Прощаю и люблю

      Этой же ночью Алекс проснулся от странных звуков, все странное и неизвестное пугало альфу и он, автоматически стал искать своего омегу, но половина кровати супруга оказалось пуста. Сон улетучился, Алекс, озираясь, сел на кровати. Из-под двери ванной комнаты виднелась полоска света и звуки доносились оттуда же, со сна альфа не сразу сообразил, что его мужа тошнит, а потом бросился в ванную.       Даниэль в изнеможении сидел около белой ванны, вытирая рот одной рукой и размывая слезы другой. Чуткий нос альфы уловил запах рвоты, Алекс увидел рядом с унитазом грязную лужу. Омега поднял на мужа полные слез глаза, всхлипнул и проскулил:       — Я… не успел. — крупные слезы катились по щекам, всхлипывающего Даниэля и он размазывал их вместе с соплями. Алекс поднял супруга на руки и успокоительно зашептал ему на ухо:       — Тише, тише, родной, не переживай. Тебя еще тошнит? Или в постель пойдем? Или тебе в душ надо? Ты испачкался?       Алекс нервничал и поэтому, задавал слишком много вопросов, прижимая к себе тихо плачущего омегу.       — Нет, не испачкался и в душ не надо. — присутствие сильного альфы, успокоило Даниэля, он обнял мужа за шею и попросил: — Отнеси меня в кровать… зябко.       — Ты замерз? У тебя температура? Давай доктора позовем?       — Нет, не надо доктора, просто обними меня и одеялкой* укрой. — голос мужа звучал как-то капризно-просительно, что не укрылось от Алекса. Его Даниэль почти никогда так не говорил, ну только если дурачился, сейчас омеге было явно не до игр, и альфа заволновался не на шутку.       Он сделал все как просил супруг: и в постель уложил, и одеялкой укрыл, и водички с полотенцем принес, и к себе прижал, как любит его Дэни, лицом к лицу, устроив голову мужа на плече. Он гладил его по волосам, успокаивая, а сам думал: «Всё, хватит самолечением заниматься! Завтра же вызову доктора! Не нравится мне все это!»       Омега же ни о чем не думал, он просто уснул, в тепле и крепких объятиях мужа.        Остаток ночи прошел спокойно, хотя альфа и вздрагивал от каждого движения супруга, боясь, что ему опять плохо. Слуги убрали ванную комнату с утра пораньше, пока Даниэль спал, чтобы не смущать его.       Первое, что услышал Даниэль от мужа, вместо доброго утра было — «Я вызываю врача!», омега покорно кивнул. Последнее время недомогание периодически случалось, но он списывал его на стресс, вначале от похищения, потом от болезни мужа, потом он волновался за сына… как-то не до себя было.       Через час в особняк прибыл доктор Вернье, а вместе с ним и Кирилл Стаут, куда же без него! Верный Мишель позвонил ему и сообщил, что его вызывают к Даниэлю и альфа примчался, волнуясь за сына.       Три альфы молча стояли в коридоре и ждали, когда из спальни выйдет доктор. Все трое были одинаково взволнованы, но старшие-альфы, Кирилл и Леонард, лучше скрывали тревогу, Алекса же буквально трясло от страха. Он стоял, обняв себя руками за плечи и тяжело дышал.       — Сынок, пойдем в кабинет, там подождем — начал было Леонард, но Алекс ожег его таким взглядом, как будто отец предложил ему Родину продать. Лео вздохнул и начал гладить сына по плечам, стараясь успокоить.       Кирилл внимательно следил за супругом Даниэля, и то, что он видел — ему нравилось! Как сильно этот альфа переживает за его сына!       Стаут знал о репутации младшего Кинга, знал, насколько тот может быть жесток.       Когда Кирилл узнал из газет о предстоящей свадьбе нефтяного короля Александра Кинга и Даниэля Стаута, то не очень обрадовался, ему не хотелось, чтобы его мальчик попал в «лапы к этому волку», но его тогда никто не спрашивал. Стаут осторожно выяснил как живется омеге в особняке за высоким забором, выяснилось — неплохо, даже хорошо! Но одно дело знать, а другое видеть. Видеть, как взрослого сильного альфу трясет от волнения за мужа, видеть бледное лицо и закушенную губу.       