Прощаю и люблю

      Александр Кинг, 29 лет, глава огромной нефтяной корпорации, вел дела уверенно и жестко, этот пост передал ему отец, решивший отдохнуть от дел и заняться собой. В бизнесе по-другому нельзя, не ты — так тебя! А вот этого Алексу не хотелось. Он готов был идти по головам, чтобы его компания процветала, почти все знали альфу как жесткого бизнесмена, не дающего слабину. Он спокойно разорял более мелкие компании подминая их под себя, создавая одну большую монопольную корпорацию, в чем и преуспел несмотря на возраст.       В его жизни было много омег, почти всех их привлекали его деньги, Алекса не могли обмануть ни томные вздохи, ни красивые тела, ни ласки и слова любви. Он видел в глазах своих любовников лишь жажду наживы, поэтому, со временем, перешел на хастлеров (юноши-проститутки)*.       Его устраивали просто шлюхи на одну ночь, ну или на две, если уж омега хорошо постарается. Не раз его пытались заставить жениться, с помощью шантажа. Чего только не придумывали: от беременности до изнасилования, но поймать Кинга в ловушку не удалось никому. Алекс уже смирился, что его удел — одинокий волк с Уолт-Стрит. Хотя иногда все же хотелось найти себе хотя бы пару, не говоря уж об его истинном, на такую удачу молодой волк и не рассчитывал. Пока однажды совершенно случайно не встретил его — своего истинного… и пропал!       Однажды возвращаясь с очередной вечеринки, он сел за руль пьяным и ожидаемо врезался в дерево, потеряв сознание от удара. Очнулся в незнакомой комнате, голова раскалывалась, но его вдруг как подбросило! Он втянул носом воздух и просто ошалел! Какой приятный, умопомрачительный запах: корица и апельсин, альфа застонал, перед ним как из воздуха возник молодой омега — хрупкий, изящный молодой парень, смотрел на него встревоженными светло-зелеными глазами, в которых было беспокойство.       Альфа, привыкший брать от жизни все, что захочет, резко поймал омегу за руку и притянув к себе, поцеловал. Юноша не сопротивлялся, но на поцелуй не отвечал, а когда удивленный альфа выпустил его из рук, вдруг врезал Алексу в челюсть, чем снова вырубил.       Следующий раз нефтяной король очнулся уже в больнице, молодого омеги рядом не было. Но с этого момента альфу преследовал его запах.       Совсем невмоготу стало, когда накрыл гон. Отец запер его в дальней комнате и вызвал элитных шлюх для облегчения состояния своего мальчика, но… ни один из омег так и не смог довести до так нужного Алексу оргазма. Леонард пару дней слушал рычание неудовлетворенного альфы, потом его вопли, а когда из-за дверей послышался тихий плач, вызвал доктора.       Пожилой альфа-андролог, осмотрел тихо скулящего молодого альфу, с колом стоящим членом, всхлипывающего на руках у отца и вынес неутешительный вердикт. Алекс где-то встретился со своим истинным, почувствовал его запах и теперь тело требует не просто омегу, а именно истинного, одного единственного, поэтому гон и начался. Если в остальное время с этим жить можно, то во время гона, теперь будет так, как сейчас.       Алекс испуганно посмотрел на отца, уткнулся ему в грудь и завыл!       Кинг-младший начал искать так прекрасно пахнущего омегу, оказалось, что тот нашел Алекса в разбитой машине, каким-то образом вытащил его тяжелое тело из нее, привез к себе и вызвал врача. Полиция и медики в один голос твердили, что этот молодой человек — спас Алексу жизнь! Теперь найти омегу хотело не только тело, но и душа.       Как оказалось найти еще не все!       Даниэлю Стауту, было 23 года, он заканчивал учебу в университете и был совершенно не рад, ворвавшемуся в его жизнь как торнадо, нефтяному королю. Хотя от запаха этого альфы просто сходил с ума, влюбляясь все больше и больше. Но репутация Алекса говорила сама за себя, и Дэн не собирался становиться одной из его мимолетных побед, о чем и сообщил ошарашенному поклоннику.       