Победить — проиграв (2)

«…был поднят вопрос о признании Алиеры Ураганной аватарой Райны. К чести Алиеры стоит отметить, что она всегда опровергала и высмеивала попытки объявить ее воплощением Светлой Сестры. Однако эту версию активно поддерживали многие из ее ближайших сподвижников, в частности светлый шер Гуннар Бреннан, ныне известный как Каменный Садовник. Основным аргументом противников данной теории служило отсутствие рядом с Алиерой сильного темного шера, в котором можно было бы предположить аватару Хисса. Как ни странно, аргументом также против данной теории выступало предположение о том, что Хисс воплотился в Ману Бодхисаттве Одноглазом, на тот момент единственном темном шере достойной мощи. На первый взгляд, данный аргумент можно было бы рассматривать как подтверждение божественности Алиеры, так как основное условие — воплощение одновременно Хисса и Райны — было соблюдено. Но тут возникал любопытный парадокс. Признавая Ману Бодхисатву достойным для воплощения Темного Брата, последователи Алиеры тем самым полностью и окончательно лишили бы ее саму возможности оказаться аватарой Райны. Потому что, хотя пути Двуединых непредсказуемы и по воле Их может случиться все, что Им угодно, есть одно исключение, заданное самой сущностью Двуединства. Райна и Хисс никогда, ни при каких условиях не могут враждовать, так как априори являются одним целым. И если Ману Бодхисаттва — аватара Хисса, то Алиера Ураганная доказала свою непререкаемую человечность, объявив Ману и его Школу злом и поведя Силы Света в бой против всех темных Тверди. Последним же, абсолютным и неоспоримым доказательством того, что Алиера Ураганная не может быть аватарой Райны, явилась гибель Пеллаха и последующая Ирсидская экологическая катастрофа. Потому что Светлая Сестра никогда не сотворила бы такого с созданным ею миром. Ни Сестра, ни Брат — потому что они едины. На такое способны только люди…» «…примечательно, что единственным местом на Тверди, где Алиера до сих пор считается аватарой Светлой Сестры, остается Ирсида. Изучению данного парадокса, получившего название «ирсидский синдром», посвящено немало научных работ. Данный синдром по сути является защитным механизмом психики, позволяющим человеку выжить в крайне неблагоприятных условиях. То есть, когда человек фактически не может повлиять на катастрофу, он в собственном восприятии заменяет минус на плюс: катастрофа становится для него неким божественным деянием, направленным во благо, но недоступным его пониманию. Таким образом, автор катастрофы, в данном случае Алиера Ураганная, становится не человеком, допустившим ошибку либо несправедливость, а воплощением божественной воли. Что мы и наблюдаем в Ирсиде: образ императрицы Алиеры в массовом сознании слился с местной мифологией и трансформировался в новое божество по имени Дулу Нагуен (Свет Очищающий). Интересно проследить сам процесс и результаты трансформации божественного образа, а также влияние ирсидского синдрома на повседневную жизнь подверженных ему людей. В частности — разобрать поэтапные изменения официальной религии Ирсиды после Катастрофы, а также подробно рассмотреть некоторые не очевидные последствия. К примеру, почему юбка в Ирсиде стала атрибутом исключительно мужского костюма…» Бруно с.ш Майнер, стр. 89 монографии «Защитные механизмы психики. Ирсидский синдром»

Дайм поймал вазочку, случайно задетую краем стопки Очень Важных  Документов, как раз в тот момент, когда она собралась опрокинуться на верхнюю страницу сметы строительно-проектных работ по возведению дополнительного корпуса клиники Светлой Райны в Суарде. И залить все питательным субстратом, густым, черным и липким. Что было бы недопустимым и вопиющим уничтожением важной улики — Герашан не зря крутил носом по поводу этих смет, и барон Валеджио, главный ответственный подрядчик и шер третьей нижней категории (на деле, считай, сишер, еще лет двести назад ходить бы ему условным, если вообще не бие, а туда же: «Мы, светлые шеры!»), улыбался приторно до тошноты тоже не зря. Простой здравый смысл подсказывал, что выведенная в итоговой графе сумма относится к реальным затратам барона-подрядчика точно так же, как клятва Двуедиными к простому «да», но путь выведения этой итоговой суммы был столь сложен, запутан и заковырист, что у Дайма ломило виски от попыток разобраться в этих хитросплетениях и найти нестыковки. Барон явно действовал не один: так мастерски и ювелирно запутать финансовый документ у него не хватило бы ни жалкого условного уровня, ни умений — а после полуторачасового исследования всех сорока трех страничек разными маг-индикаторами и реагентами Дайм все больше склонялся к мысли, что никакого магического искажения информации к сметам не применялось. Одна сплошная ловкость рук умелого счетовода и никакой магии! Ну и плюс еще одно сплошное баронское вранье. Чтобы его заметить, не нужно было быть менталистом, достаточно было быть зрячим: эти бегающие глазки, эти жирненькие улыбочки, это совершенно невинное в своей запредельной наглости предложение встретиться лично после возвращения полковника МБ из… а куда сейчас полковник направляется? Ах, в Сашмир… Ну так вот, по возвращении из Сашмира почему бы и не обсудить все возникшие у полковника вопросы за чашечкой шамьета или бокальчиком чего покрепче, как и полагается приличным и воспитанным истинным шерам…  Дайм даже слегка растерялся, не понимая — возмущает его подобная наглость или все же больше восхищает?  