Прощаю и люблю

      Через две недели после такой неудачно-удачной регаты Александр Кинг и его маленький сын, Ник… пропали! Они просто исчезли, испарились как дым. Отец и сын ушли вдвоем на прогулку и не вернулись. Вот уже три дня как их искали все, кого смогли нанять Леонард и Даниэль Кинги.       Полиция «рыла носом землю», частные сыщики сбились с ног, было обещано баснословное вознаграждение, но это ни к чему не привело.       Комиссар полиции Этьен Верне, вздрагивал от любого телефонного звонка, за эту неделю ему только президент страны не позвонил, да и то Этьен был уверен, что это только вопрос времени. Леонард Кинг поднял всех на поиски сына и внука, прошли еще сутки, а вестей об альфах не было никаких!       Даниэль не мог есть, пить, спать. Он тенью ходил по особняку, надолго замирал около окна или не двигаясь сидел в библиотеке, но не плакал.       Иногда старший-альфа хотел, чтобы омега бился в истерике, все лучше, чем это страшное молчание. Врачи вводили ему успокоительное, снотворное и тогда омега спал, а на утро все начиналось сначала. Лео казалось, что Дэн не просто молчит, он что-то серьезно обдумывает, но омега на такое предположение свекра, так же молча встал и вышел.       На следующий день Даниэль, никому ничего не сказав, покинул особняк.       — Здравствуй отец. — Даниэль стоял, прислонившись к косяку.        Альфа, оторвавшись от бумаг, поднял глаза, на мгновение в них блеснула радость, но мужчина старательно затушил ее и спокойно ответил:       — Здравствуй… сын, — альфа вздохнул и продолжил:       — Ты сказал, что никогда не переступишь порог этого дома, — он замолчал, ожидая реакции сына.       — Сказал… — Даниэль прошёл в кабинет и сел в кресло.       Что-то во взгляде сына насторожило старшего Стаута, он слегка нахмурился, но молчал, давая сыну возможность все рассказать самому, альфа уже давно простил его, но все же был немного обижен.       — Прости, отец. Я просто хотел спокойной жизни, не такой какая была у меня раньше. Это папа всегда был готов поддерживать тебя, а мне трудно жить с главой клана мафии. Трудно было все время переезжать с места на место, менять школы и друзей, все время оглядываться и быть начеку. Хотелось просто спокойно жить… без оглядки — Даниэль глубоко вздохнул и закончил: — Но, не получилось.       Кирилл Стаут напрягся, теперь он понял, что сына привела к нему не сыновья любовь, а что-то более серьезное, и альфа собрался, готовясь к худшему, сказав только одно слово:       — Продолжай.       — Моего мужа и сына похитили… наверное. Глаза Стаута распахнулись, про мужа он знал, а вот про сына слышал впервые.       — У тебя есть сын?       — Да, это ребенок Алекса, но я люблю этого мальчика. Мы решили, что у нас будет общий малыш, как только я смогу зачать. А теперь Лексу грозит опасность и этого может никогда не случиться.       Даниэль говорил спокойно и как-то безучастно, его голос звучал монотонно, он тупо смотрел на свои руки, лежащие на коленях. И только когда на альфу взглянули зеленые глазки сына, Кирилл увидел, сколько в них боли, и голос звучал так, боясь сорваться то ли в плачь, то ли в крик. Дэн снова заговорил, смотря отцу в глаза:       — Помоги мне… помоги, папа… пожалуйста. Спаси их. Я сделаю для тебя все что ты захочешь. Помоги.       Стаут встал, подошел к сыну, тот все также смотрел на него со страхом ожидая ответа, смотря снизу вверх. Альфа провел по голове сына рукой и кивнул. Даниэль поднялся, обнял отца, уткнулся ему куда-то в шею и разревелся. Сказались бессонные ночи и страх за своих альф — большого и маленького.       Да, Кирилл Стаут был главой мафии, об этом знали все, но предъявить ему было нечего, при этом он имел и кристально чистый бизнес, что не позволяло удивляться его богатству и влиятельности.       Когда его омега умер, единственный сын, Даниэль, ушел от отца. Они тогда крупно поссорились и омега, гордо вскинув голову обещал ему, что никогда не переступит порог этого дома. Его о-папа не просто умер — его убили, в конкурентной борьбе между кланами и этого Даниэль никак не мог простить отцу. Кирилл где-то понимал сына, и даже немного обрадовался его уходу, теперь Дэн вышел «из-под удара», теперь он будет спокойно жить, вдали от опасности. В финансовом плане Стаут не волновался, Трастовый фонд, основанный еще о-папой, обеспечивал безбедное будущее их сыну.       — Тихо, мой мальчик, успокойся, расскажи мне все.       Алекс пришел в себя, он сидел привязанный к стулу в совершенно темной комнате. Голова болела, тело ломило, но сейчас альфу волновало только одно — где Ник?! Что вообще происходит? Он начал вспоминать…       В то утро альфы решили «сбежать из дома», Даниэль придумал на этот день какие-то занятия для Ника и дела для мужа, а им захотелось просто отдохнуть.       Предупредив все же Леонарда, двое «заговорщиков» под покровом только начинающегося утра, когда омега спокойно досматривал сны, сбежали, несказанно радуясь своей проделке, надеясь все же что им не сильно достанется за самовольство.       Такси доставило их в городской парк, где было тихо, спокойно и как-то уютно.       Пока, они были в парке одни, он весь принадлежал им и альфы наслаждались «свободой». Немного позже в парк потянулись жители мегаполиса, они также гуляли по парку, ели мороженое и сладкую вату. Ближе к полудню Алекс отдыхал на скамейке, читая газету, а Ник играл с маленьким омегой, он всегда быстро находил друзей. Альфа все же иногда следил за сыном, смотря поверх страниц. Когда в очередной раз опустив газетный лист он не увидел сына, забеспокоился, но тут же над ухом раздался спокойный голос молодого омеги:       — Не беспокойтесь, Ваш сын просто заигрался с моим, они вместе сидят в нашей машине — и вдруг уже совсем другим тоном закончил: — И если Вы, мистер Кинг, будете правильно себя вести, то с Ником ничего не случится.       Алекс обернулся и замер, теперь он увидел сына, тот сидел на заднем сиденье большого джипа, зажимая ребенку рот, его крепко держал мужчина в черном костюме, похожий на охранника.       — Вы правильно все поняли, мистер Кинг, теперь спокойно, не торопясь, не привлекая внимания, вместе пойдемте к соседней машине. Думаю, не стоит говорить, что за Ваши необдуманные поступки, будет расплачиваться ребенок?       — Не стоит. — тихо выговорил альфа и пошел ко второй машине. Как только Алекс опустился на сиденье автомобиля, к его лицу прижалась рука с платком, пахнувшим чем-то противно сладким, еще через пару минут альфа потерял сознание.       В голове Кинга все так же билась мысль о сыне, панически билась! Где он? Они привезли их в одно место? Или Ник далеко от него? Он, конечно, связан и неизвестно что его ждет, но лучше бы ребенок находился рядом… или не лучше? Голова болела нестерпимо, он даже не знал сколько прошло времени.       Дверь открылась, зажегшийся свет резанул по глазам, альфа зажмурился, а когда открыл их, перед ним стоял омега, не тот, что был в парке, другой. В парке с ним разговаривал молодой, интеллигентного вида парень, похожий на отца семейства, а этот омега больше был похож на «бандита с большой дороги»! Не высокий, стройный, одетый лишь в джинсы, майку и тяжелые армейские ботинки. Плечи и руки омеги покрывали татуировки, они были даже на тонких пальцах мужчины, но особенно выделялись глаза, и даже не цветом, нет, а взглядом… он был пустым и жестким. Странный для омеги взгляд — взгляд убийцы!       — Где мой сын? — Алекс задал самый важный вопрос, хотя, и не надеясь на ответ, Кинг все-же спросил.       — Ваш сын? — омега издевательски ухмыльнулся — ошибаетесь… это мой сын.       Глаза Алекса привыкли к свету, он уже внимательнее разглядывал омегу, но не мог вспомнить его, чтобы понять врут ему или нет. Он не помнил хастлера который понес от него, не помнил, как он выглядел, парень был одним из многих, которых Кинг покупал на одну ночь. Внимательный взгляд альфы не ускользнул от омеги, он рассмеялся и произнес:       — Что, Кинг, пытаешься вспомнить? Не старайся! Не выйдет! Ты же тогда трахал все, что имеет задницу и хоть мало-мальски пахнет омегой. Но не сомневайся, я — Тони Трейси, собственной персоной и Ник, мой сын!       — Ты же умер. — Алекс вдруг понял, как это глупо звучит и поправился: — То есть нам сказали, что ты умер. Ребенок был в приюте, потом… завещание… я усыновил Ника, он мой сын.       