Почти целый год, Алекс доказывал, что способен любить, а не просто брать и выбрасывать. К окончанию университета Даниэль Стаут сменил фамилию на Кинг. За этот год Алекс окончательно и бесповоротно влюбился в своего Дэни и готов был ради него на все, превращаясь рядом с супругом в покорного ручного волчонка.       Когда ему в очередной раз сообщили о его ребенке, он не поверил, а когда увидел тест ДНК… испугался! Если узнает Даниэль, он уйдет! Что тогда ему делать, на луну выть! Нет, этого допустить никак нельзя, и в своей жесткой манере Кинг сообщил, что ему наплевать на тест и на ребенка тоже.       После этого известия прошло полгода, и альфа просто забыл об этом.       Алекс стоял в холле собственного дома и забыл, как дышать — по лестнице, с ребенком на руках, спускался Даниэль. От внезапного страха сердце подскочило куда-то в горло, да там и осталось, мешая вздохнуть. Он замер, не зная, что делать, что говорить, просто стоял как истукан. А когда услышал голос супруга, стало еще хуже.       — Смотри, Ник, кто приехал. Папа. Не бойся, маленький, он тебя не обидит, он хороший.       Алекс, внезапно понял, какой он идиот! Знал же, что его омега не от мира сего! Знал, ведь что его муж, никогда не бросит человека в беде, а тем более ребенка! Надо было сразу все рассказать. Вот теперь ему достанется от супруга, но точно не сейчас, при малыше Дэн явно ничего плохого не сделает и не скажет, это точно. Мальчишка смотрит на его омегу хотя и чуть испуганными, но влюбленными глазками. Кинг улыбнулся и произнес:       — Кто это у нас тут? Как тебя зовут?       — Ник, — ответил мальчик и спрятал лицо, уткнувшись в шею Даниэля, тот погладил малыша по спине и заговорил:       — Ник, маленький, не бойся, я же говорил тебе, что папа приедет. Вот он и приехал, не бойся.       Голос мужа был ласковым, что внушало обманчивую надежду, что таким же он будет и с ним, хотя по глазам омеги, Алекс понял — не будет! Значит нужно как можно дольше держать мальчика при себе.       Дэни опустил ребенка на пол, и Алекс тут же воспользовался этим.       — Ник, покажи мне свою комнату, у тебя же есть тут своя комната?       Он попытался взять малыша за руку, но тот испуганно смотрел на омегу, как бы ожидая разрешения или подтверждения, что этому альфе можно доверять. Дэн кивнул, мальчик протянул ручку и Алекс схватился за нее, как за спасательный круг.       Все утро альфа не отпускал от себя ребенка, вначале пытаясь, спастись от гнева супруга, а потом внезапно понял, что ему нравится этот мальчишка, немного запуган, говорит с неохотой, но смышленый и не по годам задумчивый. Даниэль смотрел на них и радовался, как быстро они нашли общий язык, хотя наказание Алекса никто не отменял.       — Уже обед, Ник, покушай и спать, — Дэн поставил поднос с едой на столик.       Оба альфы подняли глаза на вошедшего омегу, Ник расстроенно, Алекс испуганно, он знал, что за этим последует неприятный разговор с супругом и хотел оттянуть его всеми силами. Но… Ник вздохнул и пошел в ванную.       — Алекс, подожди меня в библиотеке, я уложу Ника и приду. Нам надо поговорить.       Голос супруга был спокоен и даже нежен, но по спине нефтяного короля, побежали мурашки.       Алекс мерил шагами комнату, он метался в ней как загнанный зверь, его загнали в угол, хотя кто загнал то, сам виноват! Он не сразу понял, что Даниэль, стоя в дверях, смотрит на его метания, а когда увидел супруга, вздрогнул и растерянно улыбнулся.       Омега прошел и сел в кресло, Алекс встал у окна.       — Как тебе малыш? — голос мужа был все так же спокоен, но это не обмануло альфу, муж всегда говорил спокойно, даже когда был в ярости.       — Хороший мальчик, мне понравился. — Алекс не лгал, ему и правда понравился мальчишка.       — Да, мне тоже. Хотя с ним непросто. — Дэн помолчал, ожидая вопроса, а потом продолжил:       — Ему пришлось несладко. В прошлой жизни.       — Почему? — все же спросил, немного удивлённый альфа, что может быть плохого за плечами у пятилетнего ребенка?       — Его били, кормили с горем пополам, пороли… едва не изнасиловали.       Дэн немного сгущал краски, но такое вполне могло произойти будь Ник чуть постарше. Глаза Алекса стали как маленькие блюдца, он, заикаясь спросил:       — Ч-что значит… изнасиловали? Он же маленький! Совсем малыш!       — Вот именно. Я сказал — едва! Пока его просто трогали разные извращенцы! — Даниэль встал и в два шага оказался около супруга, глядя ему в лицо безжалостно произнес:       — Они трогали его… гладили животик, брали в свои грязные руки его маленький член, ласкали попку и дрочили! Кончали от слез маленького мальчика! Твоего сына! Алекс поднял огромные глаза на супруга, лицо Дэна было искажено яростью, и он продолжил:       — Рассказать, как долго они это делали? Альфа быстро отрицательно замотал головой и с трудом произнес:       — Н-нет… не надо!       — Правильно, не надо, когда я узнал все это — меня стошнило, в прямом смысле, еле до ванны успел добежать. А твой сын все это пережил!       Омега снова сел в кресло и безжалостно смотрел на растерянного, испуганного его словами, альфу. Тот глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Он был жесток в делах, да и как человек тоже, особой добротой и мягкотелостью не отличался, но страдания ребенка, тем более — такие… вызвали в нем бурю эмоций. Он закусил нижнюю губу, как всегда слева, и глубоко дышал. Даниэль продолжил говорить:       — Если бы ты, признал его сразу, он мог избежать страданий, хотя бы на этот срок. Ты продлил его мучения, и я хочу знать… почему?       — Я испугался! Испугался, что, узнав о нем… ты уйдешь. А я… не могу жить без тебя, Дэни. Я люблю тебя! — он бросился перед супругом на колени, обхватил руками и, уткнувшись в них лицом, прошептал:       — Я сдохну без тебя, Дэни! Не уходи, пожалуйста. Он поднял на супруга полные страха глаза и говорил:       — Я все исправлю, буду самым хорошим отцом, у Ника будет все! Все, что он захочет! Только не уходи.       Даниэль молчал, и сердце Алекса билось в груди набатом, даже в ушах стучало. Он смотрел на супруга и ждал приговора, и он не заставил себя ждать.       — Я не уйду. Я тоже люблю тебя, и тоже не смогу без тебя жить.       Алекс выдохнул и облегченно засмеялся, всё! Самое страшное позади! Остальное, можно и стерпеть. Он потянулся к ладоням мужа, пытаясь их поцеловать, до остального его точно не допустят и еще долго, хотя сейчас ему не дали даже этого. Даниэль убрал руки и продолжил говорить:       — Но! При двух условиях. Алекс замер, весь превратившись в слух.       — Первое — при первой же моей течке, мы сделаем ребенка, и второе — сегодня, сейчас, здесь… Леонард выпорет тебя розгами. Алекс кивнул и даже произнес ответное — да, пока до него не дошел смысл второго условия.       — Ч-что? Как это? Выпорет… меня никогда не пороли… даже в детстве… а сейчас, мне 29 лет, Дэни!       Он сидел на коленях перед супругом, сердце опять стучало как бешеное, теперь уже от другого страха, и растерянно повторял:       — Как это… выпорет… р-розгами… Дэни не надо, пожалуйста!       — Наш малыш прошел через боль и страх, на которые его обрекли взрослые и ты, в том числе, так что ты должен понять его боль. Остальными я займусь позже, но ты — понесешь свое наказание здесь и сейчас! Или я уйду. Заберу Ника и уйду, может не насовсем, но надолго. Решай!       Алекс сидел на полу обхватив руками голову, в сознании билось — Не хочу! Не хочу порки, не хочуу… но и потерять свою половинку тоже не хочу.       Даниэль молчал, он почти наверняка знал, что выберет муж, хотя тоже ждал ответа с нетерпением и небольшим страхом, вдруг откажется? Тогда придется уйти, а это легче сказать, чем сделать. Он любит своего «волка», любит до мушек перед глазами, хочет быть с ним, родить от него детей! Алекс поднял глаза на супруга и обреченно выговорил:        — Я согласен. На все!       