Разрешите войти, товарищ майор

      Майор Брагин ненавидел общественный транспорт всем нутром. Каждый день он ехал с Крондштата до центра города в кадетскую школу, где был заведующим дополнительного образования. Но именно сегодня, как назло, машина заглохла и пришлось ехать сначала на автобусе, а потом и на метро.       Майор представлял собой мужчину чуть выше среднего ростом, возрастом чуть за сорок, полноватый, а если уж быть честным, с пивным пузиком. С тёмными маленькими глазами и тёмными короткими волосами, практически чёрными.       Сам майор вёл у старших классов строевую и огневую подготовку, также и историю кадетского движения. Работа непыльная, да и коллектив не самый плохой, что больше всего радовало майора, так это хорошее питание.       Уже стоя в метро, майор буквально задумался о жизни, как-то всё странно получалось, по его мнению, неблагодарная работа, кадеты эти… Вечно пытающиеся сбежать, явка на занятия по три человека и одни пацаны, не было среди увлечённых кадетским делом красивых девушек, а вид красивой девушки с автоматом — это отдельный вид искусства.       Тут Брагина буквально ударило током: Румянцева!       Да, именно она, одна из немногих ходила на его занятия — маленькая, полноватая и с объёмными формами, боевая, стриженная под ёжик девушка из десятого класса. Что-то в ней было, а больше от той самой «русской бабы», которая и коня… И в избу…       И рядом с майором не дрожала от страха, а держалась гордо, как настоящий солдат, шутила и позволяла много вольностей, даже слишком.       Майор и сам не понял, почему его мысли перешли к этой девушке, пока среди толпы он не заметил человека в шинели.       Шинели ВМФ! И человек этот был весьма маленького роста, широкие плечи, чёрный рюкзак с нашивкой «слабоумие и отвага»… РУМЯНЦЕВА! Вот, вот этот практически родной ёжик на голове.       Она стояла спиной, оперевшись на дверь. Шинель была расстегнута и виднелась синяя рубашка следственного комитета. Только ей майор уже не делал выговоры за шинель, ибо знал, что это старый образец и за его ношение ничего не будет. Но как же его выводит из себя тот факт, что девушка очень много себе позволяет…       Когда толпа рассосалась, он подошёл к ней, обошёл, и остановился разглядывая шинель из грубого сукна. У него появилось непреодолимое желание прикоснуться, но он вовремя отдернул руку и именно в этот момент вагон резко остановился и погас свет, Майор не удержавшись упал вперёд на девушку и машинально схватился за поручень, почти нависнув над ней. Свет вновь озарил вагон, который тронулся с места.       Та даже не подняла головы. Она была наклонена чуть вниз, а в отражение дверей виднелись прикрытые глаза. Лицо расслаблено, от чего её и без того пухлые губки приняли какое-то совсем очаровательное очертания. Брагин даже залюбовался, как он знал, девушка наполовину гречанка. В ней сразу видно что-то такое… Южное. Дело далеко не в тёмных глазах и волосах.       Даже по глазам, даже по этим большим глазам было видно, что девушка другая. Правду говорят — южная кровь всегда берёт своё.       Неожиданно вагон остановился опять и Румянцева не удержавшись полетела вперед, уткнувшись прямо в грудь майору, а одна нога нечаянно скользнула. Брагин не стал смущать девушку и промолчал. Но тут, он почувствовал что-то инородное там, где его быть не должно. Он опустил взгляд вниз, девушка упиралась в грудь, она пыталась отойти, но из—за вновь образовавшейся давки не могла, а её колено как раз упиралось в промежность.       Вот что мешало!       Брагин сглотнул. Такого он не ожидал, даже представить не мог в самом страшном сне, что будет прижиматься в метро к своей ученице, а его орган будет предательски подавать признаки жизни. Внизу живота появилось приятное тянущее ощущение, дыхание перехватило, от чего майор начал посапывать. Очень настойчиво. Мужчина чувствовал, как вставшее естество упирается в ногу девушке.       Вагон вновь резко затормозил, от чего Румянцева ещё сильнее вжалась в Брагина и почувствовала что-то твердое, горячее. Ей не понадобилось много времени, чтобы понять всю ситуацию.       Как только двери вагона распахнулись, девушка растолкала всех и выбежала из вагона. Майор вышел следом и остановился, наблюдая, как она убегает. Ему стало стыдно. Сколько всего плохого она могла подумать? С другой стороны, он был тут не при чём и никак не мог предотвратить данную ситуацию.       Тяжело вздохнув, он пошёл к выходу, надеясь не встретить девушку. Какое-то тянущее чувство беспокоило его. И это не относилось к вставшему члену. Тот, конечно, тоже тянул, переходя к болезненному ощущению, но это отошло на второй план. Всё скорее относилось к тому же стыду, за то, что напугал, поставил в неловкое положение. И это только то, что приходило на ум. Брагин задумчиво погладил усы, они всегда стояли практически дыбом, такие типичные «хохлятские», впрочем, хохлом он и был. Или татарином. Чутка. Чёрт ногу сломит, кто где с кем и как…       

