Победить — проиграв (2)

Они с полковником Магбезопасности Дамиеном, мать его светлую, Дюбрайном были почти одного роста, только вот на этом сходство и заканчивалось. Себя Роне (не без должной гордости) считал похожим на хлыст из дубленой кожи — узкий, гибкий, жилистый, невероятно крепкий и смертельно опасный в умелых руках. Дюбрайна же ни с чем сравнить не получалось, разве что только с самим Роне — полковник был шире в плечах, коренастее и… не мощнее, нет, просто как-то рельефнее, что ли. И руки… Да. Руки. Идеальной формы предплечья с развитой мышцей фехтовальщика (ладно, ладно, хоть фехтование и не самое важное для шера искусство, но красоту прокачанных им мышц Роне никогда не отрицал!), слегка грубоватые ладони, крупные и широкие, и длинные сильные пальцы великолепной лепки. Роне залип на них восхищенно-завистливым взглядом девять дней назад, во время первого сеанса связи, когда Дюбрайн в задумчивости сцепил их перед самым зеркалом. Красивые руки. Сильные. Умелые. И наверняка в таких руках хлыст действительно может стать куда более смертоносным оружием, чем сам по себе, и точно так же почти наверняка сам полковник МБ тоже не может этого не понимать… Роне и сам хрупкостью не отличался, он был тощим, но мускулистым и никак не мелким или утонченным, скорее жилистым и поджарым. И руки у него были вполне достойными руками взрослого состоявшегося шера, не гнушающегося мужской работы: узкие и сильные кисти тренированного аристократа, знакомого с оружием не понаслышке, крупные и вполне себе мужские. Только вот с Дюбрайновскими их было  лучше не сравнивать. Роне понял это во время первого же сеанса связи, когда не удержался и накрыл своею ладонью ладонь Дайма, которой тот опирался о зеркало. Вернее — попытался накрыть, потому что при совмещении оснований ладоней его пальцы не достали до кончиков пальцев шисова полковника на целую фалангу! Жалкое зрелище. Наверное, самым естественным (и уж точно самым спасительным для самолюбия) было побыстрее отдернуть руку и больше никогда не повторять ничего подобного. Наверное, это было еще и самым логичным, да. Как и надежда, что Дайм не заметил. С его стороны ведь все действительно выглядело не так чтобы очень заметно, его рука как более крупная с избытком перекрывала обзор, даже если бы он смотрел туда, а он не смотрел, он никогда туда не смотрел, даже взгляда не скашивал ни на секунду, словно не замечал, а может быть, и действительно не замечал, кто его знает, что для него является важным, а что не так чтобы очень, для этого шисова светлого полковника… Его ладонь была теплой. И Роне предпочел просто чуть сдвинуть свою вверх, чтобы кончики их пальцев почти сошлись и стало не так заметно. И потом каждый раз ставил свою именно так, не основанием к основанию, а чуть ближе к середине ладони, чтобы кончики пальцев сошлись, а внизу… Внизу не особо заметно, да и кто будет приглядываться, что там внизу, тем более что Дайм и не смотрит вовсе! Впрочем, про руки Роне мог бы понять и раньше. Еще тогда, в Тавоссе, когда Дайм так легко перехватил одною своею левой оба его запястья. И прижал к кровати. И удерживал — легко, одною рукой, как бы Роне ни пытался вырваться. Не то чтобы Роне так уж активно пытался тогда вырваться, конечно… ну во всяком случае, не то чтобы всерьез… не те обстоятельства и желания не те. Но во время кульминации, стоит признаться, себя он не очень-то контролировал. Совершенно не контролировал, если совсем уж честно. И мотануло его тогда изрядно. А Дайм удержал. Легко. Одной рукой. И щиты удержал, причем за обоих, на что вообще-то нельзя было рассчитывать, но кто же знал? Роне тогда так паниковал, что сейчас и вспомнить стыдно, и ничего удержать бы точно не смог. Если бы не Дайм. Который как раз помог и удержать, и удержаться, и в себя прийти, и на люди выйти достойным шером. А до этого еще и вылечил все, до чего только смог дотянуться. Вообще все, не только старые переломы, не только последствия неустранимых проклятий, но и свежие микротравмы, которые они насажали друг другу в количестве, пока кувыркались на занозистом деревянном полу той таверны… Кроме двух синяков, оставленных слишком сильно сжатыми пальцами на левом запястье… Зачем? Светлый лекарский дар — не эльфийские груши, которые можно включить и выключить по щелчку пальцев. Он просто есть, пока у светлого шера, обладателя дара, есть силы. А пока он есть, он лечит — настолько, насколько этих сил хватает. И лечит он все подряд, а не избирательно что-то определенное, к чему его приложили или на что намазали, словно примочки из целотельника. Он просто стремится вылечить и исправить все и сразу, не разбираясь и не делая исключений. Просто исцеляя. Теперь, когда в его крови весело пузырилась пусть и малая, но все ж таки толика этого самого светлого дара, Роне прочувствовал это изнутри, буквально под собственной шкурой. И понимал, сколько надо потратить усилий, чтобы машинально не исцелить такую вот микротравму, по сути не травму даже, так, недоразумение. Дайм не мог сделать это не специально. Оставалось понять лишь, почему или зачем он это сделал. Какие причины шисов светлый ублюдок имел или какие цели преследовал. Почему или зачем. Разница вроде бы существенная, но так ли уж она важна, если одно проистекает из другого?  «Почему» касается как раз причин. Хотел ли Дайм оставить Роне что-то на память? Или заклеймить напоследок? И с какой целью (тут вступает в действие то самое «зачем»)? Чтобы Роне вспоминал каждый раз, цепляясь взглядом за оставленные его пальцами синяки? Пальцами, которые умели быть настолько нежными, что до сих пор продирает дрожью при одном воспоминании… Или чтобы потратил остатки подаренного самим же Даймом светлого дара на устранение этих самых синяков, чтобы и следа от них не осталось? Чего же он хотел на самом деле, шисов светлый ублюдок? И как бы это понять, чтобы нечаянно не подыграть? Роне сдвинул брови и решительно встал, позволив рукавам черного шелкового халата соскользнуть до кистей. Лаборатория в подвале заждалась, Ристана сама себя на чистый ветер не выведет. А что же касается Дайма и оставленных им на Роне синяков… Что ж, полковнику Магбезопасности придется самому реализовывать планы, которые он по их поводу строил. Ну или хотя бы объяснять. Потому что Роне ему помогать точно не станет! Ни в чем.