Победить — проиграв (2)

Дайм слизнул с запястья размазанные остатки крови, впитывая последние капли дара. Светлого и темного, вперемешку. Капли были совсем прозрачные, еле ощутимые, почти следовые, но двойственность их природы от этого слабее не делалась. Скорее даже наоборот, проступала четче и яснее, словно вскипающая бурной шапкой добавочная сила в обычных ситуациях эту двойственность загораживала и прятала, отвлекая внимание. Рана на запястье уже затянулась, не оставив даже и шрама, но Дайм все же лизнул еще раз. На всякий случай. И с некоторым почти сожалением убедился — да, зажила. Все в порядке. И соль на коже — просто соль, морская, с привкусом йода и водорослей и без малейших следов светлого или темного дара или стихийных энергий. Просто морская соль. Просто кожа, которую он в полубеспамятстве успел рвануть зубами и жадно впиться в собственную вену, глотая горячую темную кровь, напоенную добровольно отданным даром — успел до того, как окончательно перестал быть самостоятельной разумной личностью, слившись с бешеной стихией и полностью в ней растворившись. Пусть и на время.  Став Штормом. Штормом быть проще. И привлекательнее. Быть свободным. Ты ведь об этом мечтал, Дамиен светлый шер Дюбрайн, полковник МБ, палач императора… вечно кому-то принадлежащий и что-то должный, все время чей-то, и никогда свой собственный. Ты ведь хотел быть свободным, правда? Ты ведь и Единение-то только для этого и планировал, только для этого и приглядывался к Бастерхази, усмотрев в нем наиболее подходящего темного. Шторм свободен. И для этого ему вовсе не надобен никакой Бастерхази. Шторм свободен просто потому, что он Шторм, свободен и волен делать что хочет. Ему не бывает больно, его не ограничивают императорские печати. Ха! Хотел бы Дайм посмотреть на того, кто попытался бы наложить печать верности на стихию. Любопытное, наверное, вышло бы зрелище. Впрочем, посмотреть на такое вряд ли получится — среди тех, у кого могло бы хватить силы хотя бы задуматься о подобном, дураков не бывает. Они куда раньше попадают под нож естественного отбора. Свобода. Заманчиво… Ох, как же это заманчиво — никаких печатей, никаких клятв перед Двуедиными. Никакого долга, чести, преданности, обязанностей и обязательств… Стоит ли оставаться преданным тем, кто тебя предал? Шторм дает прекрасный ответ, потому что Шторму плевать.  Ему все равно. Это и есть цена свободы, собственно. Бери от жизни все, что хочешь, только не забывай платить. И лучше платить самому, потому что иначе заплатить все равно заставят, и не факт, что цена окажется такой же смешной. Она ведь и действительно совсем небольшая сейчас, правда? Отдать то, что тебе и так не нужно, от чего ты хотел избавиться, так рвался, так мечтал. Просто плати и бери…  Возьмешь? Дайм сплюнул соленую горечь, проморгался, оскаливаясь. Шхуну качало, стеклянные стены вставали по бортам, заваливая палубу, Дайм то повисал на веревках, то ложился грудью на мачту. Впрочем… Показалось, или волны действительно стали немного меньше? Хотя даже если и не показалось, ждать окончания шторма нельзя. Не в такой опасной близости от Ургашевой Глотки. Ох, как близко-то уже… Дайм развернулся, сколько позволяли веревки, спиной к угрожающе придвинувшимся острым скалам, сосредоточился. Создал в полуметре от противоположного борта шхуны огромный воздушный пузырь с нее размером — и убрал из него воздух. Точно так же, как ранее из-под донышка вазочки. Шхуна прыгнула в сторону, содрогнувшись всем корпусом и заскрипев так жалобно, что у Дайма заныли зубы. Как не развалилась еще. Дайм поморщился и следующий пузырь сделал в четверть размера и метрах в десяти от борта. Когда он схлопнулся, шхуна разве что носом клюнула. Показалось даже, что Ургашева Глотка завыла куда злораднее. Не дождешься. Несколько быстрых экспериментов — и Дайм определил нужную дальность при идеальном размере. Теперь оставалось только создавать и опустошать пузыри один за другим, шхуна шла ровно, серии быстро повторяемых прыжков превратились в скольжение, словно по разлитому маслу.  