Разрешите войти, товарищ майор

      Брагин        Утро началось так же, как и вчера. Такая стабильность мне не нравится совершенно. Снова метро. Снова давка. Я смотрел в темноту окна, держась за поручень. В такие моменты, вглядываясь в собственное лицо, мне почему-то хотелось думать о жизни, помимо типичных вопросов «Кто я?», «Зачем я здесь», «Когда придёт Румянцева».       Последнее особенно интересовало, пожалуй. Сегодня она должна прийти на занятия. Девушка с автоматом — это очень красиво… Я видел.       Ещё учась в лётном училище… Очень давно, я увидел молодую даму, такую нежную и хрупкую, а в руках у нее оружие. И вот это странное ощущение, сочетание смертоносного и прекрасного навсегда врезалось в память. Это была моя будущая жена.       Жена…       Я тогда понял, что такое любить больше жизни, больше товарищества и Родины. Она училась на другом факультете, на военного врача. Всё так завертелось, так быстро и стремительно. Третий курс, свадьба после зимней сессии. Я был самым счастливым, полный нежности и молодости.       Когда она целовала меня, я был готов свернуть горы. Так её любил.       Так не любят, наверно, так с ума сходят.       Мы прожили вместе двадцать лет. Лучшие годы, считай, о который я никогда не жалел и не пожалею. Она терпела все тяготы жизни с военным, ездила со мной во все командировки. Жили душа в душу. И никогда ничего не требовала, я будто сам понимал, когда нужно что-то сделать, а когда нет. Возлюбленная моя может не была красавицей, может быть, не знаю, но точно можно сказать — это настоящая русская женщина. Жена и мать. Такая, какой её рисуют в советских книгах.       Можно ли о большем мечтать простому майору военно-морского флота? Наверно можно. Но мне хватало, как наверно и ей. Она же жаловалась, никогда. Любила, потому что.       Молодость пролетела незаметно, затем и дети пошли. Вырастили дочь и сына. Младший школу заканчивает, дочурка уже в институте.       Собирались завести ещё одного. Увы, здесь судьба не улыбнулась.       Как сейчас помню, вечером я вернулся домой. А её не было. Она просто ушла. Неожиданно, непонятно, без записок, всего всего. Просто ушла.. Никогда ничего не просила. А я что-то упустил.       Я дёрнулся, отгоняя мысли, снова вспомнил. Снова довёл сам себя. Оторвал взгляд от окна и повернул в бок.       Сам не поверил свои глазам и дернулся. Стася! Она опять стояла, склонил тёмную голову. Сквозь толпу я пробрался к ней и встал напротив, она сама не подняла головы, но, не вытерпев, я положил ладонь на голову и она тут же подняла на меня взгляд испуганных глаз. Я посмотрел в них. Глаза её казались совсем чёрным, поблёскивая и переливаясь.       — Товарищ майор?.. — тихо спросила она, будто не веря своим же словам.       — Почему ты никогда не поднимаешь голову? — задал вопрос я, сам не понимая почему его задаю. Мне самому он показался дурацким и каким-то неправдоподобный.       — Не знаю. Не хочу. — спокойно ответила она, затем широко улыбнулась. — Товарищ майор, а вы…       Она не успела договорить, как поезд предательски резко затормозил, я поддался вперед и отъеденное пузо дало о себе знать, сместив центр тяжести, не удержался и поддался вперед, прижавшись к девушке, она пискнула и упёрла руки в низ живота, не пах, а именно низ.       Я пропищал «Прости», а как только хотел отойти, открылась дверь и люди с новой силой повалили в вагон, буквально зажав девушку в моих объятиях. Из-за напора её рука скользнула вниз, вновь уперевшись в естество.       ЧЁРТ. Внутри всё сжалось и напряглось. Кровь будто бы забурлила, а Стася смотрела на меня, улыбаясь. Я совсем не понял её улыбки,       — Знаете, я анекдот вспомнила. — раздался её голос, я удивленно приподнял бровь.       — Очень вовремя. — буквально прорычал я, чувствуя, как член упирается ей в ладонь. Она же наверняка поняла это, почему руки не убирает, совершенно не понятно.       — Ну значит вот! Идёт Штирлиц по лесу. Падает на него рояль. «Вот тебе раз…» — сказал Штирлиц. « ВОТ ТЕБЕ И ДВА» — крикнул Мюллер, скидывая второй. — улыбка её стала запредельно широкой, какой-то даже издевательской.       — Это ты к чему?.. — я конечно уже и сам понял, но не хотел в это верить.       Стася вздохнула, взяла меня за шею и шепнула на ухо:       — Вчера это вы были.       Я отстранился. Щеки мгновенно заалели. Малявка! В краску вогнала… Мне уже за сорок, я уважаемый мужчина, а эта девка, да как она могла! Такая глупость, такой идиотизм. Её наглая улыбка начала бесить, а руку убирать она совершенно не планировала, как я понял.       — Убери руку. — прошипел я. Стася покачала головой и тяжко вздохнула, потеряв практически весь энтузиазм.       — Товарищ майор, я не могу… — отозвалась она. Я пробурчал что-то невнятное, наконец-то, вагон вновь остановился, и мы выскочили.       Я не стал ничего говорить, просто посмотрел, как она быстро удаляется, пока её тяжелые ботинки грохочут по каменным полам. Такая эффектная, молодая и наглая. Смешная… Я застегнул куртку, прикрывая вставший член. Не нравятся мне такие приколы.       ***       — Пап, можно я девушку приведу сегодня вечером? — с порога спросил Мишка, заходя в мой кабинет.       Я оторвался от документов и поднял взгляд на сына. Передо мной стоял худощавый паренёк, похожий на свою мать, он смотрел светлыми глазами на меня. Сам вытянулся как по струнке. Он хорошо вписывался в реалии кадетской школы. Красивый, статный, немного напоминает меня в молодости. Только я был толще ещё тогда, и усы носил с тех пор, как они стали расти нормально.       — Что за девушка? — поинтересовался я. — называй меня Дмитрий Игоревич, папы тут нет… — напомнил, сын кивнул, а взгляд его был направлен куда-то вдаль.       — Со школы. Из 102го взвода.       — Кто же? — я сглотнул. Неужели он имеет виды на Румянцеву?..       — Стася. Румянцева которая. Ты её убить обещаешь постоянно. — Мишка слабо улыбнулся. Я поджал губы и кивнул.       Имеет виды значит. Если ведет домой — собирается трахнуть, это логично в принципе. Он мальчишка взрослый, но как подумаю, что он возьмёт Румянцеву… Сердце сжалось. Какое мне до этого дело? Ей 16, причём тут я?.. Взгляд мой упёрся в стену. На белые стены с деревянной доской посередине. Интересно, когда они успели снюхаться?..       — Вы же не общаетесь, как я знаю. — перевел взгляд на сынишку, он подошёл и сел на стул, более фривольно развалившись. Для человека в форме это выглядело как-то слишком неестественно. — Стася ни с кем не общается с других классов.       — Откуда ты знаешь? — Миша изогнул одну бровь. Я широко улыбнулся, развел руками.       — Она пишет проект у меня. И давно веду у них дополнительные образования. Ты тут только первый год, а она уже три.       — Вот оно как… Хорошо. Ну, спасибо. — он улыбнулся.       Затем махнул рукой и повернулся к двери и вышел, хлопнув дверью. Дверь со стуком ударилась об косяк и паренёк скрылся за ней.       Румянцева должна была прийти уже скоро, так как уроки кончились. Неудобно как, опять. Почему именно сегодня она так поступила! Я взрослый мужчина, какой ей смысл до меня практически домогаться? Это даже звучит как глупость. В принципе, глупость и есть.       Всё таки… Есть в ней что-то такое, похожее на любимую. Даже выглядели они похоже, а уж любовь к автомату… Смотря на то, как она держит автомат, у меня будто всё нутро переворачивалось. Слишком уж они похожи. Не это ли причина того, что мои мысли постоянно отсылаются к Стасе? Очень может быть, не исключаю, истосковалась моя душа по женской ласке, чего греха таить.       