Прощаю и люблю

      Очнулся Алекс уже в больнице, в голове шумело, тело не слушалось, он с трудом открыл глаза, когда круговерть перед ними прекратилась, альфа увидел своего омегу.       Даниэль тихо разговаривал с врачом, что-то доказывая ему, о чем именно говорили эти двое Алекс не слышал, но понял, что его тихий супруг уже на «грани» и скоро начнет душить упрямого доктора. Чтобы предотвратить «кровопролитье» альфа застонал.       Даниэль тут же оставил, уже порядком уставшего от него врача и метнулся к супругу.       — Лекси, родной, ты как? Плохо, да? Потерпи, хороший мой — его руки гладили по лицу измученного мужа, едва прикасаясь, боясь сделать больно. И голос, и глазки омеги были обычными, спокойными, ласковыми… любимыми! От этого стало так хорошо, Алекс прикрыл глаза и по виску скатилась одинокая слеза, от облегчения тоже плачут.       — Милый мой, родной, не плачь, я знаю, как ты не любишь больницы, мы скоро поедем домой. — Дэн обернулся, к стоящему рядом с кроватью, доктору и уточнил — Правда, доктор? Мы же договорились?       Он так выразительно смотрел в глаза эскулапа* и так многозначительно выделил слово «договорились», что альфа понял, если врач продолжит упрямиться — у него будут неприятности. Его омега был очень упрям и точно знал, как муж не любит и даже боится больниц.       — Да… договорились — ответ врача прозвучал обреченно, но неохотно — Если Вы, мистер Кинг, сможете обеспечить пациенту полноценный уход и медицинское оборудование.       — Конечно, конечно, смогу. Я ради него все смогу — хотя омега и отвечал врачу, но смотрел он на своего альфу и улыбался только ему.       — Хорошо, я подготовлю все необходимые назначения. — доктор вздохнул и вышел.       Он спорил с этим сумасшедшим омегой уже вторые сутки, с того самого момента, когда его альфу осмотрели, провели необходимые процедуры и перевели в палату интенсивной терапии.       Спорил, что в палате могут находиться только медперсонал и омеге тут не место, но Даниэль остался рядом с супругом.       Спорил, что ухаживать за лежачим больным должен опытный медбрат, но омега уже двое суток делал это сам.       Спорил, что пациент с такими травмами должен находиться только в больнице, вот на этом доктор настаивал и не готов был сдаваться, ради этого же самого пациента, но кажется и этот спор он только, что… проиграл.       Даниэль прекрасно понимал состояние Алекса, и в их особняке, в гостевых покоях уже разворачивался «полевой госпиталь»! Все необходимое для лечения альфы просто купили. Покупками медицинского оборудования, конечно, занимался специалист, папа прислал. Старший Стаут и оплатил все покупки. Твердо заявив сыну, что он хочет хоть как-то принять участие в его жизни. Даниэль, не очень хотел участия главы клана мафии в своей жизни, но после того, что папа сделал… указывать на дверь было не с руки. Именно этим обстоятельством и воспользовался Кирилл, чтобы быть поближе к сыну.       Лечением и психологическим состоянием Ника занимался Леонард, Стаут попытался познакомиться с внуком, но испуганный ребенок, отказался общаться с незнакомым альфой. Старший Кинг, по совету психологов, увез внука на побережье, подальше от занятых родителей и неприятных воспоминаний, оставив собственного сына в надёжных руках его омеги.       То, что эти руки надежные, Лео знал, но вот что этот «хрупкий» омега может творить ногами — не догадывался, пока не увидел, как Даниэль в ярости избивал одного из похитителей! Сказать, что старший-альфа был удивлен — ничего не сказать! Но останавливать его не начал, да и никто не начал. Все просто стояли и смотрели, и, кажется, кроме него никто удивлен не был. От смерти Трейси, как ни странно спас, Кирилл. Он взял сына за плечи и тихо произнес: — не стоит, Дэн. Ярость омеги улеглась, он еще раз напоследок пнул скулящего Тони по ребра и вышел.       Как только в особняке все было готово к приезду Алекса, его тут же выписали и со всеми предосторожностями доставили домой. Теперь его лечением занимался личный доктор Кирилла Стаута, то есть самый лучший в городе, да, пожалуй, и в стране, доктор — Мишель Вернье (младший брат комиссара полиции… если это кому-то что-то говорит.)       Мишель лично проследил за перевозкой своего пациента, устройством его в гостиной, на время ставшей медицинской палатой и только тогда, разрешил Даниэлю войти. Да, с этим доктором спорить было бесполезно, он умел укрощать даже старшего Стаута, что уж говорить про младшего. Хотя омега не очень-то и настаивал, он доверял отцу, а значит и доктору, да и у себя дома омега уже не так боялся за супруга.       Алекс лежал и независимо ни отчего наслаждался покоем, в него вкололи столько лекарств, что боли он не чувствовал, а дома было хорошо!       