Даниэль встал и вышел, вместо него вошел Леонард, а слуга внес ведро, в нем стояли розги! Алекс зажмурился и тихо заскулил. Как же не хочется! Господи! Как страшно-то! Он взрослый мужчина-альфа испугался порки! Алекс с надеждой посмотрел на отца, он же его папа, может не будет сильно стегать, но в глазах старшего альфы жалости не было, да и в голосе тоже.       — Вставай, сын. Подойди к столу, снимай штаны, трусы и ложись на него. Алекс замер около стола, в ушах от страха стоял звон, он глупо спросил:       — Раздеваться?       — Да, ты же не думал, что будет все так просто. Шевелись! Я жду.       Алекс обреченно вздохнул и начал расстегивать ремень.       И вот он самый молодой руководитель, самой большой нефтяной корпорации в стране, гроза Совета директоров и просто взрослый сильный альфа, лежит на столе со спущенными штанами, со страхом сжимая ягодицы в ожидании порки!       — Руки вперед вытяни, — в голосе отца не было ни капли жалости, — и кстати, можешь орать, эта комната звукоизолирована.       Об этом Алекс знал, только теперь до него дошло, почему именно здесь его будут… А-А-АЙ! Боже, как больно! Почему так больно-то?! и все же он старался не кричать… ну по крайней мере сразу.       Леонард порол сына долго и размеренно, он не делал этого никогда, но сейчас перед глазами стоял маленький мальчик, которого мучили день за днем, и этот здоровенный детина был в этом повинен, так что, ничего страшного, выдержит.       Они с Даниэлем заранее обговорили число ударов, не менее 50, а там как получится, так что старший альфа старательно считал, не отвлекаясь на стоны, вскрики и скулеж сына. Ударов было еще только 35, а его задница уже покрылась красными полосами, кое-где выступила кровь, да и сын давно рыдал взахлеб, но наказание есть наказание! И нефтяной король получил его сполна.       Порка закончилась, отец ушел, Алекс сполз со стола, с трудом натянул штаны, лег на пол и залился слезами. Он лежал и просто плакал, от боли и обиды. Ну как они могли, самые дорогие и любимые люди в его жизни, так его наказать! Да еще и задница болела нестерпимо. Вот никто не пришел и не пожалел даже, и стегал так больно! Отец называется! Теперь он уже плакал от жалости к самому себе.       Вдруг к его лицу прикоснулась ладонь, от неожиданности Алекс вздрогнул и открыл глаза, перед ним на коленях сидел… НИК! И ладошкой вытирал его слезы, взрослый альфа плакал на глазах у своего сына и не мог остановиться.       — Тебе больно? — спросил мальчик и снова вытер его слезы, осторожно проведя ладошкой по лицу, Алекс кивнул. Теперь маленькая ладошка гладила по волосам альфы и мальчик снова спросил:       — Тебя побили? Альфа снова кивнул, отчаянно пытаясь не реветь, получалось плохо.       — Тебя папа побил? — В голосе маленького мальчика слышалось такое понимание! — Не плачь, пройдет скоро, я знаю… не плачь.       Ник подвинулся ближе к альфе и обняв его за шею, прижал к себе. Алекс обнял ребенка в ответ и разрыдался с новой силой. Он уткнулся в плечико мальчика и ревел белугой, а маленькая ладошка гладила его по черным волосам, пытаясь успокоить.       — Не плачь. Меня сегодня тоже накажут, — Ник как-то спокойно, но обреченно вздохнул и продолжил:       — Тоже по попе всыплют. — это признание заставило Алекса немного прийти в себя, он сквозь всхлипы и слезы, все же спросил:       — З-за ч-что те-бя… п-по-чему… нет, нет… не на-ка-жут… не бой-ся. Малыш как-то по-взрослому вздохнул и обреченно ответил:       — Накажут… я вазу разбил.       — К-ка-кую вазу? — все же Алекс понемногу успокаивался, хотя все еще всхлипывал и рвано дышал, но волнение за малыша, постепенно вытесняло собственные страдания.       — Красивую, внизу стояла, — маленькая ладошка все так же гладила по волосам альфы. Алекс сквозь слезы неожиданно засмеялся, прижался губами ко лбу сына и произнес:       — Черт с ней, с вазой… она мне всегда не нравилась.       — Папа? — Ник взял в ладошки его зареванное лицо и спросил: — А тебя, за что наказали?       — За то, что я… бросил тебя. Но я больше никогда этого не сделаю, никогда, правда. — альфа погладил сына по голове с удивлением заметил, как брови мальчика нахмурились и он медленно произнес:       — Тебя побили из-за меня? Нет, я не хочу! Не хочу, чтобы из-за меня! Прости, прости папа, я не хочу, чтобы из-за меня! — теперь на полу плакали уже два альфы.       Так их и нашел Даниэль.       Дэн ходил по кабинету и прислушивался, в соседней комнате пороли его любимого альфу, а он не только разрешил, он сам и захотел этого, но он любил его и теперь испуганно прислушивался, ожидая услышать крики супруга. Хотя прекрасно знал, что стены библиотеки звуконепроницаемы и вряд ли он что-то услышит.       Даниэля уже трясло, когда в комнату вошёл Леонард, прошел к бару и налив виски, залпом выпил. Его тоже потряхивало, омега подошел и уткнулся лбом в плечо свекра, тот обнял его и услышал:       — Лео… ему очень больно? Он плакал? Леонард кивнул и произнес:       — И плакал… и кричал… но так надо, хотя больше я такого не сделаю. Даниэль закивал и шмыгнул носом, ему было жаль мужа, но так надо.       — Я пойду к нему. Сильные руки альфы удержали Дэна и голос Лео прошептал:       — Подожди. Дай ему немного успокоиться, пусть поплачет. Да и сам успокойся. Алекс сильный, выдержит. Хотя доктора позвать надо, все же.       — Доктора?! Лео, ты… все так… плохо? Ой!       — Все не так плохо, но лучше позвать доктора. Мазь там какую-нибудь надо, сидеть он пару дней точно не сможет.       — Надо вызвать домашнего врача, я позвоню — Даниэль достал телефон, но его остановил голос свекра.       — Ага! Только его здесь и не хватало, знаешь ведь какой он брюзга, да и Лекса почти вынянчил, мозг чайной ложечкой нам выест как его задницу увидит.       — Может тогда доктора, который Ника осматривал, правда он омега, зато у него небольшая практика, за деньги точно молчать будет. Или предложим ему быть нашим домашним педиатром, у нас есть Ник и скоро будут еще дети. Только пусть молчит.       Леонарда заинтересовали последние слова омеги, он насторожился, как гончая, почуявшая след и заговорил вкрадчивым голосом:       — Еще дети? Ты беременный? Неужели этот толстокожий болван, сыночек мой, наконец-то согласился?       — Согласился. Я сказал, что только при этом условии прощу его, он и согласился. И Алекс не толстокожий, наоборот, он отказывался потому, что боится потерять меня, Алекс вбил себе в голову, что в родах я… умру. Как его папа.       Леонард растерянно сел в кресло, он то думал, что сын не хочет детей, чтобы не отвлекаться от работы и чтобы любовь омеги принадлежала только ему, а тут… однако! Он вздохнул:       — Анри умер… потому что был болен. Ему нельзя было беременеть, мы долго держались, болезнь отступила, и муж меня уговорил. Но, не получилось, врачи были правы. Я потерял и мужа, и ребенка. Но ты здоров, с тобой такого не случится — он поднял глаза на, растерянного таким признанием, омегу и закончил:       — Правда, Дэни?       — Да, я здоров! — омега помолчал и продолжил: — Надо вызвать доктора. Я позвоню.       Даниэль стоял и удивленно смотрел как теперь уже два его любимых альфы, лежа на полу, заливаются слезами. Даже непонятно кто кого из них успокаивает!       Алекс крепко прижимал к себе малыша, а тот гладил своей маленькой ладошкой взрослого альфу по черным волосам. Надо же как общее «горе» быстро свело этих двоих, но пора заканчивать.       — Хватит реветь. Ревы — коревы! Ужинать пора.       На омегу взглянули карие зареванные глазки двух альф — маленького и большого, но одинаково обиженные. Даниэль примирительно заговорил:       — Правда, хватит плакать. Ужин стынет. Алекс выпустил сына из объятий и тихо всхлипывая произнес:       — Я… не хочу есть. Ему тут же вторил Ник:       — И я… не хочу.       — Да что вы говорите! — Дэн усмехнулся, ну право слово — сын своего отца, и спросил:       — А по попе? — и чуть вздрогнул от реакции Ника на его слова.       