Через час дверь, наконец-то, открылась, и вышел доктор, предвещая все вопросы, он быстро заговорил:       — Даниэля надо отвести в мою клинику. Там я его осмотрю более тщательно, он сдаст анализы, и только потом я смогу все объяснить.       Все потрясенно молчали, значит с омегой все настолько серьезно, что необходимо обследование? Как ни странно, первым заговорил Алекс, он проглотил стоявший в горле ком и спросил:       — Все настолько… плохо?       — Не смертельно, но без обследования, я пока ничего сказать не могу. Собирайте его, а я пока договорюсь чтобы приготовили палату, — Мишель достал телефон.       Алекс глубоко вздохнул и начал медленно выдыхать, ему надо успокоиться и идти к супругу, нельзя показывать свой страх.       — Лекси, давай я отнесу Дэни в машину, а ты иди собирайся сам- предложил Лео, но тут раздался голос старшего-Стаута:       — Нет, это Я отнесу его в машину, он все-таки мой сын. А вы собираетесь сами и соберите вещи Дэни.       В дорогой клинике, теперь перед дверями VIP-палаты, снова ждали трое альф.       Кирилл Стаут мерил шагами коридор, Леонард стоял около сына, Алекс был бледен до синевы и, казалось, готов потерять сознание. Вошедший из палаты Мишель, обвел взглядом всех троих, да, их ждет потрясение, и заговорил:       — Ну что ж, господа, я готов озвучить диагноз вашего омеги, — он замолчал, напряжение в коридоре можно было резать ножом, и закончил: — Но только в палате, проходите.       Кирилла и Леонарда немного «отпустило», когда они увидели, живого и, казалось, здорового Даниэля, у него даже щечки порозовели, а вот Алекс не мог расслабиться, он хотел знать, что с его омегой?!       — Присаживайтесь господа, — Вернье повел рукой, указывая на кресла.       Эта комната мало походила на палату, она скорее была гостиной, с удобными креслами, журнальным столиком и большим пушистым ковром. О том, что они все же в больнице напоминала стоящая посередине большая высокая кровать, сложенная медицинская ширма и стол, покрытый стерильной салфеткой. На этой кровати и лежал Даниэль, укрытый почти до глаз одеялом.       Леонард и старший-Стаут устроились в креслах, Алекс стоял в ногах кровати, все ждали.       — Я понимаю, что напугал вас — начал доктор — но, случай настолько редкий, что мне надо было убедиться в правильности поставленного диагноза… — он не успел закончить, как его прервал грозный рык Александра:       — Если Вы не скажете, что с ним! Я Вас — загрызу!       Мишель хотел перевести его слова в шутку, но взглянув на еще двух альф, напряженно смотрящих на него, неожиданно понял, что они с удовольствием помогут в этом своему молодому волку и решив не рисковать, закончил:       — Даниэль беременный! — его взгляд полный торжества, внезапно стал удивленным, когда доктор понял, что младший-альфа, медленно сползает на пол, теряя сознание.       Алекс отмахнулся от противного запаха нашатыря, которым кто-то усиленно водил перед его чувствительным носом и открыл глаза. Когда комната перестала кружиться, альфа спросил:       — Беременный? Вы уверены… — он немного помолчал, окончательно приходя в себя и продолжил: — Но… как же… после течки… ничего не было. Как доктор?       — Такое, редко, очень редко, но бывает — начал объяснять Мишель — организм омег очень тонкая материя, особенно в плане оплодотворения, возможно, зачатие вне течки, произошло из-за выброса адреналина, холода, стресса. — доктор заметил удивленный взгляд альфы и пояснил — Даниэль рассказал мне, при каких обстоятельствах у вас был контакт три месяца назад.       