Тони расхохотался, он смеялся так звонко, весело и искренне, что альфа подумал о сумасшествии или истерике. Как выяснилось ни то, ни другое Трейси не грозило, он действительно веселился, отсмеявшись начал объяснять:       — Когда я понял, что альфа который трахал меня в борделе это Александр Кинг, сразу подумал, как бы раскрутить его на деньги. Зная твою репутацию это было непросто. Но очень хотелось… а потом эта неожиданная беременность! Я просто молился, чтобы этот ублюдок оказался твоим. И, хвала небесам, этот маленький демон, который изводил меня всю беременность, не давая работать, все же твой отпрыск. Не волнуйся, тест ДНК настоящий, бета из горничных гостиницы, где ты как-то ночевал, принесла мне твои волосы.       Тони встал, он начал ходить вокруг сидевшего Кинга, продолжая рассказывать:       — Вначале плана как такового не было, было желание «нагнуть великого Кинга» и был ребенок. Предъявить тебе сопляка и тест, и что — любой суд отнимет у меня пацана бесплатно! С моей то профессией мне даже алименты от тебя не светили! Поэтому надо было думать, и я придумал. Надо сделать так, чтобы ты влюбился в сына, чтобы жить без него не мог, чтобы твой чистенький омежка слюни на него пускал, а потом… отобрать! Вот тогда-то ты и заплатишь столько, сколько я скажу или никогда — он остановился за спиной Алекса, наклонился и прошептал ему на ухо: — Слышишь? Никогда не увидишь своего драгоценного альфочку.       Алекс дернул головой и попал виском омеге по губам, лучше бы затылком и в лоб, но… до чего достал! Альфа просто кипел от ярости. Омега разогнулся, медленно обошел Алекса, демонстративно вытер разбитую губу и вдруг со всей силы ударил Кинга тяжелым ботинком в грудь. Стул, с привязанным альфой, опрокинулся навзничь и Тони, начал избивать его, потом, в ярости, бил уже бессознательное тело.       Кинг пришел в себя от холодной воды, которой его окатили, он все также сидел привязанный к стулу, а перед ним также восседал Тони. Ситуация повторялась, хотя теперь у альфы болела не только голова, но и все тело и особенно лицо, похоже Трейси сломал ему челюсть.       — Не зли меня, Кинг, не надо! Ты мне, конечно, нужен, чтобы подписать бумаги, но никто не говорил, что при этом ты мне нужен целым и невредимым. — голос омеги утратил свою издевательскую вежливость, теперь он был просто злым.       — Где Ник? — еле выговорил Алекс, да, челюсть определенно сломана — Что надо… делать?       — Вот это уже ближе к телу — Тони рассмеялся — то есть к делу, извините, мистер Кинг, привычка, — он опять захохотал, намекая на свою профессию проститутки, потом резко оборвав смех, закончил:       — После моей «смерти» у меня другие документы и другая жизнь, мне не хватает только одного — денег. Вот ты то мне их и дашь. Я мало что понимаю в финансовых операциях, поэтому как мне получить от тебя нужную сумму, ты придумаешь сам! — Тони встал, подошел к двери и прежне чем открыть ее, закончил: — А это… чтобы побыстрее думал!       Трейси открыл дверь и в комнату втолкнули Ника! Мальчик упал и испуганно заговорил:       — Папа, не надо… не надо меня бить… не надо, — Ник лежал на холодном полу, судорожно прижимая к себе ручки.       Алекс рванулся к сыну, понимая, что вырваться невозможно, но инстинкты альфы кричали — нужно помочь, защитить! Тони схватил испуганного ребенка за шиворот и поставил на ноги, только тут Ник заметил, избитого отца, его нижняя губа затряслась, на глаза набежали слезы, но маленький альфа сдерживал их. Он давно понял, что, если плакать будет еще хуже, а этого не хотелось. Понимая всю безысходность ситуации, Алекс закрыл глаза и прошептал:       — Я придумаю. Не трогайте… ребенка.       Тони снова открыл дверь, собираясь выйти вместе с сыном, которого так и держал за воротник, бросил напоследок Алексу:       — Думай, как будешь со мной расплачиваться, — и вышел, уводя испуганного Ника.       Чем больше думал Алекс, тем больше убеждался, что ничего не выйдет! Любая операция с переводом или с получением больших денег невозможна без его присутствия. Все служащие его компании, все банки получили такое распоряжение и уже давно. Так сказать во избежание.       