёмную пелену мыслей он слышал чей-то голос. Он не мог понять, где и откуда он исходит. Чей этот голос? - Тише, тише... - мягко лепетал блондин. Он поднял его тело к себе, обнимая. Давид кричал сквозь сон. Сквозь сон в реальность текли и его слезы. Вновь Никита был рядом. Он обнимал сжавшегося в комок дрожащего шатена, по щекам которого текли слезы. Тот вжался в него, словно маленький котёнок. Но был ли это очередной кошмар? Что если руки вновь отпустят? Сны смешались с реальностью, и Давид практически не мог отличить одно от другого. Блондин повернул к себе заплаканное лицо друга. - Что случилось? - он волновался за старшего до боли в животе. Тревожный взгляд его ясных глаз бегал по стекающим каплям. Шатен молчал. Он был не в силах говорить. - Тебе снова приснился плохой сон? - догадался блондин. Всхлипывая, тот утвердительно кивнул. Никита положил свою голову ему на макушку, удерживая от любых других действий. Он был готов вечно сидеть рядом с Давидом. Плачущим, смеющимся, любым. Он понимал, какие кошмары тому снятся, но и не представлял, насколько сильно могут травмировать они шатена. Да и сам Давид не мог. Физически он реабилитировался со дня его последнего самоповреждения. Теперь он мог бы уехать к себе домой, но оставаться с любимым. Почему ему снятся кошмары? Для чего? Быть может, предвещают они что-то?... Они уже продолжительное время были вместе, и средства, на которые они жили, подходили к концу. Что и заставило Никиту вновь вернуться к обыденной работе. И это теперь отнимало время их совместного общения. Единственное, что мешало Давиду спокойно вздохнуть - воспоминания, переходящие во сны. Они начались ещё с первого дня после потери любимых... Тогда, когда они сильно мучили его, шатен пытался не спать. Чем и привлекал внимание Никиты, не давая и ему нормально поспать. Поэтому тот либо уходил в туалет или другую комнату, либо притворялся спящим. Уже в который день шатен ничего не ел, зато в огромных количествах на постоянно пустой желудок употреблял кофе, чтобы только не уснуть. Этим делом организм только более отравлял себя. В последнее время сны стали ещё ужаснее. Больное прошлое, остро ранящее душу, перемешивалось с реальными моментами и поджигалось ярким воображением Роменского. Из этого выходили громадные страшилки, причём жанры могли быть разными: то стандартный жуткий кровавый хоррор, то стекольное-стекольное стекло, то грустная романтика с далеко не хорошим концом, то что-то жёсткое и тяжёлое - насилие или изредка постельные сцены... А иногда они перемешивались в кошмарное месиво, кучей вываливаясь в мысли Давида и как "по заказу" в ночное время, переходя уже не в обычные мысли, а во сны. Давид поражался тому, что он до сих пор не сошёл с ума. Он ничего не мог с этим поделать. А ещё и плохо было, когда Никита заставал его неспящим посреди ночи и оставался сидеть с Давидом, потому что не знал, что взбредёт в голову старшему. Теперь же, Никита сидел снова рядом, успокаивая от пережитой паники и вытирая рукавом капельки солёной жидкости. Давид просто сидел в крепких руках, схватившись за голову и чуть покачиваясь. - Прости, я не знаю, что делать...