Барон, по сути, почти прямым текстом предлагал предложение взятки! И кому? Полковнику Магбезопасности. Доказать (на нынешнем этапе и без конкретики встречи с последующим фактом взяткодачи), конечно, было бы сложновато, даже сделай Дайм ментальный слепок разговора, но сам факт… Пожалуй, такая дивная незамутненность и уверенность в собственной безнаказанности Дайма скорее даже пугала. Надо бы проверить, чьи это мощные волосатые лапищи позволяют барону Валеджио чувствовать себя настолько выше любого закона и ничего не бояться… Не забыть и это тоже поручить Герашану, пусть выяснит заодно.  Интересно, а барону действительно не страшно? Совсем-совсем? Жаль, через зеркало не понять, это тебе не ментальное воздействия порядка не ниже третьего. Связь удобная, но ограниченная: только изображение, только звук. Но именно из-за этого получившая такое распространение, ибо пользоваться ею могут не только истинные шеры, но и имеющие подходящий амулет бездарные. Удобно, общедоступно, безопасно. Ради такого можно счесть несущественными некоторые ограничения. Ну, например, полную невозможность передачи через зеркало материальных объектов, эмоций, запахов и стихийных энергий… Особенно — стихийных энергий… Каюту тряхнуло. Бастерхази, шисов дысс! Вот же угораздило опытного полковника на исходе седьмого десятка связаться с двумя аномалиями сразу… Но приходится признать: Роне — это то самое исключение, которое только подтверждает правило. Тоже своего рода… хм… аномалия. Однако против фактов не попрешь. Такого не бывает, но такое есть, а Дайм привык верить тому, что дается в ощущениях. Вот они, ощущения: воздух в каюте до сих пор потрескивает черно-алыми искрами, мебель дергается, вазочка с тремя кустиками розового тимьяна (валантский эндемик, в Сашмире такого днем с фонарем, а без него шамьет не шамьет — во всяком случае, для Дайма так точно не шамьет, вот и пришлось озаботиться) так и норовит удрать, бумаги приходится прижимать локтем. И еще неизвестно, что было бы, не оборви он вовремя контакт, ставший чересчур... хм, скажем так: избыточно отчетливым в некоторых ощущениях... Зеркало вообще уцелело не иначе как чудом. Не бывает такого! Ну не бывает же... И однако — вот оно. Интересно, могло ли и это тоже быть последствием того их изначального тройничка в «Полкабана»? Может, если такой обмен энергиями совершают сразу трое достаточно сильных шеров с разными не только стихиями, но и светлотностью, то приводит подобное не просто к усилению самих шеров и повышению их категории, но и к появлению новых параметров? Когда сплетаются вместе не просто свет и тьма, а свет, тьма и сумрак? Никто никогда на практике так не пробовал, просто потому что сумрачные встречаются реже, чем звезды в полдень, тут если и ответит кто, то разве что какой-нибудь ученый исследователь, помешанный на изучении всего и вся и любитель копаться в древних фолиантах…  Типа Бастерхази.  Уж Роне точно ответит, подробно и многословно, он умеет. Может, даже диссертацию потом напишет. Еще одну. Роне, он такой, он теоретик, а Дайм практик, Дайм привык действовать, а думать уже потом. Вот и додействовался, шисов дысс! Каюту чуть не разнес. Все же тот эксперимент с ладонью на зеркале лишний был. Не стоило. Но как удержаться, если это так просто — чуть развести свои прижатые к горячему стеклу пальцы… не к стеклу — к чужим пальцам, горячим и чуть вздрагивающим… И позволить им, чужим и горячим, скользнуть между твоими. И своим тоже позволить, скользнуть между. Туда, за стекло, которого нет. Ощутить, как расплывается ласковая тьма по твоей коже и как чужой большой палец осторожно гладит тыльную сторону твоей ладони. И как твой точно так же осторожно и ласково нащупывает чужое запястье. Ощутить, как все стремительнее сплетаются энергии и стихии, твоя и чужая, свет и тьма, огонь и вода, и воздух, и ментал, и безумие, и… И стремительно оборвать контакт к шисовой матери, потому что за спиной у тебя начинается шторм. Дайм аккуратно поставил вазочку с тимьяном в специальное углубление на привинченном к переборке столике, сгреб сметы в стопочку, постучал по краям, подравнивая. Добавил от себя еще страничку с кратким пояснением и результатами собственных исследований (в основном отрицательными или предположительными), перевязал широкой лентой, запечатав знаком Магбезопасности. Теперь вскрыть эту пачку сможет только Герашан. Надо будет сзеркалиться с ним завтра и на словах как бы между делом пожаловаться, что Магбезопасности очень не хватает толкового бухгалтера, шустрого, умелого и чтобы обязательно с мозгами. Намекнуть так невзначай, что ты, мол, присмотрись, мало ли, вдруг попадется кто подходящий где-нибудь поблизости. Герашан умный, он остальное поймет и все сделает как надо, а такими умельцами не разбрасываются, расточительство это.  