Потом начался долгий период восстановления…       Регулярное избиение повлекло за собой черепно-мозговую травму и, соответственно, сильные головные боли; сломанную челюсть, которую скрепили назубными шинами и какими-то проволоками, так же нестерпимо болевшую; переломы ребер и травму селезенки, которые надолго приковали Алекса к постели.       Особенно трудно сильному альфе приходилось справляться с физиологическими потребностями: питание жидкой пищей, а самое противное, невозможность вставать в туалет и справлять нужду в судно. Но врач был неумолим, вставать альфе категорически запретили! И верный Даниэль кормил супруга с ложечки, уговаривал пописать и не только…       — Алекс, родной, ну если тебе так сложно, давай доктор клизму поставит? Давай? Тебе полегче будет. — омега гладил супруга по плечу, а тот уткнувшись в подушку тихо скулил от беспомощности. Проблему решил Вернье, он поговорил с омегой и убедил его, что именно такими процедурами пусть лучше занимается санитар, Алексу легче будет, при постороннем, тем более медике. На том и порешили, но кормил своего супруга Даниэль сам.       Он мог целый час уговаривать альфу поесть:       — Лекси, не капризничай, скушай ложечку, пожалуйста — а когда уставший Алекс все-таки чуть-чуть приоткрывал рот, довольный омега, приговаривал: — вот так… за папу… за Ника… за Лео. А когда непослушный альфа отворачивался от очередной ложки с чем-то протертым и «мерзким», Дэни пускал в ход запрещенное оружие. Он вдруг говорил: — за меня… — и потом, делая огромные испуганные глазки, шептал: — Ты не хочешь за меня есть? Ты меня не любишь?       Супруг страдальчески морщился, но открывал рот насколько мог и ел дальше. Прием «старый как мир», но всегда срабатывал!       Через три недели интенсивного лечения Алексу стало гораздо легче, шины с челюсти еще не сняли, но вот ходить понемногу разрешили, до туалета, чему альфа был несказанно рад. Он уже не постоянно лежал, он мог сидеть на той же кровати, спинка которой высоко поднималась или даже немного сидеть в кресле. Даниэль не отходил от мужа и радовался вместе с ним, хотя иногда его самого и накрывало слабостью или тошнотой, но омега списывал это на последствия стресса и никому не говорил. Еще бы, пережить такое без последствий, не каждому дано!       В один из дней в особняк снова пришла полиция. После всего произошедшего супругов часто допрашивали, но потом визиты прекратились, дело пошло своим чередом и уверенно двигалось к суду. Поэтому визит двух полицейских не очень удивил Кингов.       — Офицер, чему обязаны? — Даниэль встретил их в холле.       — Нам нужно поговорить, мистер Кинг. — осторожно начал старший офицер, Итан Морис, он с удивлением рассматривал этого молодого, милого омегу, со светлыми зелеными глазами, так наивно и доверчиво смотрящими на двух блюстителей порядка, что совершенно не вязалось с теми обвинениями, которые были выдвинуты против него и по — поводу, которых они, собственно, и пришли сюда.       По опыту офицер знал, что омеги тоже бывают разными, не все они хрупкие, «белые и пушистые»! Бывают и такие, что иного альфу за пояс заткнут, у них в убойном отделе служит один такой — косая сажень в плечах, рост под два метра, тяжелые кулаки, правда совершенно нежный потрясающий запах и мягкая попка. Итан знал это не по наслышке, потому что, он с этим омегой… короче Илье, был его супругом. Ну, нравились Морису омеги покрупнее!       «Так, что-то я отвлекся» подумал капитан и решил продолжить разговор, но омега хозяина уже вел их по коридору, потом толкнул дверь и ласково произнес:       — Алекс, к тебе полиция, — он подошел к сидевшему в кресле молодому альфе, весьма крепкому, но болезненно бледному, присел на подлокотник и положил руку на плечо мужа.       — Хм… не к Вам, мистер Кинг, а к Вам. — он выразительно посмотрел на омегу, давая понять, что из супругов Кинг, их интересует именно Даниэль.       Брови омеги удивленно взметнулись, у альфы нахмурились. Алекс напрягся, какие это вопросы могут быть у полиции к его мужу? Он перевел взгляд на невозмутимого супруга, в нем явно читался этот вопрос и Алекс очень хотел получить на него ответ. Очень!       — Ко мне? Странно. — голос мужа был как всегда спокоен и тих, ни тени беспокойства или страха. Даниэль продолжил:       — Хорошо, пройдемте в библиотеку, — и закончил уже обращаясь к супругу: — Мы не будем мешать тебе отдыхать, дорогой!       — Нет, — уверенно и твердо отозвался альфа: — Вы останетесь здесь, я не настолько болен, чтобы не защитить тебя, Дэни.       — Что ты, милый, все в порядке, меня не надо защищать — весело произнес омега, а полицейские понимающе переглянулись.       «Конечно, не надо… сам кого-хочешь защитишь» — подумал Итан. Он почему-то был очень доволен и даже горд этим омегой, судя по медицинской экспертизе так отделавший Тони Трейси, что тот еще долго помнить будет. Вот только теперь омеге Кинга могут грозить неприятности, но взглянув на альфу, почему-то был уверен, что неприятности обойдут омегу стороной, с его то деньгами и папой!       — Так чему обязаны, господа? — не смотря на свою бледность, голос альфы звучал уверенно и жестко.       «Да, они друг за друга любому глотку перегрызут! Прям как мы с Илье… Зараза, опять отвлекся, что ж я все о нем думаю, работа ведь, а как о нем не думать — течка скоро!» Морис вздохнул, ну мечты мечтами, а работать надо.       — Вот прочтите, мистер Кинг, это заявление… на Вас, а это заключение медицинской экспертизы. — он протянул документы, взял их альфа, омега лишь чуть склонил голову читая бумаги из рук супруга.       По мере того, как Алекс читал документы, у него все больше вытягивалось лицо и неприлично низко опускалась челюсть (хорошо что она была зафиксирована)! Быть такого не может! Чтобы его Дэни совершил такое!       Заявление было от Трейси, который написал его под диктовку своего адвоката, надеясь заставить Кингов пойти на компромисс. Хотя кое-кто из сокамерников намекнул Тони, что Стауту легче убить придурка, поднявшего руку на его семью, чем договариваться, но Трейси все-же решил не упускать такую возможность, тем более что отделал его младший Стаут на славу!       Дочитав оба документа, особенно поразила Алекса медицинская экспертиза, альфа растерянно посмотрел на супруга, он ждал объяснений.       — Да не бил я его, — возмутился омега, захлопал своими длинными ресницами и продолжил:       — Ты не веришь, Лекси? Он просто… упал, его прям ноги не держали, шел и падал, шел и падал, да так неудачно, Лекси, я даже за него перепугался. Правда! — Дэни дурачился, разыгрывая перед всеми эту комедию. Потом обратился к офицерам, которые явно сдерживали улыбку и невинно предложил: — Чаю?       Офицеры в ответ кивнули, смотреть на удивленно-растерянного альфу и беззаботного омегу было интересно, тем более что Даниэлю Кингу пока ничего и не грозило, у этого эпичного избиения, не было ни одного свидетеля! То есть свидетели то были, вот только ни устно, ни, тем более, письменно никто не подтверждал, что омега Даниэль Кинг нещадно избил Тони Трейси, все как один вещали — шел и падал… не повезло человеку… устал наверное… ноги не держали… и все в таком духе. Причем это говорили не только члены детективного агентства, которые якобы и нашли пропажу, но и те немногие полицейские, прибывшие на место преступления. И не только потому, что комиссар, явно дал понять — «что к чему», но и потому, что многие знали Трейси, еще до его «смерти» и прекрасно знали какой жестокой тварью он может быть.       А еще все альфы и беты не могли спокойно вспоминать как громко и отчаянно плакал ребенок, обнимая взрослого альфу за шею, стискивая в маленьких ладошках рубашку на спине несгибаемого Леонарда Кинга, по лицу которого в тот момент текли слезы, а он их даже не смахивал, только сильнее прижимал к себе малыша.       Итан тоже был там, и тоже примерял на себя эту страшную ситуацию, да он за своего Илье! , так опять не туда. Что это у нас тут — чай! Прекрасно!       — А что говорят, свидетели? — Алекс похоже, воспринял эту историю близко к сердцу.       — Они тоже все так и говорят: шел и падал, потом опять падал и так восемь раз, как в том анекдоте ** — Морис, закончил говорить и принялся за чай.       — Тогда зачем вы здесь? — альфа никак не унимался.       — Чтобы мистер Кинг — второй офицер кивнул на омегу — подтвердил нам слова свидетелей, для протокола.       — Конечно, — с серьезным видом сразу же согласился Даниэль — Конечно, подтвержу. Бедный молодой человек, наверное, у него что-то… с головой. — только тут в глазах омеги проскользнуло торжество.       «Конечно с головой! Только полный придурок мог пойти против Кингов или Стаута, а уж против обоих! Только больной на голову!» — эти мысли промелькнули уже у обоих блюстителей порядка.       Когда показания были занесены в протокол и полиция покинула дом Кингов, Алекс, заботливо уложенный в постель своим омегой, спросил у него:       — Это правда?       — Да… правда — Даниэль сел рядом с мужем, провел по его щеке ладонью и еще раз повторил: — Правда, и не жалею. — он наклонился и поцеловал супруга в губы, а потом в них же прошептал: — Оно того стоило!       Алекс притянул голову супруга ближе и углубил поцелуй. __________________________________________________________________________ * Эскулап — Врач [по имени бога врачевания в древнеримской мифологии]. **Судья подсудимому: — Ну-ну, перестаньте волноваться и расскажите, как это произошло. — Я ужасно расстроен. А было так. Я сидел и чистил ножичком апельсин. Тут подошел этот тип, поскользнулся на апельсиновой корке и упал прямо на нож. Судья: — И так восемь раз подряд?