Создать пузырь. Убрать воздух. Создать пузырь. Убрать воздух… Хорошая шхуна, прочная и правильная, на первом же десятке пузырей развернулась носом вперед, не желая идти боком. Отлично. Дайм бы чуть позже ее и сам развернул, так эффективность всасывания пустотой возрастала. Просто поначалу очень спешил оттащить себя и корабль как можно дальше от опасной близости скал. Оттащить как угодно, хоть тушкой, хоть чучелком, хоть боком, хоть вверх тормашками… А потом бы развернул. Но не успел: шхуна сама справилась, даром что магии в ней с крысиный чих, так, чуть зачарована на прочность и удачу, не более.  Просто хорошо сделана. Хорошая девочка. Создать пузырь. Убрать воздух. Создать пузырь. Убрать воздух. Создать… Час. Второй. Третий. Рутина. Вроде бы и несложно, но выматывает. Если бы не подаренный Роне огонь, Дайм бы давно вычерпал собственную силу до донышка и повис бы на веревках бездыханной тряпочкой, сдавшись на милость стихий.  Но черный огонь был чужой стихией. Подаренной, но все-таки чужой, еще не растворенной в твоей собственной. Да и не факт, что могущей в ней раствориться, как масло не способно раствориться в воде. Темный и светлый дар, вода и масло, лед и пламя. И — воздух с менталом. Одинаково нужные всем. Одинаково всех примиряющие… Мысли путались. Создать пузырь. Убрать воздух. Вздохнуть. Создать пузырь. Убрать воздух. Выдохнуть. Создать пузырь… … Горло обожгло жидким огнем. Дайм присосался, задыхаясь, глотнул жадно раз, другой… И застонал разочарованно — не то. Просто гномья можжевеловка. — Вот и хорошо, светлый шер… Вот и правильно. Глоточек за маму, глоточек за Близнецов… Услышанное звучало так странно, что Дайм открыл глаза, пытаясь понять, не продолжение ли это примерещившегося бреда.  И увидел, что вокруг глубокая ночь. Звезды — яркие, сочные, перемигивающиеся, обсыпавшие черный бархат неба, словно мелким жемчугом наряд модницы из тех, что попроще, но уже могут раскошелиться на бархат… и на шелк — снизу сверкающий бисер был рассыпан по блестящему черному шелку моря. Водная гладь, вот оно самое. И шхуна, идущая ровно и спокойно под вполне себе уцелевшими парусами, ну надо же, а думал, что как минимум половины сохранить не удастся… Вернее, под конец уже вообще ни о чем не думал. — Где мы? — У берега, светлый шер. — Боцман смотрел странно, разматывая веревку и помогая Дайму встать. Ну надо же, а он и не заметил, когда успел сползти на палубу. — У того самого берега, до которого должны были добраться дня через три… к ночи… при хорошем попутном ветре. Дайм выдохнул через нос: на полноценное фырканье сил не было. Боцман помог ему добраться до каюты. Смотрел все так же странно. Но Дайм слишком устал, чтобы пытаться разобраться в странностях боцманских взглядов. Уже почти засыпая, он вдруг вспомнил, что не успел сегодня связаться с Бастерхази. Кольнуло запоздалым чувством вины: если бы не темная сила, не щедро подаренный  темным шером черный огонь, Дайму бы сегодня пришлось куда сложнее и еще не факт, что все окончилось бы так благополучно. Да что там! Шер-дуо, а без прокачки путем энергообмена с Бастерзхази Дайм оставался бы именно на втором уровне, давайте уж будем честны хотя бы с самим собой — так вот, шер второй категории с такой разбушевавшейся бурей бы точно не справился. А никакой прокачки не было бы, если бы Дайм с Бастерхази… хм… Надо будет хотя бы спасибо сказать, что ли, помог все-таки…  Хотя, с другой стороны… Если бы не Бастерхази, то и помогать никому бы не пришлось, потому что никакого шторма бы не было… Вот и думай… Завтра. Все равно все завтра, он уже почти спит, да и зеркалить Роне поздно, третий час, приличные шеры в такое время спят, а даже если Бастерхази и неприличный шер, то… Додумать эту мысль Дайм не успел. Заснул раньше. Все-таки он очень вымотался за сегодня, да и всегда был приличным шером.