Мальчик быстро сел, соединил ладошки вместе и… накрыл ими ягодицы Алекса. В глазах стояли слезы и что-то еще, омега вдруг понял, что — решимость! Этот малыш решил во чтобы то не стало защитить взрослого альфу от наказания, чем вызвал новую волну слез у несчастного папы. Даниэлю показалось, что еще немного и Алекс прокусит губу, сдерживая слезы, он глубоко дышал, стискивал зубы только бы снова не зареветь. Он предал сына, бросил его на произвол судьбы, а этот маленький худенький человечек пытается защитить его. Его! Предателя! Даниэль решил помочь супругу и быстро заговорил:       — Ник, я пошутил, просто пошутил, никто твоего папу бить не собирается, и тебя тоже. Вставай, иди к дедушке, в столовую, а я помогу папе.       Ник вопросительно посмотрел на отца, тот смог только кивнуть, и малыш вышел. Он уже не услышал, как его отец зарыдал в голос и как омега, опустившись на пол, прижав рыдающего супруга к себе, начал успокаивать.       — Чшшш, тише, милый, тише. Не надо. Тебе так больно? Ну что ты так плачешь? Алекс сквозь рыдания еле смог произнести:       — Дэни… я… такая… свооо-лочь!       — Чшшш, тихо, тихо, хороший мой, не кори себя, каждый может ошибиться. Тише, Ник теперь с нами, а потом мы еще ребеночка родим.       Услышав эти слова супруга, альфа уткнулся себе в ладони и громко заскулил, долго и протяжно. Дэн выругался про себя — ну кто за язык тянул! Так не вовремя про ребенка напомнил. Омега знал, что его беременность и особенно роды один из самых страшных кошмаров альфы. Он крепче прижал к себе мужа и начал тихонько раскачиваться, гладил его по голове и шептал что-то успокоительное и нежное.       Постепенно плач стих, Алекс всхлипывал и рвано дышал, успокаиваясь в теплых объятиях мужа.       — Лекси, давай попробуем встать, надо до кровати дойти, я помогу тебе.       Лекси?! Несмотря не на что, Алекс усмехнулся про себя, так омега называл его только в минуты близости… значит простил, не сердится, жалеет. Надо еще пострадать и выжать из этой… гадкой ситуации по максимуму. Он тихо застонал и тут же увидел обеспокоенные глазки супруга, услышал его тихий голос:       — Лекс, тебе так больно? Не волнуйся, сейчас доктор приедет.       Алекс с трудом встал, задница болела, ноги не слушались, он оперся руками о стол, опустил голову и закрыл глаза, приходя в себя, потом открыл их, его взгляд уперся в столешницу, и альфа отдёрнул руки, как будто обжегся.       Дьявол! Теперь всегда будет такая реакция, как только он будет видеть этот дурацкий стол! Хорошо, что он не часто посещал библиотеку. Рука омеги осторожно обняла его за талию и Алекс хромая пошел в спальню, идти было больно, но альфа шел, куда угодно, только бы подальше отсюда.       Стефан Морти, доктор-омега, снова приехал в большой дом, немного удивляясь почему именно его вызывали эти богачи, он ничем не примечательный врач, с маленькой практикой, едва сводящий концы с концами. Хотя у богатых свои причуды, может не хотят показывать, что усыновили ребенка, а может скрыть что-то? Хотя вот скрывать он точно ничего не будет!       — Доктор, я рад, что Вы смогли так быстро приехать, — Даниэль действительно был рад этому, его Алекс так стонет, иногда всхлипывает, ему больно и точно нужен врач.       — Что-то случилось, малыш заболел?       — Пойдемте доктор, я все объясню. Они шли по огромному дому, омега молчал, Стефан тоже, он то как раз ждал объяснений. Перед дверью, Даниэль все же заговорил:       — Доктор, у нас проблема. Вы, конечно, педиатр, но думаю сможете нам помочь. В нашем доме не приняты телесные наказания, но сегодня ситуация вышла из-под контроля и мой старший альфа, немного… перестарался. И теперь, младшему альфе нужна помощь. Я очень прошу Вас помочь ему и молчать об этом.       Глаза доктора потемнели, значит они все-таки истязают ребенка! Поэтому он такой худой и в синяках, сволочи богатые, думают им все можно! Теперь вот выпороли малыша и хотят, чтобы он помог, а потом молчал. Как бы не так! Помогу, конечно, но тут же в полицию заявлю! Он кивнул, омега улыбнулся и открыл дверь.       