Каюту опять слегка тряхнуло и повело. Дайм поморщился и сбросил уже разобранные и упакованные к отсылке бумаги на койку, чтобы не мешали. Подтянул оставшееся наверху (и уже довольно пухлое) письмо, адресованное Шуалейде, добавил два абзаца куда более изящным почерком, чем тот, которым писал заметки по работе. Просто коротенькая забавная сценка с юнгой, который старается выглядеть очень взрослым и даже разговаривает басом, если не забывается. Вклеил короткую подвижную магографию с летучей рыбой, пойманной этим же юнгой. Убрал письмо обратно в конверт, но запечатывать не стал: может быть, найдется еще что добавить туда к тому времени, когда вернется сокол. Должен вернуться завтра, Шуалейда пунктуальна и обычно не задерживается с ответом долее чем на сутки. Он успел прервать пошедший не в ту долину зеркальный контакт вовремя. И поглотить большую часть вырвавшейся на волю энергии тоже успел. И даже попрощаться с Роне успел, хоть и поспешно, но вполне прилично, учитывая обстоятельства. Но энергии все равно было слишком много, она давила на барабанные перепонки, мутила сознание, будоражила изнутри и полтергейстила снаружи. Спать в таком состоянии было решительно невозможно, тем более что койка периодически взбрыкивала и старалась принять вертикальное положение, а подушка стрелялась молниями.  Что ж, оно и к лучшему, отчеты сами себя не проверят и не напишут, давно надо было приниматься за те дела, которые как раз и взял для «поработать в дорогу». Короткие каникулы — это прекрасно и упоительно, но именно потому, что короткие. Твои же слегка подзатянулись.  Вазочка с розовым тимьяном опять подпрыгнула, звякнув. Она была из специально приспособленных для путешествий непроливашек, но одно дело просто тряска, а при опрокидывании вверх дном не всегда срабатывают даже магические пленки. Да и тимьяну такое вряд ли пойдет на пользу. Приклеить бы ее как-нибудь к тому же столу, что ли, да вот только где ты среди моря клей достанешь? Впрочем… зачем нам клей? Клей нам не нужен.  Особенно если вспомнить поучения одного известного водомутителя и скандалиста… то есть заслуженного преподавателя Магадемии, великолепного дру Беррилана Бродерика, да не прищемят во веки веков горы его рыжую бороду! Фыркнув, Дайм обвел донышко вазочки по краю пальцем, протянув за ним силовую трубочку и замкнув ее в колечко. Потрогал. Трубочка отзывчиво пружинила.  Прекрасно.  Взяв вазочку кончиками пальцев за края широкой горловины, Дайм поставил ее на гладкую столешницу. Не в специальную выемку, а рядом. И осторожно, стараясь не повредить нижние листики драгоценных саженцев, придавил, чтобы пружинящее воздушно-силовое колечко чуть просело и плотно прилегло к столешнице. После чего убрал из-под вазочки воздух, заставив ее просесть еще больше — и намертво прилипнуть к столешнице.  «Магия без физики — что дысс без утырки! — говорил дру Бродерик, воинственно топорща в сторону оппонентов всклокоченную бороду и ничуть не смущаясь присутствием в аудитории студентов не только мужского полу. — Гонору много, а толку с мышиный покак. Физика и еще раз физика! Физика с магией — горы свернут и наизнанку вывернут! Магия без физики — пфуй. Впрочем, я уже говорил». Дайм толкнул вазочку — сначала осторожно, потом посильнее. Но та не дрогнула, стояла как влитая. Дайм удовлетворенно хмыкнул. И вдруг понял, что раздающийся за спиной стук издает вовсе не потревоженная стихиями мебель: кто-то стучал в дверь каюты. И, похоже, — стучал уже давно и нетерпеливо. — Открыто! — крикнул Дайм, оборачиваясь к двери и движением пальцев действительно отодвигая засов. Дальнейшее случилось как-то разом и очень быстро: каюту опять повело, на этот раз куда сильнее, чем раньше, пол встал почти вертикально, а сидевший на койке Дайм оказался лежащим спиной на стене; дверь с грохотом распахнулась, оглушительно бахнув о стену и открыв повисшего на притолоке боцмана; в каюту плеснуло водой и мокрым ветром. Боцман ощерился, глядя на Дайма с выражением, до странности напоминавшим неприязнь, острую, насмешливую и раздраженную. Сплюнул — Дайму показалось, что чем-то темным. — А вот теперь… — сказал боцман и снова сплюнул, морщась, — теперь нам действительно нужна ваша помощь… светлый шер! Последние два слова он тоже словно бы выплюнул. Каюту качнуло в обратную сторону, и Дайм оказался стоящим на ногах на полу… только вот пол этот из-под ног так и норовил ускользнуть.