Альфа нахмурился… Три месяца?.. Три… Прием, регата, шторм и безумный секс на грани истерики! Только, чтобы согреться! Он тогда брал супруга долго и часто, как во время течки! Алекс усмехнулся, вот и сбылась мечта омеги. Кстати, об омеге… Альфа поднялся и направился к кровати, рядом с сыном сидел Кирилл, он встал, освобождая место законного супруга у кровати беременного омеги и вышел, уводя с собой остальных, давая возможность супругам побыть наедине.       С кровати вдруг раздался тихий, чуть испуганный, голос Дэни:       — Лекси… ты очень сердишься? Алекс сел на кровать, положил голову на живот мужа и ответил:       — Нет, конечно, нет родной, я люблю тебя и хочу детей, но… я очень боюсь, — он поцеловал одеяло, прикрывающее животик супруга, вздохнул и закончил: — Очень.       Даниэль на удивление хорошо переносил беременность. Токсикоз, который он почти не замечал в связи с определенными событиями первого триместра, прошел. Он незначительно проявлялся в больнице, омегу иногда тошнило, пару раз вырвало, но терапия и время, свели это неприятное проявления приятного события на нет. Через пару недель довольный своим положением, Даниэль, вернулся в особняк.       Омега переносил беременность хорошо, а вот его альфа — плохо. Алекс ни на минуту не мог расслабиться, он постоянно находился в «боевой готовности». Его карие глаза внимательно следили за супругом, чтобы не пропустить момент, когда мужу нужна будет помощь, когда нужно будет хватать его и нестись в клинику, когда начнётся уже вся та жуть, что альфа напридумывал в своей голове.       Время шло, ничего такого не происходило, но расслабиться у Алекса не получалось. Он даже в компанию ездить боялся, ему казалось, что как только омега исчезнет из его поля зрения, вот тут-то все и начнется! Альфа разрывался между работой и домом, после пары недель метаний, Леонард предложил сыну оставаться дома, а ему самому снова заняться работой. Теперь супруги были рядом и днем, и ночью. Хотя вот от присутствия альфы ночью, омеге не было никакой пользы. Алекс не притрагивался к мужу от слова совсем! Он решил, что секс повредит ребенку и отказался от него. Даниэль, у которого гормоны зашкаливали, использовал все средства соблазнения супруга — ничего! Его вечно сексуально озабоченный муж, который с удовольствием наклонял его и трахал всегда и везде, теперь упрямо отказывался делать это даже в постели.       Вначале омега намекал: в душе просил потереть спинку (ну, я же не дотягиваюсь), просил донести до кровати (что-то голова немного кружиться), обнять покрепче (прохладно тут у нас), но упрямый альфа делал вид, что ничего не понимает: нежно тер спинку, аккуратно доносил и укладывал в кровать, крепко прижимал к себе, согревая, но… никакого продолжения, на которое так рассчитывал омега, не было.       Затем омега просил: — Лекси, я тааак тебя хочу… Смотри какой я… тебе же нравиться моя попка… приласкааай! Альфа проводил по оттопыренной, ждущей ласки, попке и… целомудренно поцеловав в висок, укутывал мужа в одеяло, закрывал глаза.       После омега уже требовал:        — Алесандр, если ты меня не возьмешь, как я хочу и сколько я хочу… я тебя к себе после родов год не подпущу! Немедленно выполняйте свои супружеские обязанности, мистер Кинг! В ответ альфа растерянно улыбался и кивал, всем свои видом говоря: «Ну что ж, так тому и быть»       Через месяц такого игнора со стороны супруга, омега решился на крайние меры!       В один из вечеров, после очередного мягкого, но решительного отказа, Даниэль начал плакать, нет, не плакать, он начал реветь как белуга! Омега заливался слезами, уткнувшись в подушку, чем перепугал не только супруга, но и весь дом.       