***

      В двенадцать часов дня случилось непредвиденное — СМС от Паши, одноклассника Румянцевой, в котором парень писал, что попал в больницу и не сможет выступить на соревнованиях по огневой подготовке.       Брагин буквально взвыл, отбросил телефон на стол и откинулся на спинку стула, направив взгляд в потолок. Тот начал бесить своей белоснежностью, ровностью и какой-то…безмятежностью? Может ли быть потолок безмятежным?.. Мужчина задумался. Мало кто мог заменить Пашу, если только… Опять Румянцева. Она была лучшей среди девушек во всей школе. В плане огневой подготовки. Причем, с минусовым зрением.       Делать было нечего. Смс организаторам соревнований, затем распечатка документов. И вот уже мужчина идёт в кабинет 102го взвода. Чеканя шаг, он открывает темную дверь и ищет глазами Румянцеву.       Кабинет большой, нестандартной формы. Светлый, до какого-то неприятного ощущения. Парты белые, поставлены подвоя, так как в кабинете всего два ряда. В длину же было всего четыре. Все ученики сидели за первыми двумя партами, а за ними на третьей в одиночке находился ещё один кадет. Не кадет, а вице младший сержант.       Переведя взгляд на третью парту, в широкой спине он признал Румянцеву. Она самым наглым образом спала, положив голову на сложенные руки. Брагин широко улыбнулся и подошел ближе, нежно положил руку на плечо и нагнулся:       — Стася-я-я! — тихо, но с напором протянул мужчина, Стася тут же открыла глаза и недовольно посмотрела. Во взгляде читалось всё: ненависть, усталость, желание убивать. Обычное состояние девчонки. — Чем ты по ночам занимаешься? — с усмешкой дополнил.       — Товарищ майор, как подло с вашей стороны отпускать такие сальные шутки! — губы растянулись в ехидной усмешке. Майор даже опешил от такой фразы. Уделала чертовка!       — Пошли, дело к тебе есть. — Брагин махнул в сторону двери, он проследил как девушка встает, поправляет рубашку, которая описывала весьма округлую грудь.       Сам майор вышел, по шагам было слышно, что Стася идёт следом. Имя такое странное… С-т-а-с-я… Станислава. «Гречанка с польским именем — звучит как начало анекдота» — пронеслось в голове майора, он даже прихрюкнул от такой шутки.       Они спустились на первый этаж, завернули в закуток, где находился кабинет майора. Он открыл дверь, пропуская девушку вперед. Стася не теряя времени, сразу же уселась на стул и прижалась к спинке, приняв расслабленную позу.       — Что вы хотели, товарищ майор? — спокойно сказала она, переведя на него тёмные глаза. Они были практически чёрные, казалось, будто даже блестели.       — Ты же в курсе, что вице младший сержант Паршин заболел? — осведомился он.       — Больше скажу — по моей вине. — пожала плечами Стася. — Мы на выходных ездили на блошку, искали пуговицы на шинель. Вот его и продуло.       — И как… Нашли? — чутка отошёл от темы майор.       — Ну как сказать… — девушка поджала губы. — Вы же на флоте служили, Дмитрий Игоревич?.. — по имени отчеству Румянцева называла Брагина только тогда, когда ей что-то было нужно. Собственно, как и он называл её Стасей весьма редко. — Может у вас будет пуговичка от шинели?       — Какая?       — Образца 84го года. — задумавшись сказала она.       — Румянцева, ёб твою налево, вот реально русский кадет! — развел руками Брагин. — Какая пуговица? Какого размера? Латунная или нет? — смеясь спросил он.       — Ну на шинель… Советскую… — почесала затылок Румянцева, было видно, как её щеки алеют.       — Я посмотрю. — кивнул майор. — Значит так… Паша заболел. По твоей вине, да? — ну всё сходилось хорошо в уме мужчины. Простудила золотые руки школы, пусть сама и отдувается. Причём призналась то сама, никто не заставлял! — Поэтому… На грядущих соревнованиях ты его заменишь! — губы растянулись в широкой улыбке, от чего усы совсем встали дыбом, как кошачья шерсть.       — А я не хочу может! — брови поползли вверх. — Не хочу и всё!       — Тут без вариантов, Стася. Без вариантов. — он открепил от планшетки две бумажки и положил на стол. — Заполняй. Тебе 16 есть, даже без согласия мамы можно.       — Я так понимаю, моё согласие тоже не нужно?.. — зло сказала она.       — Добровольно принудительно, Румянцева. — Брагин усмехнулся, затем хлопнул её по плечу. — Да чего ты злая такая?! Всё будет хорошо, я тебя подготовлю.       — Да просто… — она поджала губы. — Мужик какой-то в метро пристал, неприятно так…       Брагин залился краской. А его друг вновь шевельнулся. Как же, сука, вовремя!       — Ничего… Всякое бывает. Могла бы и в морду дать, ты девчонка сильная. — он погладил её плечо, почти по-отцовски. — А тренироваться с завтрашнего дня начнём. Тебе не помешает.       — Так точно, товарищ майор. — обречённо сказала Стася.