Победить — проиграв (2)

Быть штормом это… нормально. Да, пожалуй, лучшее определение, именно нормально. Не плохо или хорошо, не весело там или приятно, даже не интересно. Такие категории просто перестают действовать, если ты — шторм. Вольная стихия, вернее две стихии, вода и воздух, своя и заимствованная,, но уже тоже ставшая вроде бы своей... две стихии, свитые в тугую плеть и хлещущие без разбора низкие тучи и высокие волны. Волны, прозрачно-зеленые, словно живое стекло, взлетающие к самому небу и разбивающиеся вдребезги о тяжелые тучи, чтобы обрушиться обратно мириадами брызг-осколков. Ветер, тугой и плотный настолько, что забивает горло упругим комком и не дает развернуть ладони, выворачивая их ребрами. На такой ветер можно лечь без страха, что он не удержит: такой удержит. Есть лишь стихия и нет ничего неподвижного в этом мире более, только вечно колеблющаяся не-твердь под ногами, только вечно клубящийся вихрь над головой. Волны до самых туч, и тучи, сплетающиеся в тугие жгуты, с треском раздираемые молниями внутренних перенапряжений.  Молний мало. Все-таки шторм не гроза. Гроза… Гроза — хорошо, Гроза сладко.  Тоска: Гроза далеко. Не дотянуться.  Жаль. Гроза хорошо. Шторм — нормально. Соленая горечь на губах… Да нет же! Никакой горечи не может быть, просто потому, что не может быть никаких губ. У шторма их нет. Шторм это стихия, а у стихии не бывает ни горла, ни губ, и онемевших пальцев у нее не бывает тоже. И это — нормально. Ты не можешь устать или замерзнуть, если ты ветер и волны, если у тебя нет тела, которое могло бы устать или замерзнуть. А у тебя его нет и не может быть, если ты стихия. Пусть даже оно и было когда-то. Было. А больше нет. И это нормально.  Глупо привязываться к мачте, когда можно лететь, и к телу привязываться не менее глупо. Стихии не нужны тела, слабые, жалкие, с горячей кровью, которая так легко выплескивается, стоит чуть поднажать. Если стихия захочет — она легко раздобудет много таких тел, горячих и вкусных, с горячей и вкусной кровью. Глупо выделять из них какое-то одно и считать его особенным лишь потому, что когда-то в нем росла личинка стихии. Личинка вылупилась и расправила крылья, отбросив использованную оболочку, она стала стихией, она свободна, ей нет дела до разорванной шкурки прежнего кокона, пусть та еще и живая пока… пока. Тело шера не может жить долго, если в нем больше нет стихии. Вот и пусть не живет. Это нормально. Оно больше не нужно. Гроза бы поняла. Гроза наверняка чувствовала то же самое в те краткие моменты, когда ей позволяли быть свободной. Просто Грозе не дали вырасти, разбудили слишком рано, она маленькая еще, у нее мало опыта, мало памяти. Ничего. Это поправимо. Шторм и сам когда-то был таким. Это нормально. А вот боль — нет. Если бы Шторм мог, он бы нахмурился, скорее озадаченно, чем раздраженно. Ветру и волнам не может быть больно, как не может быть больно и смерчам. И вулкана поблизости нет. Вулканы Шторм помнит, это тоже нормально, но не сейчас. Не потому что сейчас ненормально, а просто их сейчас нет. Тогда почему вспомнились? Больно. Больно и горячо, горло обжигает живым огнем, он стекает по пищеводу и сворачивается в животе маленьким раскаленным клубочком, и это больно, очень больно. И горячо до слез. Стоп. У Шторма нет горла… Или — есть? Наверное все-таки есть, иначе чему же так больно. И руки… Злые боги, как же больно рукам… и губам тоже больно… и… И это тоже нормально. Просто рано. Шторм не стал выть и бесноваться и отрицать очевидное: сброшенное тело не собиралось его отпускать и не  желало становиться пустой оболочкой. Оно трепыхалось, сопротивлялось, тянуло назад. Можно было с ним поиграть в «кто кого», в перетягивание жизненной энергии… словно бы через зеркало. Странная ассоциация и от нее почему-то жарко в груди (ну вот, теперь еще и грудь проявилась, значит и на самом деле рано ему вылупляться насовсем, бросать такую энергичную оболочку попросту расточительство, она еще послужит, даст много вкусной горячей энергии).  Полвека назад Шторм бы так легко не согласился вернуться обратно в уже сброшенное тело, наверняка сопротивлялся бы долго и агрессивно, не понимая простой вещи: раз оболочка способна оказать сопротивление, значит, покидать ее рано. И это нормально: она еще не исчерпала себя. Из нее еще есть что взять. Глупо разбрасываться тем, что можешь взять. Умнее немножко подождать. Рано или поздно Шторм станет свободным, Шторм это знает. Подождать, подкопить сил, глядя на мир глазами шера и выжидая подходящее время. И зная, что оно наступит, и скорее даже рано, чем поздно.  Шеры не вечны, вечны только стихии…