Слуги, испуганные отчаянным плачем любимого хозяина, быстренько донесли старшему-альфе о разладе в благородном семействе четы Кингов, и Леонард примчался в спальню супругов восстанавливать статус-кво.**       Он вытолкал сына за дверь, обнял рыдающего Дэни за плечи и тот сквозь слезы, даже не стесняясь, сообщил свекру, что его не хотят! Омега усилил это обвинение, заявив, что он толстый, некрасивый, беременный бегемот и муж его не любит!       Испуганный Леонард как мог успокоил несчастного омежку и вышел, а потом полчаса отчитывал сына в кабинете, едва сдерживаясь, чтобы не надрать ему уши. В конце воспитательной беседы, когда сам Алекс едва не шмыгал носом, старший альфа все же выяснил, что омегу никто не обижал, тем более не называл каким-то там бегемотом, просто ему отказали в сексе, для его же безопасности. Леонард вздохнул, погладил расстроенного сына по голове и предложил посоветоваться по этому поводу с доктором.       Доктор Вернье сексом заниматься разрешил, попросил только особо не увлекаться, и, к огромной радости омеги, даже рекомендовал почаще доводить мужа до оргазма, намекая на тот же тонкий омежий организм.       Даниэль был на седьмом небе от счастья, но… Алекс и здесь нашел как обойти это разрешение. Он ласкал омегу, нежил, целовал, облизывал его и регулярно доводил до оргазма, но без проникновения. Омега стонал от наслаждения вечером, и скулил от неудовлетворенности по утрам — когда мог нормально думать и осознавать, что члена в попке так и не случилось.       Даниэль почти смирился со своим положением, он ходил по дому бледной тенью, его ничто не радовало. Омега садился в кресло, укутывался в плед и тихо страдал… Алекс чувствовал себя виноватым, но пересилить свой страх не мог, иногда он садился на пол около мужа и пытался как-то сгладить свои отказы.       — Дэни, ну что с тобой? Может тебе принести что-нибудь? — он гладил омегу по коленям и уговаривал: — Может ты солененького хочешь? Нет. Тогда сладкого? Клубнички принести?       Омега вздыхал, отрицательно качал головой и тихо упрямо повторял:       — Тебя хочу… в себе… регулярно! На это заявление уже альфа вздыхал и уходил.       Однажды Алексу все же пришлось уехать, Даниэль пошел в детскую к сыну. На полу сидели Грос и Ник, они строили железную дорогу, весь пол был покрыт деталями от игрушки, а эти двое увлеченно укладывали рельсы. Омега опустился в кресло, с удовольствием наблюдая на ними. Рядом с ребенком омега успокаивался и мысли о сексе уже не выходили на первый план. Поначалу Ник, где-то подслушавший, что скоро в доме появится ребенок, испугался. Сейчас глядя на счастливое личико ребенка, Даниэль вспомнил их разговор…       Омега заметил, что Ник снова таскает везде свою белку и насторожился. Если малыш снова взял в руки это чудовище, значит что-то не так и надо выяснить — что?       Даниэль вошел в детскую, Ник должен быть уже в постели и можно спокойно поговорить. Омега укутал ребенка в одеяло, подоткнул его со всех сторон, поцеловал в лоб и сев рядом, спросил:       — Ники, что случилось? Почему ты такой грустный? Расскажи мне — он провел рукой по волосам мальчика и закончил — ты же мне всегда все рассказывал.       Малыш вздохнул и плотнее обхватил игрушку, омега отметил, что он и спит с ней… да, дела совсем плохи! Он еще раз провел ладонью по голове сына и снова попросил:       — Расскажи, пожалуйста.       — Ты вернешь меня в приют? — голос ребенка был тихим и каким-то обреченным. От такого заявления омега аж воздухом поперхнулся, он ожидал чего угодно, но не такого. Дэни решил вначале успокоить ребенка, а уж потом выяснять с чего такие мысли.       — Нет. Никто тебя никому не отдаст. Ты наш с Алексом сын, им и останешься… навсегда. Мы твоя семья: Алекс, я, Леонард и даже Кирилл, он тоже считает себя твоим дедушкой. — омега замолчал, давая ребенку усвоить информацию и успокоиться, потом продолжил говорить: — Так что не волнуйся. Мы все тебя любим!       Малыш снова вздохнул, слова омеги немного успокоили его, но мысль о новом ребенке не давала покоя, и он спросил:       — У тебя скоро малыш будет — Ник помолчал, но все же решил сказать все до конца: — Вы его любить будете, а не меня, — по щеке мальчика потекли слезы, он сдерживал их как мог, но они все же текли.       Даниэль обнял сына, потом посадил малыша к себе на колени, ребенок доверчиво прижался к его плечу и тихо всхлипывал. Омега поцеловал малыша в волосы и заговорил ему на ухо:       — Ну что ты придумал, маленький, любовь нельзя делить. Она не делится, она рождается. Когда я увидел твоего папу- родилась наша любовь, когда мы нашли тебя — родилась любовь к тебе, когда родиться этот малыш — родиться любовь к нему, хотя она уже родилась. — Даниэль чуть раскачивался, укачивая в своих объятиях ребенка, говорил тихо, но уверенно и Ник постепенно перестал хлюпать носом и спросил:       — Значит моя любовь отдельная? Только моя?       — Да — уверенно ответил Дэни — только твоя. Её никто не отнимет. А вот когда родиться малыш, у тебя ее будет еще больше. От такого неожиданного заявления, Ник чуть отстранился от омеги и удивленно посмотрев ему в глаза, спросил:       — Как это?       — А вот так, ты же сразу станешь старшим братом, и малыш тоже будет тебя любить, значит «твоей» любви станет больше.       Дэн говорил так уверенно и улыбался так ласково, что маленький Ник поверил, он вдруг приложил ручку к животу омеги и смущенно спросил:       — Он тут?       — Да, тут, пока еще маленький, но он растет.       — А тебе не больно? Даниэль сдержал смех, чтобы не обидеть ребенка, и серьезно ответил:       — Нет, я же омега, а значит… — он не очень хотел рассказывать о таком шестилетнему ребенку и поэтому закончил: — Мне не больно. И чтобы как-то увести разговор от этой «скользкой» темы, спросил:       — Теперь ты не будешь грустить?       — Нет — уверенно ответил мальчик — Я же теперь старший брат, чего грустить.       Омега поцеловал малыша в лоб и снова уложил в кровать. С этого момента Ник стал с нетерпением ждать появления малыша на свет и оберегать омегу, не хуже, чем старший-альфа.       В детской мысль о сексе ни разу не посетила Даниэля, но стоило ему выйти оттуда, как неудовлетворенность снова накрыла его в полной мере. Чтобы отвлечься, Дэни решил закончить статью и включил ноутбук. Однако из этого ничего не вышло, вместо обычной статьи о кондитерской выходила «порнография какая-то»! Вначале Даниэль использовал это слово иносказательно, а потом в его голове мелькнула мысль о настоящем порно, а что, мужа дома нет, нормального секса тоже, так хоть посмотрю. И посмотрел!       Роликов было много, после просмотра омега заперся в ванной комнате и удовлетворил себя: он увлеченно ласкал себя сзади, проникая пальцами в анус, стараясь затолкать их поглубже, ласкал член и представляя Алекса кончил.       Уже сидя в гостиной, Дэни думал: «Нет, так еще хуже, больше не буду смотреть. Только нервы себе трепать» Разрядку он получил, а вот удовлетворение — нет.       Омега хотел своего альфу! Хотя один из роликов натолкнул его на мысль… ___________________________________________________________________ *Уменьш. Одеялко, ср. разг. уменьш. -ласк. Закрыться потеплее одеялком. Источник: Большой толковый словарь русского языка. Гл. ред. С. А. Кузнецов. СПб.: Норинт, 1998 **status quo ante bellum — «положение, бывшее до войны», сокращение — status quo) — «возврат к исходному состоянию».