Через несколько часов, дверь снова открылась, и в комнату вошли двое, к лицу Алекса снова прижали тряпку с хлороформом, и он опять отключился. Похитители видимо боялись большого, сильного альфу, и не желая возиться с ним просто усыпили.       Очнулся Кинг уже в подвале, на каком-то подобии кровати, на полу стояла миска с куском мяса и бутылка с водой. Есть Алексу не хотелось, да вряд ли бы получилось, хотя больше хотелось в туалет, но то, что его кормят, давало надежду на спасение. Хоть голодной смертью не умрет, оставалось надеяться, что ребенка все же кормят лучше.       В очередной визит Тони, Алекс честно рассказал о его запрете на выдачу денег, кому бы то ни было кроме себя. Но обещал, что, если ему дадут немного времени он придумает как обойти запрет.       Трейси дал два дня, потом еще сутки, потом еще… Он очень хотел получить деньги, но Алекс понимал, что терпение, этого странного омеги заканчивалось. Кинг со страхом думал, что будет, когда оно закончится совсем. За себя он сейчас не беспокоился, его волновал только сын, и альфа честно пытался обойти свою же собственную «охранную» систему финансов. За эти дни его кормили всего пару раз, хотя есть он толком не мог, челюсть болела, и измученный голодом мозг просто отказывался работать. Несколько раз к нему приводили Ника, тот выглядел испуганным, бледным, и Алекс сомневался, что его вообще кормят, этот страх и подстегивал и, одновременно, вводил альфу в ступор.       Когда дверь в очередной раз открылась, Алекс поднял на нее измученный от голода, боли и отчаяния взгляд, ожидая увидеть Тони или его «бойцов», но в проеме двери стоял альфа лет 40, хорошо одетый, ухоженный, совершенно не похожий на его похитителей. Алекс еще не успел ни о чем подумать, ни понять или спросить, как этого холеного господина оттолкнули от дверей и в комнату ворвался ДЭН! Кинг замер, у него галлюцинации? от голода, не иначе, но когда такие родные и знакомые руки, начали осторожно ощупывать его тело, а любимый голос зашептал:       — Лекси, родной… ты как? Жив?       Альфа понял, что это его Дэни, правда не понял, как он сюда попал и вообще — что происходит? Понять не понял, но ответил:       — Жив… ты как здесь, малыш? А Ник… где? — говорить было больно, очень, за несколько дней заточения, челюсть болела нестерпимо и говорить стало практически невозможно, но альфа говорил, ему нужно знать главное — что с Ником?       Супруг молчал, он осторожно осматривал своего альфу, но неожиданно ответил старший-альфа:       — С Ником все в порядке, он с дедушкой и врачами. Да и Вам пора бы им показаться — мужчина чуть помолчал и продолжил: — Врачам, конечно. Дэн, помоги мужу встать, сможешь, или позвать бойцов?       — Смогу, конечно, смогу — уверенно ответил омега и, вдруг, спросил: — Или ты не можешь встать? Лекси?       Алексу было очень плохо, очень, он вначале кивнул, на вопрос, потом отрицательно замахал головой и уткнувшись лбом в плечо супруга, застонал.       — Папа! Ему плохо! Позови кого-нибудь! — голос его омеги был странным — не испуганным или полным страха, а властным!       Альфа открыл глаза надеясь увидеть Леонарда, но кроме, что-то тихо говорившего по телефону, альфы в дверях никого не увидел и подумал: «Странно, а папа то где?», потом он уже ни о чем не думал. В комнату вошел бетта, огромный, под два метра ростом, он спокойно взял Алекса под плечи и колени и вынес из его тюрьмы, за ним шел Даниэль и неизвестный альфа.       Последнее, что увидел Кинг перед тем, как сознание покинуло его, это как Даниэль с разворота бьет ногой в тяжелом берце в челюсть Тони Трейси! Ни как завыл от боли Тони, падая навзничь, ни как взбешенный супруг лупил его ногами, альфа уже не видел… и слава Богу!       Когда в дело вступила мафия, оно сдвинулось с мертвой точки. Как только в определённых кругах стало известно, что похищенный Алекс Кинг и его сын — зять и внук Кирилла Стаута и тот очень заинтересован в их скорейшем возвращении домой, Тони Трейси тут же сдали его же подельники.       Никакая сумма вознаграждения, не могла сравнится с местью Стаута.