Может от того и Мишка на неё засмотрелся, что на маму его похожа? Тоже возможно, особенно по теории одного австрийского психолога. Кто ж его знает.       Вот тоже странно. Стасе наверно тоже не всё равно, иначе не упиралась бы она руками мне в пах. Не бегала почти на каждой перемене и не рисовала бы портреты, а если это всё просто догадки и она всего лишь видит во мне взрослого, которому можно спокойно доверять?.. Даже если так, оно наверно и лучше. И почему меня вновь тянет к ней?.. Идиотизм.       В дверь постучали. Очень настойчиво, после чего раздался грубый женский голос:       — Разрешите войти, товарищ майор! — дверь открылась, показалась Стасина голова. — Вы говорили прийти… автомат разбирать.       — Не думал, что ты придёшь. — признался я. Удивительно, такая исполнительная. Редкость.       Я встал, открыл железный сейф и достал автомат. Это был старенький ак-74м, не дающий осечек. Они были запаяны, понятное дело.       Мы зашли в «музей», в школе был такой кабинет, сделанный под подобие музея. Прикольное место, там даже весела репродукция картины Петра Первого. Кабинет бы светлый, с тёплым освещением, стенами персикового цвета и стеклянными витринами. Посередине стояли два стола с прикрепленными на скотч картонками.       Я положил автомат. И подозвал Стасю, она послушно подошла, сняла галстук и закатала рукава и положила руки на стол, приготовившись разбирать оружие. Мне искренне импонировала её заинтересованность, это удивительно для девушки, как по мне.       Достав телефон, я махнул рукой, давая сигнал к преступлению разборки. Стася быстро сняла магазин, перезарядила автомат, произвела выстрел, выбила шомпол, сняла глушитель, затем сняла крышку ствольной коробки, а после я отвлекся и пришёл в себя лишь тогда, когда Стася тихо ойкнула и показала пружину, которая защемила палец.       Я вздохнул. Хотелось сказать многое о такой глупости. Подошел, осторожно взял её руку в свою и оттянул пружину, снял её. Подушечкой пальца растёр зажатый участок кожи, Стася подняла на меня взгляд и увидел, как её щеки заалели.       — Дмитрий Игоревич… Не стоит… — тихо подала она голос.       — Да тихо ты. Опять палец в пружине защемила, как так можно, а? — я усмехнулся, взял её руку в свою. Такая маленькая ладошка, словно у ребёнка. Хотя, ростом то она и была с ребенка, не больше 155 ти сантиметров, совсем… беляш карманный.       — Вы так руку мою сжимаете. Странно. — оторвала от раздумий меня девушка. — И ладони у вас горячие, всегда. — она усмехнулась. У неё тоже всегда руки были горячие, удивительно даже. Я не удержался.       Не удержался. И всё тут. Поднес её руку к губам и быстро прижал к губам, тут же отпустил и указал на автомат.       — Давай, разбирай, только осторожно. — вновь взял телефон в руки и обнулил счетчик.       Она делала быстро, без женской нежности, но автомат в её руках будто становился более податливым, не ломался и разбирался «как по маслу», всё-таки девушка с автоматом — это прекрасно. Невообразимо и красиво. Особенно девушка с выдающимися формами, типа Стаськи.       Час пролетел незаметно, девушка методично разбирала автомат, пока не прозвенел звонок. Он раздался оглушительно, неожиданно и несколько разочаровал меня. Как-то я не ожидал, что всё кончиться слишком быстро.       Стася посмотрела на часы и отошла от автомата. Она закинула на плечо черный армейский рюкзак. Будто ничего не произошло. Даже вижу не подала.       — Ну, пойду я. До вечера, товарищ майор! — она широко улыбнулась. Ах да, она же вечером собиралась к нам в гости.