Войдя, Стефан замер, а хозяин-омега прошел к кровати и сел рядом с лежащим на ней здоровенным альфой. Морти растерянно оглядывался и думал, что за черт? Где ребенок-то?       — Доктор, проходите. Ваш пациент уже заждался. — омега ласково погладил взрослого альфу по спине, потом по волосам, а мужчина смотрел на врача немного испуганно, но вполне мирно.       На Стефана напал ступор, он с трудом понимал, что происходит, ему нужно лечить не ребенка, а взрослого альфу, которого… выпороли?! Ерунда какая-то. Вдруг дверь распахнулась и вбежал его маленький пациент, он бросился к кровати, обнял ручками альфу за шею, прижался щекой к щеке мужчины и замер. На растерянного доктора смотрели две пары испуганных карих глаз, взрослого и маленького альфы, а еще зеленые глаза омеги, совершенно не испуганные и, кажется, в них прятался смех. Боже, куда я попал? Дурдом.       — Доктор, я сейчас уведу Ника, и Вы осмотрите альфу. Ник, пойдем, не будем мешать врачу.       — Нет. Я с папой.       Брови омеги удивленно взметнулись, кажется, маленький альфа начал проявлять характер, ну ничего, думал Даниэль — если я справляюсь со старшими альфами, уж с младшим-то как-нибудь разберусь. Он ласково провел по голове мальчика и тихо заговорил:       — Ники, папе больно, если его не осмотрит доктор, будет еще хуже. Ты же не хочешь, чтобы твоему папочке было больно, правда?       — Неееет, — тихо протянул Ник, он не хотел, совсем не хотел!       — Тогда пойдем, когда врач разрешит, ты снова придешь сюда. Ник кивнул, прижался к альфе крепко-крепко, потом поцеловал его в щеку и вышел, следом за ним ушел омега.       От этого искреннего и наивного жеста ребенка, Алекс снова едва не разрыдался, да что с ним такое! Хватит уже слюни пускать! Он глубоко задышал, запирая эмоции на замок, надолго ли.       Стефан узнал в этом альфе, нефтяного короля, Алекса Кинга, то, что в этом доме живет сам Кинг, он знал, но его самого никогда не видел. Он смотрел на эту сцену и вдруг подумал — да этот самец-альфа сейчас разревется! Только этого мне не хватало! Стефан сделал шаг к кровати и произнес:       — Давайте я Вас осмотрю, мистер?.. — он осекся не зная, как называть альфу, тот тихо закончил за врача:       — Алекс, просто Алекс. — и усмехнулся про себя, глупо называть его мистер Кинг, осматривая его испоротую задницу.       — Хорошо, — охотно согласился Морти, — тогда можете называть меня Стефан. Вот так просто перейти на ты с одним из богатейших людей страны, да, бывают в жизни повороты!       — Стефан, мой супруг объяснил какая помощь мне требуется?       — В общих чертах, давайте я посмотрю, а там уже решим.       Доктор сел рядом с лежащим на животе альфой, потянул с него одеяло и едва не подавился воздухом — ягодицы Алекса были покрыты красными полосами, их было много, вся поверхность ягодиц была равномерно покрыта ими, кое-где подсохли капельки крови. Стефан ахнул про себя, это ж как надо было пороть! А попка этого альфы была что надо, крепкая, ладная такая и ноги сильные, интересно, а член какой, наверное, тоже приличных размеров.       — Доктор, если Вы закончили любоваться попкой моего мужа, может быть займетесь её лечением.       Морти вздрогнул, голос омеги раздался как гром среди ясного неба, хотя был скорее насмешливым, чем злым. Врач растерянно кивнул и пробормотал:       — Конечно. — и зачем-то продолжил: — извините.       Стефан открыл чемоданчик и приступил к лечению. Хозяин-омега не вмешивался, он просто сидел в кресле и наблюдал за работой врача. Хотя сам Морти, наверное, уже глаза выцарапал бы любому омеге, который так дотрагивался бы до его альфы, и неважно кто он, хоть врач, хоть нет.       Даниэль сидел и внимательно смотрел на доктора, делал он все аккуратно, но кажется едва не тёк, от прикосновений пальцев к попке его супруга, пусть работает… и завидует. Этот «зверь» принадлежит только ему.